— Что? — Лар обернулся и посмотрел на него.

Ричард втянул носом воздух, опасаясь и понимания неизбежность этой правды, произнёс.

— Ты должен жить по собственному сердцу, пока у тебя ещё есть жизнь. Мне было сложно раньше это понять, но теперь, мне кажется… — он отмахнулся, не находя слов. — А, ладно. Открывай эту чёртову дверь. Всё остальное потом.

Происходило ли это у Нины и Антона в голове или было на самом деле правдой, в этой ситуации не имело никакого значения — удары наносились вполне ощутимые, а враги казались реальнее иных реальных. Так было в тренировочной мастера Тиссоная, только там работала система безопасности, а здесь всё по-настоящему. Никакой страховки. Нина знала приёмы Антона и знала, что может его победить при должном усилии, но тот Антон, с которым она сражалась, оказался совсем не тем Антоном, которого она помнила. Двойник действовал лучше, точнее, быстрее, чем Антон. Система собирала всю информацию и в полную силу атаковала на три направления. МАРИ со сломанными пикселями то и дело рассыпалась на кубики и собиралась снова, случайно подбивая под ноги то Нину, то Антона. Это лишь усложняло и без того тяжёлый бой. Насколько могла оценить Нина, ситуация у Антона с её копией была ещё хуже, чем у неё с его — он то и дело оказывался на полу, а вместе с ним и МАРИ. Ломанных пикселей в ней становилось только больше. Вражеская система предсказывала все их действия и в какой-то момент извернулась так, что Антон пропустил удар в нос и рухнул в гору пиксельных кубиков. Нина в этот момент увернулась от руки его копии, перехватила её за плечо и перевернула, роняя на пол, но больше ничего не смогла сделать. Копия обратилась пикселями, с шорохом ускользнула в сторону и исчезла. Нина бросилась к Антону. Откуда-то она знала, что если они умрут здесь, то это навсегда, сознание не вернёт их обратно на «Илларион». У Антона из носа хлестала кровь, он лежал, не двигаясь, и Нина присела к нему, чтобы проверить пульс, когда шорох повторился. Копия Антона выросла за ней и занесла над головой сцепленные в один кулак руки… Нина спиной почувствовала присутствие двойника, но не успела отреагировать, потому что в этот момент случилось так много вещей одновременно, что Нина смогла понять их только несколько секунд спустя.

Что-то сильнее систем, сильнее пикселей, переплетения цифр и системных кодов всколыхнуло реальность. По пикселям поползли цифры и буквы, и сотни кубиков от занесённого удара крошкой посыпались Нине на голову. Она вскрикнула и пригнулась, уходя с траектории удара, но удара не случилось. Фигура двойника Антона рассыпалась на глазах. Пиксели её, сначала покрытые линией системного кода, вдруг почернели, потрескались, а вместе с ними и все остальные, всё вокруг, включая фигуру вражеской системы — чернота заполнила всё пространство вокруг, и опора под Ниной исчезла. Исчезла и она сама, и тело Антона, осталась лишь бесконечная чёрная бездна, мириады линий системного кода и тусклые очертания силуэта МАРИ.

— Что это такое? — хотела спросить Нина, но изо рта вырвалась тишина. Нина собралась, зажмурила глаза, если они у неё ещё были, глубоко вздохнула и попыталась посмотреть вокруг спокойным взглядом.

Всё, что она могла различить, оказалась МАРИ. На её чёрном, будто прорисованным светящимся контуром, силуэте ещё виднелись сломанные пиксели, в которых — Нина с трудом могла поверить в это — формировался уникальный системный код и растекался линиями повсюду, заполнял и упорядочивал всё. МАРИ была центром этого мира, богом этой вселенной, своего маленького личного космоса, и здесь она принимала решения, и она здесь была и законом и исполнителем. Что бы ни вторглось в МАРИ, что бы ни попыталось вмешаться в её личное пространство, рано или поздно получало по заслугам. МАРИ переписывала код. Прямо сейчас она переписывала свой собственный системный код под себя, захватывая и код вражеской программы. МАРИ прошла этап обучения, адаптировалась и сделала ход конём — ИНРИ-3 ничего подобного не смогла бы сделать никогда. Ни одна программа не могла сравниться с МАРИ: идеальных систем не существовало, но лишь одна могла стремиться к идеальности. Лишь одна.

Нина восхищённо смотрела на МАРИ, пока мир не рассыпался чёрной пыльцой, окунув её в зарево белого света, а затем бросил её в болезненную отвратительно живую реальность. Голова болела, слабость накрывала волнами, сильно тошнило. Рядом закряхтел Антон, шевельнул рукой и перевернулся на спину, Нина попыталась посмотреть на него, но оглушающий звук голоса центрального компьютера заставил её закрыть глаза и замереть от адской боли.

— Отмена военного положения. Отмена старта атаки. Будьте осторожны, активируется система защиты, начат процесс сокрытия боевых орудий. Возврат в положение «инкогнито».

Переговорная в жилом секторе выглядела как полукруглая большая комната, часть которой полностью состояла из прозрачной стены и потолка, а вторая была просто белой — в былые времена здесь вставали прекрасные рассветы и закаты, но теперь внешние детали станции обломками скользили вокруг, экраны не работали, система обороны больше не могла уходить в невидимый режим, и за прозрачной стеной виднелись лишь части конструкций и космическая бездна. По центру стоял большой стол в виде изогнутой капли, стулья по кругу, в стене у двери виднелся синтезатор еды и напитков. Лагости Аки смотрел за прозрачную стену, наблюдая, как в свете «Новой Земли» за сплетением конструкций, бороздили космос крейсеры его техников и армии, устраняя последствия боя. У него были хорошие новости, и одновременно с тем многое тревожило его, и он не знал, с чего начнёт, когда Гидеон, наконец, доберётся до него.

— Сияния звёзд… — Гидеон переступил порог, и дверь с шорохом закрылась за ним.

Лагости обернулся.

— Один? — удивился он. — Сияния звёзд и вечного мира…

— Да, — Гидеон прошёл и сел, устало проводя ладонью по лицу. — Мы с советником Линь решили, что ему лучше остаться с другими советниками и адмиралом. Мало ли что.

— Верное решение, — Лагости обошёл стол и, отодвинув соседний с Гидеоном стул, спросил, — позволишь?

Гидеон только кивнул и задумчиво устремил взгляд вдаль. Лагости некоторое время молча смотрел на него, потом заговорил сам.

— У меня новости. И хорошие, и не очень. Поэтому я прибыл так рано.

— Я как раз хотел об этом спросить, — удивился Гидеон и вернул ему своё внимание. В желтизне кожи ригелианца, во вздымающихся перепонках виделось больше человеческого, чем чувствовал в себе даже сам Гидеон. — Ты ответил оперативно. Я предполагал, что техники пребудут не раньше, чем через звёздную декаду, потому что, насколько я помню, Ригель усилил кольцо обороны.

Лагости улыбнулся.

— Да, так бы и было, но ситуация изменилась. Юмаради разбиты, Ауро в плотном оцеплении, хотя кольцо их защиты пока невозможно пробить и шпионы шныряют повсюду, но это определённо победа для Союза и для галактики. Леди Варана и армия Эллейн продолжают зачищать сектор, но это уже скорее похоже на уборку, чем на настоящие стычки.

— Неужели! — Гидеон выпрямился и тут же поник. — Только, боюсь, дело этим не ограничиться. «Аврора» захвачена Ауро, к тому же, я уверен, что Ауро нужно что-то от нас, от людей, и это не закончится… Тем более их шпионы… — он покачал головой. — До Хань Линь так и предположил, когда отправился проследить за должной транспортировкой Адмирала в медотсек, — он угрюмо погладил бороду. — А плохая новость какая?

— «Илларион» так и не ответил нам. Местонахождение его неизвестно, и если… — Лагости прикрыл глаза, — мы опасаемся, что глава Конфедерации в опасности, а вместе с ней и пилоты «Пегаса». «Пегас» сам по себе опасен в чужих руках, а рядом с Октавией может стать объектом массового поражения.

Гидеон невесело усмехнулся.

— Если бы. После всего здесь, я склонен подозревать, что это не «Пегас» в опасности рядом с Октавией, а совсем наоборот. Ауро ищут пилотов «Пегаса» и всё меньше скрывают это.