— Для чего Ауро люди я знаю, а вот зачем Ауро мы? Что мы можем им дать, кроме силы, которую сами не можем использовать? Кроме бездны, в которой невозможно существовать никому? У нас даже нет знаний, она унесла их с собой, и спрятаны они на самом деле или канули в безвременье, кто знает? Я склонен думать, что всё напрасно.

— Ауро опасны. Они преследуют цели, о которых я, к сожалению, знаю слишком мало. Я собираюсь им помешать, и я собираюсь всё это выяснить. И особенно, зачем им понадобились пилоты «Пегаса» и…

— Что? Что вы сказали? — перебил Лар, не сумев скрыть своих чувств.

— Пилоты «Пегаса»…

Лар поперхнулся.

— Так вы знаете пилотов «Пегаса»? Лично? Они летали на миссию?

— Да, — Октавия уже догадалась, что он сейчас скажет ей. — Они прямо здесь. Что? И вам нужны тоже? Какова вероятность, что два обычных человека будут так популярны во всех секторах конфедерации?

Лар кивнул, не веря собственным ушам.

— Они здесь? Серьёзно? Они моя миссия, я искал их, но вызвался сначала помочь своим спутникам…

Октавия загадочно улыбнулась.

— Не кажется ли вам, что слишком уж плотные связи между Флёрсарин, Ауро и людьми?

Лар пожал плечами.

— Спросите что полегче. Всю вселенную будто притягивает к ним, вы видите сами, и я должен познакомиться с ними… точнее с одним из них, Нину я уже знаю. Если это возможно… Кстати, со мной люди, которых они хорошо знают, насколько мне известно.

Октавия повела рукой в сторону двери.

— Да. Это так. Сопровождающий вас человеческий мужчина уже отправился к ним. У вас есть личное устройство, я передам информацию о пилотах «Пегаса», чтобы не задерживать этот разговор.

Лар извлёк из складок одежды небольшой планшет, вручённый ему Акустико после полной проверки.

— Вот.

Октавия взяла планшет, коснулась его запястьем, и после небольшой загрузки вернула обратно.

— «Пегас» и пилоты в технических отсеках. Дорогу найдёте?

Лар покосился на неё, ожидая подвоха, но не ощутил его и вежливо поклонился.

— Без проблем. Си Де Ра, Октавия. Только… — он посмотрел ей в глаза, — я бы хотел выразить надежду на новую встречу. Разговор о моей матери не окончен.

— Я жду вас в любое время, — сказала Октавия, щёлкнула пальцами и исчезла в солнечной вспышке.

Нина не могла бы с точностью сказать, как долго они стояли так, обнимаясь, но вот накал эмоций постепенно спал, МАРИ исчезла, и объятия сами собой разжались. Антон убрал выпавший локон Нины за ухо и печально усмехнулся.

— Это был увлекательный аттракцион, но, похоже, нас ждут дела…

— Да, — Нина посмотрела ему в глаза, ожидая, что он поцелует её, но Антон лишь коснулся указательным пальцем её щеки и пошёл к панели управления.

— Мне тут советник Донаван кое-что оставил… — сказал он, опускаясь в кресло первого пилота, — от Джона Фрамера. Я хочу, чтоб ты послушала это.

— Дневник? — Нина вернулась к своему креслу. — Кроме маминого был ещё и его?

— Да, — Антон извлёк устройство, переданное ему Гидеоном. — Понимаю, что после всего, что мы там увидели, может быть тяжело, но лучше сейчас… там ничего особенного, просто, думаю, тебе надо знать, а я… — он потёр покрасневшие глаза, — пойду умоюсь.

«…мне казалось тогда, что Леоновенс и Нейтан сошли с ума», — запись началась далеко не сразу. Антон уже вышел, когда до Нины после длительного шипения, шороха и треска донесся голос её приёмного отца. Сердце сжалось, но она больше не могла плакать, слёз просто не было, лишь сухость в глазах и щемящая тоска. — 'Эмилия… я звал её тогда Милли, нравилась мне, но она заняла позицию, с которой мне было тяжело смириться. Лео и Кристофер решили, что с Джеймсом что-то не так, а Милли согласилась, горячо согласилась… я не мог поверить, ведь это звучало настолько глупо и странно, что мы с Чеховым лишь посмеялись. А потом произошла эта ссора, и мы по-настоящему разошлись… Нас бесило это нелепое обвинение, а они будто нарочно спорили с нами до драки…

Если бы я мог тогда знать, насколько они правы. До меня начало доходить намного позже, когда я уже женился, а Кристофер привёз домой Елену, я почти сразу заметил перемены, а вскоре уже не мог не обращать внимания, как странно и недальновидно ведут себя Томпсон и Елена. Я не знал, что и думать, даже подозревал её в измене, но всё оказалось гораздо хуже. Я решил поближе сойтись с Томпсоном, подружиться с ним… я знал, знал, что происходит, и не мог это доказать. Сейчас, я уверен, что перемены, которые происходят наверху, это их рук дело. Нужно быть предельно осторожными, насколько возможно. Каждый из нас может пострадать… и предупредить Чехова перед тем, как… '

Нина спрятала лицо в ладонях и слушала-слушала. Джон говорил о её назначении, об отце Ричарда, о Елене Нейтан, о матери Антона, урождённой Нейтан, говорил о Лео и Эмилии, о семье Чеховых и о том, какие прогнозы даёт Совет на будущее… Прогнозы не оправдались, они оказались гораздо хуже любых предположений. Нина резко встала, когда голос в устройстве снова сменился шипением и треском.

— Мари, — обратилась она, — подготовь воду в бассейне, я хочу поплавать.

— Запрос отклонён, лейтенант Леоновенс, — категорически заявила МАРИ, заставив Нину удивлённо взглянуть в сторону её мини-прожектора. — Капитан просил вас выйти в кают-компанию, у нас гости.

— Гости? Кто?

— Наследник командующего космической станицей «Аврора» Ричард Нейтан и второй принц флёрсарин Ларисон ук Сол.

Нина недоверчиво усмехнулась.

— Ты снова сломалась? Или так и не починилась? Какой Ричард Нейтан? Какой Ларсион ук Сол?

— Я не сломалась, — в компьютерном голосе МАРИ, Нина не могла ошибиться, прозвучала улыбка, — это правда. Ричард Нейтан, Ларсион ук Сол, Маргарита Лабуле и Тиана Блумфилд прибыли на станцию «Илларион» сутки назад и после прохождения необходимых процедур были определены в отдельные подходящие им помещения. Двое из них сейчас находятся на «Пегасе».

Нина больше ничего не стала спрашивать и пулей вылетела с мостика.

Кристина и Бобби весело болтали в медицинском отсеке, выделенном специально для них. На «Илларионе» всё было сделано для удобства Акустико, но они без труда могли менять отдельные помещения под временные нужды — так и теперь вместо плавных белых линий, отражающих звуки, помещение преобразилось в некое подобие привычной для людей больничной палаты, хотя в очертаниях коек, приборов и освещения всё ещё угадывался прежний дизайн.

— Видел новости? — спросила Крис, передавая на соседнюю койку выданный ей Акустико планшет.

Бобби взял его.

— Да, и… — его следующие слова утонули в звуках открытия двери.

Как и во всех помещениях, оборудованных для людей, сюда вело две двери. Сначала заходили в одну, которая плотно закрывалась за их спинами, прежде чем в пространство между дверями пускали кислород — здесь людям можно было снимать защитные костюмы — и только после этого открывалась вторая. В палату, как её прозвали Кристина и Бобби, ввезли две капсулы с прозрачным верхом, и Крис ахнула, немедленно узнав спящих там девушек. Медики Акустико извлекли обоих из капсул и уложили на две оставшихся койки, подключив им аппараты наблюдения, один из медиков включил переводчик:

— Они скоро проснуться, их жизни ничего не угрожает, нужен лишь отдых и восстановление.

Крис посмотрела на Бобби, но он и в половину не был шокирован так, как она. Маргариту и Тиану он попросту не знал или, по крайней мере, не знал лично, он лишь был удивлён, что на «Илларионе» оказались ещё какие-то люди.

— Это твои подруги? — спросил Бобби, когда Акустико покинули их.

Крис хмыкнула.

— Если бы. Просто хорошо их знаю. Странно, что они здесь… — она внимательно посмотрела на Марго, потом скрестила руки на груди и осторожно легла на собственную подушку, уставилась в потолок.

Бобби смотрел на её профиль, покусывая внутреннюю сторону щеки, на растрепавшиеся светлые волосы и чёрные отросшие корни в проборе, на заклеенное пластырем плечо, и всё больше понимал, что в тот момент на «Гауссе» вовсе не шутил с ней. Он мог только поворачивать голову: из-за сломанного бедра и выскочившего колена, ему трудно было не только сидеть, но и двигаться, однако ради неё ему хватило бы сил вытерпеть что угодно.