— Можно мне тоже? — она остановилась рядом в нерешительности, будто школьница. Под покровительством отца Тиана никогда так себя не вела, а теперь ей некуда было отступать и не на кого полагаться. Ричард это прекрасно знал.

Он пожал плечами.

— Возьми. Синтезатор мне не принадлежит.

Тиана на цыпочках скользнула за его спиной, заварила себе кофе и бесшумно села напротив.

— Немного похож на «Ястреб», да? — она обвела взглядом потолок, стены и мебель.

Ричард улыбнулся и промолчал. Ему не хотелось говорить, он всё ещё думал над тем, что сказал ему Антон, о чём они все вместе говорили на «Илларионе». Елена — Ауро, убийца его настоящей матери, убийца… Он сделал большой глоток, позволяя кофе обжечь язык, чтобы хоть немного заглушить эту боль, это отчаяние, которое он пытался и не мог контролировать. Тиана поняла, о чём он думает, она всегда была довольно проницательной, несмотря на весь свой пафос и глупость… в отличие от Антона, Ричард знал о ней слишком много, чтобы пытаться её обмануть или оттолкнуть. Они вместе слишком много пережили.

— Как ты? — Тиана потянулась через стол и коснулась его руки. Ричард посмотрел ей в глаза.

— Чехов сказал мне, что меня сняли с «Ястреба» не потому, что надо было занять пост командующего, а потому что пилотам требуется психологическая устойчивость, которой у меня нет. Как я? Разве ты не видишь? Я сломлен, и понятия не имею, как справлюсь со встречей с советником, не говоря уж обо всём остальном.

Тиана убрала выпавший локон за ухо и обняла свой стакан двумя руками.

— Я так не думаю. Ты не сломлен, просто устал, — она уставилась на остатки пены на поверхности кофе, помолчала немного и вдруг фыркнула. — Да нашёл, кого слушать! Чехова! Чего от него точно принимать не стоит, так это нравоучений и наставлений. Вот уж кому не мешало бы свои советы себе посоветовать, гений!

Ричард горько усмехнулся и посмотрел в сторону, притворившись, что очень заинтересовался кнопкой синтезатора, помолчал немного и снова перевёл на неё взгляд.

— Ты прости меня… Ты права, во всём. А я частично виноват в том, что между вами произошло, что причинило тебе столько боли.

— Да брось. Ты не при чём. Я в него со школы была влюблена, и сама виновата, что решила, будто какая-то особенная и ради меня он… — Тиана не договорила и махнула рукой, — радует, что и с остальными будет так же. И с Ниной, если они… хотя, жаль её, конечно, — она сделала большой глоток кофе и стала смаковать его во рту, но почувствовала на себе взгляд Ричарда и снова подняла голову. — Что? Что ты так на меня смотришь?

Ричард покачал головой.

— С Ниной не будет так же. Их связывает гораздо больше, чем ты думаешь, и если между ними что-то будет, уж поверь мне, это не закончится.

— Не верю, — Тиана сжала кулаки, — не верю! — она встала и прошла из стороны в сторону, забыв про кофе. — А ты, как ты можешь так говорить⁈ Ты ведь её любишь, разве нет?

Он дёрнул плечами и сгорбился, сжался, становясь будто бы слишком маленьким для этого помещения.

— Я не знаю уже ничего, после того как… Я должен занять место отца, спасти то, что осталось, да и потом… я столько всего сделал в нашу последнюю с ней встречу, что я удивлён её почти тёплому отношению ко мне. Я спал, пока мир менялся и пересобирался из осколков. Мне остаётся только принять это и идти туда, куда ведёт меня долг, — он поставил локти на стол и, обхватив ладонями голову, пристально посмотрел на неё. — А ты… ты когда-нибудь думала о своём долге всерьёз? Что вообще ты планируешь делать?

— Полететь с тобой на «Аврору» и спасти отца, конечно, — уверенно заявила Тиана.

Ричард скептически ухмыльнулся.

— Ты серьёзно? Какой из тебя боец и спасатель?

— Спасатель, может, и никакой, а вот боец… Марго же научилась, почему я не смогу?

— У тебя не будет времени, — сказал Ричард, — на это потребуются годы, а дела надо делать сейчас.

— Я всё равно начну, — упрямо заявила Тиана и снова села, нервно схватила стакан, — я хочу и сделаю. Тем более быть Советником это не только просиживать одно место в кабинетах и обсуждать всякие дела. Посмотри на До Хань Линя или Гидеона Донавана! Они были в бою, и мне придётся. Так что даже не вздумай останавливать меня!

Ричард усмехнулся.

— Упаси космос пытаться тебя остановить. Делай, что хочешь. Я тебе не судья.

— Ну вот и всё! — бросила Тиана, схватила стакан с остатками кофе и, гордо вскинув подбородок, ушла.

Сны не приходили к Маргарите очень давно, с тех самых пор, как её сердце проткнули в битве на корабле Юмаради. Иногда её это пугало, иногда приносило неясную тревогу, но сейчас, когда всё закончилось, а её здоровью больше ничего не угрожало, она проснулась свободной: всё её тело наполняла лёгкость, радость и смирение, как бывало в состоянии глубокого вдохновения или от воздействия какого-либо произведения искусства. Она медленно открыла глаза. Сквозь ресницы проникал тусклый свет каюты и размывал очертания мира, но силуэт у иллюминатора нельзя было не заметить. И нельзя было не узнать. Взгляд сфокусировался на его тёмных волосах с проблесками седины, на серебристой одежде, и так захотелось, чтобы он посмотрел на неё своими серыми глазами так, как когда-то смотрел на Реге. В первую встречу. Но Маргарита больше не должна была об этом мечтать, думать о нём — Лар… то есть Ларсион ук Сол стал одним из правителей могущественной расы, и не мог быть с ней. Их пути должны разойтись.

Лар почувствовал, что она смотрит на него, и обернулся.

— Как ты себя чувствуешь? — в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.

Марго подтянула подушку повыше и села.

— Хорошо. Ты спас мне жизнь, разве могло быть иначе?

Он нахмурился, прошёл к стулу и сел, закинув ногу на ногу.

— Я не спасал твою жизнь, я лишь помог тебе не умереть. Я полукровка, моих сил недостаточно, чтобы спасать жизни.

Марго покивала своим мыслям и не ответила. Лар смотрел на неё, желая понять её мысли и не решаясь напрямую читать их. Он и сам не знал, что останавливало его, но было нечто такое, от чего ему хотелось закрыться самому и одновременно с тем отдать себя без остатка. Молчание искрило напряжением, давило на плечи, сбивало дыхание, и Лар не выдержал.

— Что ты молчишь, моя комета? Мы впервые одни за такое долгое время, а тебе нечего сказать?

— Не называй меня так, — хрипло ответила Марго. Слёзы жгли глаза, но она не позволяла им начать капать, держалась, сглатывая ком то и дело подступающий к горлу. Сердце щемило от утраты, которой ещё не случилось, но которая уже была неизбежна. Им не быть вместе, и весь этот разговор, лишь отсрочка. — И о чём нам говорить? Мне не нужна сиделка, если что, ты можешь уйти и заняться чем-нибудь. Ты ведь летишь по просьбе советника Донавана, зачем тебе говорить со мной? С нами?

Лар хмыкнул и отвел взгляд, сцепляя руки на коленях. Его поза стала напряжённой, спина выпрямилась, губы сжались в тонкую линию.

— Вообще-то мы прошли слишком много, чтобы совсем не разговаривать. Путь от Обсерватории Флёрсарин сюда был не близкий и совсем не лёгкий, и каждый из вас показал себя, как отличный боевой товарищ. Я может быть не человек, но и не ублюдок, который бросает других, как только они перестают приносить выгоду.

Марго скрестила руки на груди и отвернулась — от резкого движения её длинные кудряшки подпрыгнули и упали с плеча на грудь. Лар смотрел на неё и не понимал, как может он, полукровка, чувствовать одновременно такую нежность, страсть и злость к женщине, которая сидит перед ним. Насколько же многогранны чувства людей, если даже половина их сути настолько противоречива. Марго молчала, а он смотрел на неё и злился, пока окончательно не вышел из себя.

— Что тебе сказал мой брат? — спросил Лар. Его вопрос прозвучал почти приказом, твёрдой просьбой будущего правителя, а не мужчины, слоняющегося по галактике без цели и дела. Он и подумать не мог, что для неё это выглядело обвинением и претензией, которую она не заслужила.