— У северян основной едой была морская рыба, свежая или копчёная и много пива. Иногда ели мясо. Каша тоже была, но в тех краях не так уж много места для посадки зерна.

— Ну а в Восточных провинциях, чем питается простой народ?

— Простой народ ест репу, горох, капусту, каши, речную рыбу и немного мяса. Осенью ещё добавляются грибы и ягоды.

— Странно, я думала, что обычные люди везде едят одно и то же. Как велик наш мир!

— Слава богам, наш мир намного больше, чем ты думаешь. За Африканскими провинциям находится большая пустыня, а далее живут чёрные дикари, которые едят человечину и ещё лишь богам известно что.

— Человечину? Фу...

— А в далёких восточных землях, в Империи Цин основной едой являются белые зёрна, называемые рисом. Мне рассказывали, что бедняки едят этот рис каждый день в течении всей своей жизни и ничего другого.

Евпл ещё рассказывал и рассказывал девушке о дальних и близких землях, а она слушала, закрыв глаза и скоро начала клевать носом. Парень замолк и стал внимательно рассматривать её. Волосы у девушки были немного светловатыми, но точный цвет было трудно различить из-за их засаленности. Слегка курносый нос, не очень большой рот, среднего размера уши с небольшими мочками. Лицо было загорелым, что неудивительно, если девушка всё время, когда не спала, проводила на улицах Бремы.

Дремала она недолго и сама себя разбудила очередным кивком сонной головы. Недовольно посмотрев по сторонам, девушка с явной неохотой встала.

— Мне пока идти по делам. Я сегодня ещё почти ничего не заработала.

— А чем ты зарабатываешь? — спросил тоже поднявшийся Евпл.

— Когда милостыню прошу, когда... много чем. Я не обязана тебе всё рассказывать. Пока!

Адель быстро зашагала по одному лишь ей известному направлению, а парень смотрел ей вслед и хотел окликнуть, но не решался. Встретятся ли они ещё или нет, — известно лишь богам. Когда фигурка девушки скрылась среди прохожих, он побрёл к центру городу. Ему было жаль новую знакомую, но ничего он ей предложить не мог, кроме тарелки супа. Он и себе-то мало что мог предложить. Всё его богатство — несколько монет и колец. Всего этого, как он уже успел узнать, не хватит даже на то, чтобы сделать банковский вклад. Он был значительно богаче Адель, но в глазах большинства горожан мало чем от неё отличался.

Хм... банковский вклад. Эта фраза крутилась в голове Евпла и очередная мысль поразила его. Ведь он может видеть, где в банках лежат деньги и сокровища! Да, может. Вот только какова польза от этого знания? Никакая. Вот идёт человек и на его поясе висит кошель. Какова польза от этого Евплу? Тоже никакая, — близок локоть, да не укусишь. Парень не обманывал сам себя, — он всегда готов поднять то, что плохо лежит. Многие месяцы, проведённые среди северян, не прошли даром. Правда, там воровство у своих тоже жёстко наказывалось. Но здесь Евпл не находится среди своих, как и северяне ему тоже не были своими. Да и велгородцев парень своими тоже особенно не считал, — он везде был пришлым, чужаком, волей богини Тю́хе гонимым по одной лишь ей известной жизненной дороге.

Воровать и грабить всё-таки парень не хотел. Весь уклад жизни северян показывал ему, что награбленное добро не гарантирует счастливое пребывание в полном довольстве. Да и не полезен для здоровья такой образ жизни. Кому как не Евлпу было известно, что грабителей часто убивают — он сам за последнюю седмицу отправил в иной мир почти дюжину человек.

Трудиться в поте лица парень мог, но не хотел. Жизненный уклад знакомых ему крестьян лишь подтверждал мысль, что даже если будешь много и долго работать, то заработаешь одни болезни. Деньги будут, да, но одно холодное лето или нашествие жуков да саранчи — и эти деньги будут проедены голодной семьёй.

С такими мыслями Евпл вошёл в аптеку, где было несколько посетителей, и одних из них что-то выпрашивали у Михеля, а тот лишь отмахивался. Когда недовольный посетитель ушёл, громко хлопнув ни в чём не повинной дверью, парень спросил:

— Что ему надо было?

— У него уже пять дочерей, а очень хочется наследника. Вот он и пришёл ко мне за средством для жены, которое поможет ей родить сына. А что я ему могу дать?

— Следующий раз скажи, что у тебя вчера появилось одно средство, после использования которого может родиться сын, — улыбнулся Евпл.

— У меня появилось такое средство? — недоумённо переспросил Сервет.

— Да, только у этого средства есть побочный эффект, — наследник наверняка будет светловолосым и зеленоглазым.

Несколько мгновений аптекарь смотрел непонимающим взглядом на парня, а потом загоготал во всю мощь лёгких. Стоящие рядом посетители не могли не заразиться таким искренним смехом и ещё долго все не могли успокоиться, и утирали проступившие слёзы. Довольный шуткой, произведшей на всех такое такое впечатление, Евпл пошёл в свою каморку, а оставшийся в аптеке Михель расхваливал своего толкового помощника.

Утро было добрым, вопреки известной поговорке. Наскоро перекусив молоком и хлебом, парень вышел на улицу и вдохнул только-только начавший прогреваться лучами солнца воздух. Старая крестьянская одежда была сложена в сундук, и сейчас Евпл стоял в одежде, приличествующей небедному горожанину. Непривычная добротная обувь немного сковывала шаг, но парень надеялся, что это скоро пройдёт и окрашенная кожа растянется по стопе. Шапка с не очень широкими полями чуть затемняла лицо и делала парня неотличимым в толпе жителей крупного города. Посидев с полчаса на скамье, он открыл дверь, ведущую в торговый зал аптеки.

— Что угодно, уважаемый? — обратился к нему Михель и только лишь потом разглядел того, кто вошёл. — Я и не узнал тебя. Откуда у тебя такой наряд?

— Вчера прикупил по случаю.

— Хм... если будет ещё подобный случай, то присмотри одежду и для меня, — с иронией заметил аптекарь. — Теперь будет даже неприлично поручать тебе подметать здесь пол.

— Ничего, — ответил парень, улыбнувшись. — Это придаст твоей лавке определённый статус, — и Евпл взялся за метлу, не обращая на возражения Сервета...

Посетители в этот день были особенно активны. Аптекарю постоянно приходилось уходить в кладовую и разыскивать то успокаивающий порошок, то заживляющую раны мазь. Присутствие в торговом зале помощника успокаивало Михеля и он мог проводить свои поиски несколько дольше, чем обычно. Евпл же считал неправильным оставлять его одного и помогал до самого обеда. Когда наплыв покупателей схлынул, чуть уставший аптекарь заметил:

— Одному бы мне пришлось туго. Иногда люди приходят толпой специально для того, чтобы отвлечь и попробовать украсть с витрины или с полки. Некоторые снадобья стоят довольно дорого, и это привлекает тех, кто нечист на руку.

— Я рад, что был полезен для тебя.

— Да, теперь можно закрыть магазин и уйти пообедать. Всё равно в такое время никто не приходит.

И Михель уже направился было закрывать входную дверь, но не успел, — на пороге появился посетитель, которого Евпл видел вчера вечером. Тот постоял, помялся, не решаясь заговорить. Аптекарь, видя такое странное поведение, дал парню знак идти в дом обедать. Ну и хорошо, нет смысла давать супу возможность остыть. Когда тарелка уже опустела, и парень доедал кусок хлеба, в комнату вошёл Сервет со странным выражением лица. Марты рядом не было, поскольку она начинала обедать только вместе с мужем.

— Посетитель, только что зашедший в аптеку, обратился с необычной просьбой. Он вчера слышал твои слова и теперь хочет обратиться за помощью в... щекотливом деле.

— Не понимаю, — только и мог сказать на эти слова Евпл.

— Он уже пожилой, а жена молода. Детей у них нет. Вот он и опасается, что жена... э-э-э... сама найдет отца своему ребёнку.

— И что нам до этого? — продолжал недоумевать парень.

— Да ничего, собственно. Вот только этот мужчина привык всё в жизни подчинять лишь своей воли. Вчера же, придя из аптеки домой, он понял, что надо самому возглавить... э-э-э... процесс выбора отца для своего наследника. Родственников у посетителя нет, вот он и подумал, что ты вполне подойдёшь для этого... процесса. Тем более, волосы у него в молодости тоже были светлыми, почти как у тебя.