— У вас теперь нет оружия.

До Хань Линь вздохнул, обернулся к Родденберри и отобрал трость, а затем, не говоря ни слова, раскрутил её посередине, одну часть оставил себе, другую отдал обратно.

— Теперь есть, — бросил он Гидеону и снова посмотрел на Родденбери. — Извините, Джим, придётся поделиться.

— Без проблем, — отмахнулся тот.

Больше они не разговаривали. Отряд Юмаради ввалился на мостик и занял полукруг, отрезая их от выхода. Один из них попытался сдвинуть ногой поставленную на сферу с газом защиту, но не тут-то было — купол вцепился в пространство и пол так, будто всегда был там. Второй, на вид постарше и другой расы, отвесил первому подзатыльник, явно сомневаясь в его умственных способностях. Выпускать газ сейчас, когда все в сборе в узком помещении… Гидеон ухмыльнулся в бороду, подумав об этом. Юмаради восприняли его ухмылку, как призыв к действию, и кинулись в бой.

Гидеону сложно было судить о боях такого рода, он никогда в них не был, и сейчас предполагал, что всё его внимание будет сосредоточено на противниках, но ошибся. Он лишь успел занять боевую стойку, как До Хань Линь сделал несколько шагов вперёд и вдруг использовал приём, о котором Гидеон только слышал, но никогда не видел. Парящий шаг. Сильный высокий мужчина никогда не выглядящий лёгким пёрышком, именно как пёрышко порхнул вверх и пошёл по воздуху, мгновением спустя обрушившись оттуда на врагов. Ряды Юмаради тут же смешались, однако их было слишком много, чтобы решить этим исход боя. Завязалась драка, в которой ряды противника отделили До Хань Линя от Гидеона, а их обоих от Родденбери и Лагости Аки. Ловкий, изящный, словно небожитель из старинных легенд, До Хань Линь плавно и точно наносил удары. Большинство Юмаради выбрали его своей целью и жестоко ошиблись — через четверть часа пол был усеян теми, кто обманулся, решив, что это самая лёгкая цель. До Хань Линь будто бы владел магией, хотя это была боевая техника. Гидеон прекрасно об этом знал, и очень сожалел, что не может в полной мере насладиться зрелищем — ему приходилось защищаться от древообразных существ, из тела которых, казалось, случайным образом вырастали длинные острые шипы. Один из них появился так стремительно, что Гидеон едва успел выставить перед собой трость, но не заметил второго противника, и толстая острая ветка проткнула ему плечо. Гидеон разозлился, стал действовать активнее, точнее — действительно, разве можно будет назвать его первым советником, если он не способен победить каких-то древесных мымр. Бой захватил его, и на время Гидеон потерял из вида и До Хань Линя, и Лагости Аки, он был увлечён и горел желанием закончить всё это. Закончить и выжить.

— Гидеон! — его собственно имя долетело до него будто сквозь пелену тумана, и он обнаружил себя стоящим с тростью, проткнувшей голову последнего древовидного существа. Дыхание сбивалось, со лба катил пот. — Гидеон, — повторил голос До Хань Линя, и взгляд прояснился, мир обрёл чёткость, принося и осознание. Словно закончился боевой транс, которого с ним никогда не случалось. Гидеон шумно выдохнул, разжал руку и обернулся.

До Хань Линь стоял в окружении горы побеждённых — убитых и раненых — врагов, но смотрел не победно, а горько, так, что щемило сердце. Гидеон перевёл взгляд в сторону, и дыхание перехватило, закружилась голова. Он пошатнулся и опёрся на трость. Лагости Аки стоял с бластером в вытянутой руке, которым он, по всей видимости, только что застрелил Ауро в форме Юмаради: тот валялся на полу в двух шагах от него, а между ними стоял бледный Джим Родденбери и обескровленными губами пытался что-то произнести. Только спустя мгновение Гидеон заметил, что в груди Джима торчит металлический тонкий обоюдоострый меч — Ауро использовали такие в бою ещё до выхода людей в космос. Джим встретил взгляд Гидеона и стал заваливаться на бок. Лагости Аки поймал его и опустился вместе с ним на пол.

— Он спас мне жизнь, — произнёс Лагости, хлюпая перепонками, когда Гидеон оказался рядом и тоже упал на колени. Гидеон впервые видел слёзы ригелианца и не знал от чего ему сейчас больнее: от того, что доверившийся ему человек, ранен, или потому что над ним плачет чуждое людям существо. Лагости провёл ладонью по перепонкам, которые были у них вместо ушей, стирая выступившую там влагу, и прошептал. — Простите, я знаю, что в вашей культуре мужчины не плачут, но в нашей — это привилегия мужчин.

Гидеон ничего не ответил. Он смотрел в лицо человека, которого не должен был брать с собой, но взял. В лицо человека, для которого больше не было разницы, как закончится война и выживет ли человечество. Теперь Джиму Родденбери было совершенно всё равно.

Внутри технического отсека происходило нечто невероятное. На парящей платформе из белого материала стоял «Пегас», на него медленно опускался прочный полупрозрачный купол, повсюду разливались отрывистые звуки передатчиков, похожие на звуковую азбуку Морзе, техники Акустико размеренно ходили туда-сюда, а на плоском прозрачном выступе под потолком, наблюдая за всем сверху, стоял с планшетом Бобби Стилл. Он отслеживал состояние МАРИ и программы, которая вцепилась в неё. Купол накрыл корабль и активировал защитные системы, техники внесли последние корректировки, и для Бобби, наконец, стало ясно — всё получилось, МАРИ не пробиться через купол, не выйти и не помешать им. Он выдохнул с облегчением и покинул отсек, чтобы немедленно отправиться наверх и помочь Кристине.

— Всё готово, — произнёс Бобби, активируя связь, я буду через пять минут. И действительно через пять минут оказался на месте.

Кристина тянуть не стала. Когда он вошёл, она уже выпустила пилотов «Пегаса», пообнималась с Ниной и стала перенастраивать её чип, подключившись к нему напрямую с планшета.

— Мне так много нужно тебе рассказать, — произнесла Нина.

— Потом, ладно, — сосредоточенно ответила Крис и виновато улыбнулась. — Прости, правда. Я боюсь за тебя…

Нина ничего не ответила, вместо этого кивнула и улыбнулась Бобби, который поздоровался со всеми и занялся чипом Антона. Атмосфера стояла тягостная и напряжённая: по факту это не была деинициация, но по состоянию пилотов — да, и это сильно меняло картину восприятия. У Крис разрывалось сердце, Нина едва сдерживала слёзы, Антон выглядел настолько трагично печальным, что Бобби не мог ему не посочувствовать.

— Всё получится. Потом снова вернёмся к Мари, — сказал Антон, обращаясь к Нине, хотя всем было очевидно, что он так успокаивает самого себя. — Мы же сможем вернуться? — с надеждой спросил он у Бобби.

Бобби встретился с ним взглядом, Крис покачала головой.

— Мы не знаем…

— Ай! — Нина тряхнула рукой с чипом и схватилась за неё. — Была небольшая пульсация, — объяснила она, продолжая сжимать руку.

— У меня тоже, — подтвердил Антон.

Бобби обеспокоенно переглянулся с Крис.

— Есть какие-то всплески активности? — спросила он.

Крис покачала головой.

— Нет. Системы «Пегаса» не в состоянии пробиться через купол Акустико, Мари не может связаться с чипами… я сразу сказала. Тут что-то другое… Блин! — она всплеснула руками. — Прогресс сбросился. Придётся по новой.

— Да, странно и у меня… — Бобби задумчиво уткнулся в планшет, но так и не найдя там ответа, оптимистично заявил. — Ладно, работаем. Всё будет хорошо.

— Круг обороны восстановлен, — сообщил Лагости Аки, входя в светлое помещение с голограммами, картами и небольшим столом, за которым сидели Гидеон и До Хань Линь. Они отправили Родденбери в последний путь и спустились на Ригель, в резиденцию Лагости, но перед взглядом Гидеона до сих пор стояла горящая капсула, ускользающая в открытый шлюз. — Прости, — Лагости прошёл к стене напротив стола, нажал на неё ладонью и, открыв потайную дверцу, взял большую бутылку оливковой жидкости и четыре прозрачных стакана, а потом тоже сел за стол. Жидкость он разлил по стаканам и подвинул в центр стола.

Гидеон взял один стакан, Лагости и советник Линь второй и третий, а четвёртый так и остался стоять посередине.