Дарья ещё не ложилась спать, ожидая прихода мужа.

— Нас приглашают пожить к себе местные маги? — с сомнением в голосе произнесла она.

— Да. Я подумал, что это может помочь тебе в поисках твоих родственников, раз жена хозяина дома тоже парфянка.

— Возможно, ты и прав, радость моя. Боюсь только, что мои простонародные манеры будут не всегда уместными.

— Не думай об этом, дорогая, и всё пройдёт хорошо.

— А как быть с твоими бойцами?

— Они останутся жить здесь, ежедневно наведываясь для получения различных распоряжений. Не думаю, что кто-то из них станет слишком переживать из-за того, что мы не будем видеться постоянно.

Во второй половине дня пришли обещанные люди и помогли перевезти немногочисленные вещи, бывшие у Евпла и Дарьи. Очередная встреча произошла официально и более торжественно — приготовили праздничный обед, на котором присутствовала не только Джамшид с сыном, но и его ближайшие родственники-мужчины. (Женщины же обедали в другой комнате, согласно местному обычаю.) Парня опять расспрашивали о его жизни, местах, где он побывал. Евпла не покидало ощущение, что его постоянно оценивают, но радушие, высказываемое главой дома, сглаживало многие острые углы, которые нет-нет, да и появлялись при общении жителей разных империй. Официальный обед плавно перешёл в домашний ужин, и вся семья уже сидела в одной комнате, и довольно шумно обсуждала выявленные ранее общие интересы. Лишь ближе к ночи Евпл и Дарья смогли уединиться и поговорить без посторонних.

— Ну как, любимая, оправданы ли были твои опасения?

— Частично. Иногда я не понимала, что мне делать, но Иотапа ненавязчиво подсказывала мне. Да и её дочери оказались вполне радушными без обычного в подобных случаях высокомерия. А как прошёл обед у тебя?

— Сложно сказать. Не могу уверенно ответить, что все были рады меня видеть. Хотя я могу понять этих людей, жизнь которых часто зависит от политической обстановки в Ромейской империи. Предположу даже, что жители многих наших провинций живут намного расслабленнее фарсов, поскольку поблизости уже давно нет никаких боевых столкновений. В целом же мы с родственниками Джамшида расстались если не приятелями, то уж точно не лютыми врагами.

— Иотапа пообещала, что пораспрашивает местных парфян о моих отце и сестре. Их в городе не так уж и много, как могло бы показаться, и большинство поддерживают приятельские отношения между собой.

— Ну и чудненько! В любом случае отказываться от подобной помощи было бы неразумно. Ну а я тогда попробую навести связи с местными магами. Кстати, прошу тебя не обсуждать ни с кем рунные заговоры, в которых мы практиковались в Антиохии. Да и вообще, старайся избегать любых разговоров о магии.

— Хорошо, если меня начнут расспрашивать, то отвечу, что я занимаюсь управлением домом и воспитанием дочери, и не интересуюсь твоими магическими делами.

Последующие дни прошли в пространных беседах, в которых Евпл и Джамшид обменивались мыслями по многим вопросам от обычной торговли до причин появления магии. Парень заметил, что хозяин дома не был всегда столь категоричен как Элберз в Хормирзаде и, даже, интересовался различиями в обыденной жизни людей в Ромейской империи. Особенно его поразило, что между бытом жителей Восточных (или Западных) и Асийских провинций больше различий, чем между последними и фарсами. Он даже сделал вывод, что имперцев объединяет лишь общая религия, без которой все земли рано или поздно обзавелись бы собственными правителями. Конечно, подобные мысли хозяин дома высказывал только наедине с гостем…

Прошло два месяца и Дарья почти пала духом, уже не надеясь найти отца и сестру, когда пришла Иотапа и рассказала новость:

— В поисках мы следовали информации, что сестра Дарьи вышла замуж за мужчину, причастному к изготовлению оружия в Шахине.

— Да, — кивнула Дарья. — Именно это мне сказал человек, заслуживающий доверия.

— Так вот, — продолжила Иотапа. — Она действительно вышла замуж на кузнеца. Сейчас твоя сестра живёт в некотором отдалении от города на пастбище, где разводят лошадей, а её муж там же работает кузнецом и изготавливает подковы, и другие необходимые для дела вещи.

Дарья с радостными слезами бросилась на шею женщины.

— Ну-ну… спокойствие. В твоём положении не следует идти на поводу эмоций, — образумила та. — Уж поверь многодетной матери. Поезжайте туда, но потом обязательно возвращайтесь…

Путь до пастбища занял пару дней, и вот Дарья уже обнимается с сестрой и обе плачут навзрыд. Рядом стоит Евпл и не знает, что ему надо делать в такой ситуации. В конце-концов, молодые женщины успокаиваются и Хуршеда начала рассказ:

— После того, как ромейские солдаты ушли, мы прожили в нашем полуразрушенном доме несколько месяцев. Потом я познакомилась с Сэрошем, который помогал восстанавливать соседнее домохозяйство. Через полгода он предложил выйти за него замуж и уехать в Шахин. Я согласилась с тем, чтобы отец поехал с нами, ну а через год он умер от какой-то внутренней болезни.

Сёстры опять заплакали, обнимая друг-дружку, а после повествование продолжилось:

— В городе заказов было мало, а беженцев — много. Мужу предложили работу здесь, на что он и согласился. Да и не очень-то хотелось жить в доме, где умер отец. В Шахин муж приезжает очень редко, и лишь для покупки хороших кузнечных инструментов, которые невозможно сделать самому. В последний приезд ему сказали, что какая-то молодая женщина ищет свою сестру, вышедшую замуж за кузнеца. Подробности совпали. Опять начались рыдания и снова потекли слёзы…

В домике при кузнице Евпл и Дарья прожили две седмицы. Сёстры всё не могли наговориться, и каждый день вспоминали подробности прежней жизни. Дарья звала Хуршеду и её мужа Сэроша в Антиохию, но те лишь отнекивались — жить среди ненавистных им ромеев совершенно не хотелось.

Евпл всё это время следил за тем, как ухаживают за лошадьми и, даже, помогал в меру сил. Но вот пришло время расставания и сёстры еле смогли отойти друг от дружки, понимая, что видятся, скорее всего, последний раз. Повозка ехала по равнине, Дарья глядела назад и всё махала и махала на прощание платком, и слёзы ручьями текли по её щекам.

В Шахин молодая женщина приехала совсем разбитая, и заботливая Иотапа лишь бубнила, что та не думает ни о себе, ни о будущих детях. Да, обследование показало, что Дарья беременна двойней, и возвращаться в Антиохию в таком положении будет полным безумием.

Джамшид и Евпл ещё более сблизились, и почти каждый вечер хозяин дома рассказывал что-то из своей жизни. Он был огневиком и многие вещи, о которых Евпл никогда бы не смог додуматься, начали раскрываться со всей определённостью.

— Скажи, Джамшид, — как-то решился спросить парень. — Я знаю, маги-фэридуны не желают делиться своими секретами, а ты вот рассказываешь мне всё без утайки. Почему?

— Дело даже не в том, что ты вызволил моего сына из рук разбойников, — ответил мужчина после раздумья. — Я вижу, полное отсутствие в тебе ненависти к чужим для тебя людям. Между нашими империями столетиями существует вражда и она возвела непреодолимую стену недоверия. Я всегда считал, что государственные границы — лишь условные линии на земле, которые частенько передвигаются по воле случая, и за это обычные люди платят своей кровью.

— Спасибо за доверие, Джамшид, — поблагодарил Евпл. — Я на самом деле не вижу в жителях твоей страны врагов, которых следует ненавидеть всем сердцем. Мне противно бездумное уничтожение одних людей другими ради любой идеи, пусть даже той, что называется государственной необходимостью.

Тут парень вспомнил одну мысль, давно засевшую у него в голове:

— Знаешь ли ты что-нибудь о месте силы, которое выглядит полусферой, окутанной тёмной дымкой?

— Нет, Евпл. Я даже не слышал о таком.

— Мне однажды встретился человек, владеющий тайной данной силы, — и парень рассказал о странной атаке таинственного человека с множеством перстней на пальцах.