— К счастью, передо мной не стоит такой выбор. Я не знаю, как бы я сделала, но точно знаю, что привыкла полагаться на интуицию во многих вопросах и подкреплять её здравым смыслом и знаниями. Одно не идёт без другого, и нельзя сделать выбор между чёрным и белым, потому что чёрное и белое лишь грани, а всё остальное полутени. От этого никуда не деться.

Лар покивал своим мыслям.

— По сути вы сказали мне то же самое, что и все… — он задумчиво покусал нижнюю губу. — Вчера на нашей общей встрече я сказал, что мой долг последовать за вами, да вы и сами помните все эти разговоры моего брата, но сегодня я вынужден признать, что должен отправиться с другим кораблём.

— С другим? — Нина повернулась к нему. Она не знала ни о каком другом корабле, хотя оставалась с Антоном наедине, и он, наверняка, должен был с ней поделиться.

— С «Гауссом». Похоже чип корабля примет ваша подруга, Кристина Камо.

— Что? — у Нины упало сердце. — «Гаусс» полетит? Быть не может. Кто принял такое решение?

— Вы не знаете? Я думал… — Лар смутился, — простите, наверное, я не должен был говорить.

— Нет уж, скажите, — Нина скрестила руки на груди.

Лар помялся, но встретив её взгляд, согласился.

— Ладно. Антон Чехов предложил это и почти все одобрили, в том числе и начальство, которое связывалось с ним с «Новой Земли», если я не ошибаюсь.

— С «Новой Земли»? — Нина даже не поняла, что произнесла это вслух, но какая теперь была разница? Звук всё равно не проходил. — Помогите мне, — решение пришло само, и Нина высказала первую мысль, не желая дожидаться сомнений. Ей пришла в голову идея узнать всё, всё, о чём ещё Антон ей решил соврать или умолчать или как ещё это там называется!

— Чем? — Лар чувствовал себя виноватым, растерянным и смущённым одновременно. Нина была не только по-настоящему красивой женщиной, на его личный взгляд, но ещё и очень напоминала его мать по характеру, хотя самой Са-О-Ри он больше в ней не чувствовал. Нина восхищала его, но не так, как Марго, Нина вызывала душевный трепет и глубокое почтение, поэтому с ней хотелось держаться серьёзно и строго, как держался обычно его брат.

— Вы можете показать мне прошлое Антона? — выпалила Нина на одном дыхании. — Всё, что я не видела с момента нашей встречи на «Авроре» и моего назначения. Если это в ваших силах, прошу вас, — она вдруг вспомнила, что ему нельзя полностью использовать свою силу, но и Лар тоже об этом вспомнил.

— Благодаря Ричарду Нейтану и его идее создать стабилизатор, — сказал он, — я могу всё, что угодно. В рамках возможностей флёрсарин, конечно.

— И то, что я прошу, входит в эти возможности?

Лар достал стабилизатор из кармана и протянул ей.

— Держите это крепко, Нина, и используйте по необходимости, — он сделал шаг назад улыбнулся и, обратившись туманом, принял облик гуманоидного туманообразного существа в чёрном плаще, рубины глаз сверкнули под широким капюшоном. Один взмах туманных рук, и над ними раскинулся небольшой купол, такой, чтобы они могли стоять там в полный рост. — А теперь снимите шлем, мне придётся коснуться вашей кожи. Я тоже не всесилен. Нужен прямой контакт, — Лар подождал немного и, заметив сомнение в глазах Нины, добавил. — Здесь можно дышать.

Шлем щёлкнул, туманная рука потянулась к лицу Нины и невесомо коснулась щеки, а в следующий момент всё вспыхнуло белым, закрутилось и снова вспыхнуло, выкидывая Нину на «Аврору». Знакомые коридоры, кабинеты, и только дымка по краям, будто она находится в игре с полным погружением, не давала ей забыть, что всё это не по-настоящему. Нина увидела себя, как сбежала с занятий, как обедала с Кристиной, как получила назначение, как Антон встретился с Ричардом, как разговаривал с Кристиной на корабле, пока она чинила МАРИ, как обсуждал её назначение с Джоном Фармером, а потом… Её сердце чуть не разорвалось от боли и нежности, когда она поняла, как страшно Антон переживал их расставание, и едва не вскрикнула, когда он упал вместе с мусором, не в силах выбраться, и как потом Кристина в последний момент спасла его. Разговоры с Кейт, диалог с Гидеоном, хранители знака КРИ, новостные сводки, и вот, последнее, здесь, он говорит с Гидеоном…его тон звучит так, будто он контролирует ситуацию, будто он может контролировать каждого из них, хотя отрицает это. А может, Нине это просто кажется. Почему он не сказал? Почему же он не сказал? И почему он так… Вот он прошёл мимо, когда она ждала объятий, вот сослался на занятость, когда она ждала поцелуя, а тут на усталость. Они провели на «Илларионе» всего ничего, а он уже ведёт себя, как человек, которому с ней больше не интересно…

— Хватит! — выдохнула Нина и вынырнула из воспоминаний. Туман отступил, а вместе с ним и купол, Нина только и успела резко захлопнуть шлем, когда Лар перед ней стал бесформенным облаком и потёк серыми клубами по платформе. — Чёрт! — она обнаружила, что слёзы струятся по щекам и застилают обзор, когда попыталась активировать стабилизатор. С четвёртой попытки у неё это получилось.

Туман втянулся в него, сначала исчез совсем, а потом вырвался и сформировал гуманоидный облик флёрсарин, который мгновение спустя стал Ларом.

— Спасибо, — произнёс Лар, проверяя на себе серебристый костюм, и забрал стабилизатор обратно.

Нина всхлипнула и потянулась вытереть лицо, но наткнулась рукой на шлем и срочно сделала вид, что собиралась провести ладонью по стеклу.

— Вот скажите мне, — не выдержала она. Может быть, ей стоило выплакаться, может быть, вываливать свои переживания чужому человеку было неправильно, но Нина уже не могла терпеть. Просто не могла, — скажите! Сил моих нет. Вот, чисто гипотетически, если мужчина, человек, который постоянно менял женщин, внезапно влюбляется и долго добивается любимой женщины, разве может быть, что добившись он останется с ней?

— Я плохо разбираюсь в человеческих привязанностях, Нина, — искренне ответил Лар. — Но, если честно, думал, что так всегда и бывает. Это логично.

Нина хмыкнула.

— Точно. Вы не человек и не знаете, что люди не логичны. Любовь не логична. А такие мужчины быстро теряют интерес и ищут себе новый объект внимания. Для них это образ жизни. Добиваться и бросать.

Лар снисходительно улыбнулся и тут же презрительно подумал, что в стремлении подражать собственному брату заходит слишком далеко.

— Я видел всё, что видели вы, Нина. Я не думаю, что человек, так тяжело перенёсший расставание и фактическую потерю, сможет, добившись, игнорировать или искать новый объект внимания.

— Ничего вы не понимаете, ничего, — возразила Нина, — это было до того, как он добился, потому и страдал. Ну и потому, что я ему как сестра.

— Как сестра? — как и мать, Нина странным образом начинала его раздражать. — Вы произнесли клятву, вы оба сделали это! Вчера вечером я понял, как много значит эта клятва, как сильна она, когда её произносит один… а если произнесли двое. Мне сложно представить.

— Какая клятва? — Нина никак не могла припомнить, что за клятву они с Антоном сказали друг другу.

— «Мы должны друг другу целую вечность»… эту клятву. Можете быть уверены, вы для него важнее, чем думаете.

Нина посмотрела ему в глаза — слёзы высохли, кожу стянуло, и она вдруг отчётливо увидела его лицо.

— Тогда, может быть, вы сначала это скажете самому себе? Вы очень нравитесь Марго, но она всего лишь человек да ещё к тому же просто женщина. А мы, женщины, по природе своей не сильные, не стойкие и даже не боевые, такими нас заставляют быть обстоятельства.

Лар качнул головой.

— Человеческие женщины сильнее мужчин. Кто угодно, изучавший вас, знает об этом.

— Да. Потому что приходится, но на самом деле нет. Если вы не пойдёте за ней, если не сделаете ни одного шага навстречу, ничего не получится. Можете поддаться сомнениям, выбирать миссию, долг, судьбу или что там у вашего народа. Но тогда, скажите мне, знаете ли вы, как это жалеть о несделанном всю жизнь? Как это жалеть, что не решился, что не успел поймать руку хорошего человека, что не мог, но не стал, хотел и не сделал, и возможности больше нет? А представьте, как это жалеть об этом бессмертное существование в вечности?