Путь до Тигра мало чем отличался – те же пески, те же горы, те же караваны и те же разбойники, желающие эти караваны пограбить. Маленький отряд настойчиво ехал на восход, преодолевая как естественные трудности, так и искусственные, набирая необходимый опыт, который вскоре придётся опробовать на более серьёзном противнике.

В Мосуле узнали мало новостей. Фарсы по-прежнему продвигаются вглубь Асийских провинций в попытках навязать ромеям сражения. О фэридунах мало кто слышал, а вот о двух уже разбитых легионах известно всем. Что касается укреплённых поселений, то армия берёт их довольно быстро, первым делом разрушая крепостные стены. Ромеев выгоняют, а с оставшимся населением обходятся довольно дружелюбно, называя всё возвращением в родное государство. Тех, кому Империя фарсов родной ну никак не видится, уходят вслед за ромеями. Поскольку освобождённая территория отторгнута была сравнительно недавно, недовольных мало, а вот что будет, когда дело дойдёт до земель, находящихся под крыльями ромейского орла более пятисот лет – никто представить не может.

Евпл слушал и понимал, что его отряду следует отправиться к Арбелам, куда движется одна из фарсских армий. Конечно, надо переодеться в небогатую традиционную местную одежду, и не выставлять напоказ светлую кожу. Поскольку все обратят внимание на цвет их далеко не тёмных волос, пришлось обрить головы. А вот зелёные глаза скрыть никак не получится, и на них обязательно и далее будут таращиться не только на постоялых дворах.

До Арбел, где давным-давно Александр Македонский разбил царя Дария, было два дня пути, но быстро добраться до города не получилось, поскольку уже началась осада. Ещё день-два и часть стены обрушится, и помочь осаждённым уже никак не получится.

– Какие будут предложения? – начал Евпл военный совет.

– Тут и предлагать нечего, – бесхитростно заявил Берхард. – Надо под покровом ночи подобраться к лагерю и потихоньку, откусывая по чуть-чуть, уничтожать воинов.

– Их слишком много, – не согласился Матис. – Мне кажется, что будет лучше попытаться приблизиться как можно ближе к шатрам высших офицеров и разобравшись с ними, обезглавить войско.

– Ну а если фэридуны поставили сигнальные устройства и мы в них попадёмся? – спросил Евпл, видя, что слушащий обсуждение Урюрвкос не понимает почти ничего.

– Я и говорю – убивать всех без разбору, – повторил Берхард. – В случае чего мы должны успеть отступить. Если же пошлют погоню, то с несколькими десятками всадников уж точно управимся, но вряд ли ночью нас будут догонять на лошадях.

– Правильнее было бы дождаться утра, всё рассмотреть и напасть уже следующей ночью, вот только враг нам вряд ли даст ещё один день, поскольку днём уже может начаться штурм, – стал учить сыновей Евпл. – Поэтому, просто двинемся под покровом темноты. Проверьте специальные защитные амулеты, чтобы вас случайно не задело тёмной магией. Ну и обычные амулеты, в том числе переговорные, тоже не забудьте…

Продвигаться было решено после полуночи, когда основная масса фарсов уже уснёт. Мулов оставили в ближайшем овраге, поскольку местность была ровная и оставлять их на виду не хотелось, и медленно начали продвигаться к лагерю осаждающих, держа между собой дистанцию локтей в сто. Командование фарсов явно надеялось на фэридунов, и воинов сейчас было не так много, как этого следовало ожидать при обычных военных действиях. К размещению шатров тоже подошли не слишком ответственно, поскольку предыдущие осады проходили довольно быстро и никто, скорее всего, не думал, о каких-то серьёзных оборонительных укреплениях осадного лагеря.

Четвёрка ромеев приблизилась довольно легко к самому краю палаток, где спали обычные воины, и начала тихую жатву, имеющую отдалённое сходство с тем, как земледельцы одним движением косы сразу срезают множество колосьев. Евпл ещё несколько лет назад выдал кинжалы с хранилищами больших объёмов, и теперь не было необходимости заботиться об экономном посылании бестелесных убийц. За полчаса удалось добраться до самых высоких шатров, и лишь сейчас где-то стали слышаться недоуменные возгласы, – видимо, кто-то в свете костров смог разглядеть безмолвно падающих не землю воинов и решил оповестить об этом всех вокруг.

Но главное уже было сделано и можно возвращаться к мулам. Парни рвались пробраться в шатры, чтобы увидеть результаты своих действий, ну и прихватить какие-нибудь трофеи, но Евпл довольно жёстко пресёк подобное, хотя в душе и сам бы не отказался посмотреть в мёртвые лица военачальников и фэридунов. Вот и овраг. Осталось быстро вскочить в сёдла и удалиться подальше.

Примерно через полчаса весь лагерь засветился огнями, – воины бегали с факелами и зажигали многочисленные костры. Евпл ещё раз пожалел, что не может рассмотреть всё подробно и лишь по общей сутолоке понял, – фарсы решили снять осаду и отойти от Арбел, поскольку изменившееся соотношение сил уже не давало надежду на победу.

– Я думаю, надо будет просто идти за ними и следующей ночью всё повторить, – предложил Урюрвкос.

– Они, наверняка, расставят сторожевые посты, и тогда половина воинов будет спать, другая половина продолжит бодрствовать, – не согласился Берхард.

– Что же тогда делать? Не преследовать? – спросил Матис.

– Возможно, будет лучше, если мы попытаемся их обогнать и добраться до другой армии раньше, чем доберутся слухи о снятии осады, – стал размышлять Берхард.

– Предположу, что они уже послали гонцов, и те довольно скоро проинформируют главнокомандующего о необычном море, поразившем значительную часть осаждающих, – Евпл ненадолго замолчал, и продолжил. – Но идти на юг мы всё-равно хотели, то надо лишь двигаться чуть в стороне, дабы не напороться на неприятельские патрульные разъезды.

Область вокруг Киркука, находящегося в трёх днях пути к югу, уже была занята фарсами, и пришлось обходить город как можно дальше, перебираясь через многочисленные небольшие реки, несущие свои воды в Тигр. Земля была прорыта узкими каналами, орошавшими землю. То тут, то там виднелись земледельцы и ромеям пришлось быть очень острожными, дабы их не опознали и не выдали фарсам. Единственный плюс – от жажды не страдали даже мулы, которым было бы иной ситуации было бы сложно объяснить, что воду достать трудно.

Через дневной переход должен показаться Багдад. Скоро наступит май, а за ним придёт жаркое в этих местах лето. Евплу рассказывали, что в это время года здесь не бывает дождей, а жара достигает умопомрачительных, в прямом смысле этого слова, температур. Надо как можно скорее разведать обстановку и направиться вверх по Евфрату.

В ближайшем постоялом дворе на четвёрку опалённых солнцем мужчин почти никто не обратил внимания. Сейчас лица многих людей закрыты почти прозрачными тканями из-за частых пылевых бурь, так что лишь по одежде можно понять, кто перед тобой, – мужчина или женщина. Хозяин получил несколько серебряных монет и указал на свободный помост, где можно перекусить местным мясным блюдом. Мужчины расселись и стали ждать, когда им принесут еду. По соседству небольшая группа погонщиков громко обсуждала какое-то недавнее происшествие и тихо поругивала фарсских воинов, вопреки приказам командиров, периодически занимавшихся грабежом местного населения.

В ближайший час Евпл узнал многое о местных реалиях, в том числе и то, что ромеев в Багдаде осталось, как ни странно много. Им было обещано терпимое отношение со стороны новой власти, желавшей изо всех сил показать, что фарсы несут лишь мир и процветание землям, которые до недавних пор нещадно эксплуатировались императором, сидящем в Виза́нтии. О каких-либо крупных сражениях никто не говорил, из чего было сделан вывод, что всё ещё впереди. Основная часть армии фарсов ушла отсюда вверх по течению Евфрата ещё месяц назад, и пара дней отдыха в этих местах не сильно увеличит существующий разрыв.

Мужчина оставил трёх парней отдыхать в снятой комнате, а сам отправился в сторону центра города, в котором жизнь продолжалась несмотря на значительные изменения. По другому и быть не могло, поскольку простым людям, как правило, безразлично, к кому уходят собираемые с них налоги. Конечно, Евпл поступил неразумно, поскольку любой стражник, остановивший его, смог бы довольно просто выяснить, что это чужак, но те не считали лихоимство чем-то недостойным и после получения нескольких медных монет теряли всякий интерес к задержанным, кем бы они не были.