— Не похоже, чтобы ты нормально помылся, чего выскочил? — дрожащим голосом упрекнула я.

— Я услышал твои уговоры по телефону, ты была расстроена, собиралась реветь.

— И поэтому ты разбил мой сотовый о стену! Спасибо большое — удружил. Не надо передо мной тут разгуливать во всей красе, иди обратно в ванную.

— Я не нашел мыло и бритву. У тебя нет ничего нужного. И холодильник пуст. Ты почти голодаешь. А мне говорили, что в стране хватает продовольствия. Неужели, вранье? — напрягся Рай.

— У нас все есть, не переживай, просто я живу одна и мне много не нужно.

«И правда, как же я без тебя дотянула до этой минуты… Вся-то в лишениях…»

Я устала. Кажется, я так устала, что даже не хочу есть. Вообще ничего не хочу, разве, что только снять узкую официальную одежду, принять душ, натянуть на себя домашний костюмчик и залезть под одеяло. Если смогу хоть немного подремать, непременно станет лучше, я себя знаю.

Но сейчас надо проводить этого чудика в мою скромную купель, достать с полочки в ванной шампунь и жидкое мыло с кокосом на этикетке. Да, еще бритву ему свою предложу, может, он будет себя чувствовать комфортнее, когда удалит с лица рыжую щетину.

Выезжая утром к Сосновским, разве могла я предположить, что вечером буду ухаживать у себя в ванной за голым инопланетным мужчиной. А то, что это был настоящий мужчина… гм… я, конечно, старалась не приглядываться, но анатомия пришельца не отличалась от человеческой.

— Хочешь, я сама тебе волосы помою, ты просто глаза закрой и откинься назад, чтобы пена в глаза не попала.

А он даже слушаться умеет… еще бы, когда тебе головушку нежно массируют, кто же откажется в здравом уме. Правда, больше я ему ничего мыть не собираюсь, пусть не надеется.

Это невероятный сон! Закатав рукава блузки, я смываю ароматную пену с длинных рыжих волос малознакомого мужчины, а тот закрыл глаза от удовольствия и улыбается во весь рот. Честно сказать, не такое уж страшилище в итоге. А если его побрить…

Из этических соображений трясущимися руками заменяю станок в своей бритве на новый. Я сужу по себе. Как хочешь, чтобы с тобой поступали, одним словом.

Я брею Рая сама. Странные ассоциации приходят в голову — Пигмалион и Галатея. Кажется, теперь понимаю, что чувствовал древний скульптор, когда его дерзкий резец слой за слоем срывал мраморную шелуху с шедевра, к которому затем мастер воспылал безответной любовью.

Надеюсь, с Раем у меня этого не произойдет. Такое странное совпадение — Ева и Рай…

Как будто он был послан для меня специально, прилетел именно ко мне за множество километров… или парсек, уж не знаю, как правильней выразиться.

— Ты горячая, мокрая. Иди ко мне.

Я чуть не подпрыгнула на месте. Да что он себе позволяет! Подумаешь, немного расслабилась, размечталась, кстати, даже не о нем, а так… о гипотетическом принце на межзвездном корабле. Не все же принцы должны быть на белых конях или «Мерседесах». Может, я уже в другую эпоху шагнула и заказываю настоящий космолет. Мечты тоже должны эволюционировать вместе с научно-техническим прогрессом.

— Ты хочешь быть чистой. Сними одежду, теперь моя очередь тебя мыть, — продолжает ворковать Рай.

— Нет, нет… Я сама привыкла, знаешь ли. Вот тебе губка, ты ее, полагаю, тоже не нашел, вот мыло, заканчивай, надевай папин халат и приходи на кухню, там есть еда. А я займу ванну вместо тебя.

«Господи, я с ним разговариваю, как с туземцем каким-то… с аборигеном Новой Гвинеи еще до того как они там Миклухо-Маклая встретили. Сейчас-то, наверно, даже самые голозадые с айпадами ходят».

— Я тебе не нравлюсь? Что у меня не так? — допрашивал Рай.

— Ты первый сказал, что я не в твоем вкусе — тощая и бледная. И обещал меня не торопить, поэтому спорить не о чем. Помылся — выходи, не задерживай движение. Голоден — на столе вареники остывают, почти национальное русское блюдо. Прошу угощаться!

И тут он поднялся во весь свой приличный рост и, ухватив меня за талию, затащил в воду прямо в изрядно намокшей блузке и надоевшей за день юбке.

— Не бойся! Я только помогу снять одежду, раз сама не решаешься. Я не сделаю тебе ничего плохого.

С трудом пыталась собрать в кучу обрывки здравого смысла и спокойно ему объяснить, что категорически против такого обращения. Даже хотела придумать какую-нибудь ссылку на Межпланетный кодекс или Конвенцию о неприкосновенности землянок до тридцати лет, например. А дальше уже на договорной основе…

— Слушай, Рай мой неземной! Отпусти немедленно или будет хуже.

— Пытаешься мне угрожать? — удивился он. — Ты маленькая и беспомощная, с тобой рядом всегда должен быть сильный мужчина.

Он уговаривал меня как несмышленого ребенка и одновременно как-то уж очень ловко расстегивал прилипшую к телу блузочку, стаскивал ее с плеч, отыскивал сзади на поясе замок юбки.

— Ты что делаешь? — взвизгнула я. — Отпусти, ненормальный!

Мои трепыхания нисколько не останавливали его порыв, напротив, вызвали добродушное ворчание:

— Я же говорил, у тебя все косточки видно.

Потом он принялся ощупывать меня с самым заинтересованным видом, да он меня попросту «лапал», вот как это правильно называется. А потом вдруг заурчал прямо как кот Васька у нашей соседки, когда ему чешут животик, только у Рая это получалось во много раз громче.

Я совсем растерялась и даже позволила ему поцеловать меня в шею и грудь как-то совершенно по-звериному облизать… Полнейшее безумие! Я опомнилась лишь, когда он стянул с меня последнюю тряпочку и попытался усадить себе на колени. В ванной было тесно для двоих.

Осознав, чем это может закончиться я начала вырываться и орать, царапала его и пыталась укусить, тогда он мгновенно прижал меня к себе, сломив всякое сопротивление.

— Я буду осторожно. Хочешь по-другому, скажи…

— Пожалуйста, отпусти! Я сейчас не хочу, я не готова, если заставишь — возненавижу. Стокгольмский синдром — не моя тема. Рай, ты же хороший, не фашист какой-нибудь…

Мне показалось или он вздрогнул. Крепко державшие меня руки медленно разжались и переместились к моему лицу. Рай глянул на меня дикими глазами:

— Как ты меня назвала?

Ухватив робкую надежду на избавление, я прошипела:

— А как тебя назвать, насильник чертов? Я не шучу, не ломаюсь, я не собираюсь тут с тобой кувыркаться, кто бы ты там не был… Я тебя по-хорошему просила, а ты…

Во входную дверь осторожно постучали.

— Надеюсь, это наши друзья. Валентин Игоревич — мой сосед, он поможет.

— Сюда никто не войдет! — рычал Рай, пугая меня до чертиков.

— Дурдом какой-то! У себя в квартире я сама решаю, открывать двери или нет. Раскомандовался… Пусти, наконец, я хотя бы спрошу, кто там. И одень уже папин халат!

Я все-таки вылезла из ванны, неловко завернулась в полотенце и направилась к двери. Но Рай двигался невероятно быстро, он прижал меня к стене и заглянул в глазок. Я ущипнула его за локоть:

— Ну, что? Дяденьки в белых халатах? Говори, что ты видишь!

— Двое в штатском и…

Рай, кажется, усмехнулся:

— Там на лестнице специальные люди.

Это еще что за определение — «специальные люди»? Соседский голос за дверью буднично вещал:

— Ева, открой, пожалуйста, здесь дядя Валя. Все будет хорошо.

— Им нельзя верить! Нельзя! — шипел мне в ухо Рай, и я решилась на крайние меры.

— Послушай-ка, будущий муж! Я давно знаю своего соседа, ну, пусть не очень давно, но сразу было ясно, что он не подлец. И мама так говорила… Поверь, я хочу тебе помочь. Да и себе тоже, мы с тобой попали в одну мясорубку. Давай держаться вместе, доверять друг другу. Успокойся, не надо ни на кого бросаться. Давай их выслушаем. Просто поговорим.

— Я открою сам, ты идешь в комнату и ждешь.

— Нет, ты начнешь драться, тебя тоже ударят, я этого не хочу!

Еще немного и разревусь, но в дверь снова тихонько поскреблись:

— Евочка, открой, я медленно зайду один, потом Сергей Павлович — он вам все объяснит. Скажи своему другу, что никто вам не причинит вреда, мы будем без оружия, он сможет проверить.