Михель тоже удивился появлению Евпла в аптеке и узнав причину лишь хмыкнул:

— Может, зря ты так поступил?

— Может и зря, но подобная жизнь мне претит. Луиза и Диана — хорошие девушки, но я чувствую, что мне нужна иная подруга.

— Что значит «иная»? С крыльями как богиня Виктория? — съязвил Сервет.

— С крыльями было бы неплохо, — в тон ему ответил Евпл. — Но я думаю, что подошла бы девушка, которая бы поняла мои устремления и имела подобные мечты.

— Не понимаю я тебя, парень. Ладно, бери тряпку и принимайся за работу.

Парень настолько энергично взялся наводить порядок в лавке, что продолжал даже после обеда. Когда же устал, то присел рядом с аптекарем на лавочку около входной двери и оба смотрели на пустую улицу, ожидая появления редких прохожих.

— Совсем торговля в послеобеденное время встала, — с горечью произнёс Михель. — В августе всегда так. А ещё в некоторые соседние дома успели влезть ночные грабители. Как бы и к нам такого счастья не привалило.

— Побоятся. Нас здесь трое, а другие дома стоят пустыми или там лишь по одному сторожу осталось.

— Ну да, ну да... — с сомнением согласился аптекарь.

Дни тянулись друг за другом, а Сервет всё больше хмурился и сетовал на то, что если и дальше всё так пойдёт, то он пойдёт по миру.

— Не скули, — остановила его Марта. — Всё наладится, ты каждый август говоришь одно и то же. А вот что действительно странно, так это мелкие камешки, которые стали появляться в хлебе. Раньше такого точно не было, а теперь даже кусочки металла попадаются.

— Действительно, — согласился мужчина. — Ты поэтому всегда предпочитала покупать хлеб в дальней пекарне, поскольку соседский пекарь плохо хлеб выпекал, и часто в нём можно было найти мякину.

— Надо бы сходить да поговорить с пекарем, — задумалась Марта. — Может Евпла послать?

— Я не пойду, — отрезал парень. — Мне кажется, что он на меня обиделся.

— С чего это? — удивилась женщина.

— Ну, я же отказался дальше с его детьми отдыхать.

— Глупости говоришь. Его жена — моя давняя знакомая. Не будет он такую подлость мне делать из-за тебя.

Евпл встал и вышел из дому. С каждым днём жена Сервета раздражала его всё больше и больше. Может, действительно ей в суп отраву для крыс подсыпать? Он шёл по вечерней улице. Подобные одиночные прогулки его успокаивали и настраивали на хорошее настроение. Солнце почти село за горизонт, и сумерки быстро накрывали город. Возможно, надо возвращаться... может быть опасно. Хотя чего опасного-то? Денег у него нет, а из одежды — штаны и рубаха, даже шляпу не надел.

Неподалёку замаячила тёмная фигура. Евпл остановился и постарался слиться со стеной. Фонари здесь не были зажжены, а из окон ближайших домов свет не выбивался. Неизвестный человек продолжал стоять, Евпл тоже никуда не спешил. Вот вдалеке показался огонёк. Это какой-то горожанин шёл с ручным фонарём. Тёмная фигура скрылась, а свет приближался. Внезапно фонарь упал на землю и погас, раздался сдавленный крик, и опять наступила тишина. Но Евпл видел, что вскоре в его сторону движется человек, возможно, это тот, от кого парень прятался совсем недавно. Он один или нет? Один и парня, спрятавшегося в проулке между домами, не замечает... спешит. Вот огненный шар летит за ним и попадает странному прохожему в голову. Тело падает без крика, выпавший из рук свёрток лежит рядом. Тишина.

Ну, раз никого нет поблизости, да и темень такая, что хоть глаз выколи, то надо подойти и обыскать труп. Да и зачем оставлять то, что можно взять, раз уж прежний владелец убит? Кроме свёртка у мёртвого мужчины ничего нет, ни денег, ни колец. Обидно! Какой дорогой идти дальше: мимо первого трупа или в обход? Если никто так на улице и не появился, то можно пойти и кратчайшим путём, хотя это и опасно. Стоит лишь кому-нибудь выйти из ближайшего дома, и Евпл будет обнаружен. Но кровь кипит, и риск кажется оправданным. Первый мужчина точно мёртв, пара колец, цепь на шее, небольшой кошелёк... более тщательно обыскивать становится всё опаснее и опаснее. Скорее домой!

Парень спешит, но старается ступать как можно мягче и зорко смотреть по сторонам. Пришлось разок спрятаться, чтобы не столкнуться нос к носу с тоже куда-то спешащим прохожим. Вот и аптека, будет правильнее сразу не входить, а запрятать свёрток под лавкой, и лишь потом зайти и происходить, что происходит в доме. В спальне хозяев горит свет. Сервет вышел на шум открывающейся двери, но увидев парня, успокоился, кивнул и зашёл обратно. Евпл открыл дверь каморки, но заходить не стал, а тихо вышел на улицу и, подобрав свёрток, вернулся к себе, заперев все двери.

Осталось лишь зажечь коптящий светильник, — сварливая Марта ругалась, когда жгли дорогие свечи, — и получше рассмотреть свою добычу. Кольцо, перстень с небольшим красным камушком, золотая фигурная цепь с непонятной подвеской, ну и кошель с полудюжиной флоринов. Убитый был явно небедным человеком, любящим впечатлять своим внешним видом. Кто он — купец, чиновник? Сейчас он наверняка уже раздет и его одежду несут к скупщику краденого. Кстати, надо бы узнать о таком полезном человеке у Адель, если та согласится рассказать, что вряд ли. Жалеет ли Евпл, что сам не снял с трупа хотя бы камзол или шляпу? Нет, не жалеет. Он и так сильно рисковал, а забирать такие заметные вещи, к тому же окровавленные, — полное безумие.

Теперь свёрток. Это плотная тёмная ткань, перевязанная бечёвкой. Под ней сложенный вдвое кусок толстой кожи для придания формы, а внутри бумаги: исписанные листы, какая-то схема или карта, бумаги разной формы. Читать их лучше при дневном свете, а то за использованное масло придётся выслушивать нотации. Надо всё убрать в сундук, а завтра и посмотреть. Сон был беспокойным, Евпл ворочался и периодически вздрагивал. Странно, он же ни в чём не виноват. Или виноват?

Утром, выслушав очередной скулёж Марты по поводу обнаруженных во хлебе песчинках, Евпл взял несколько бумаг и пошёл к берегу, чтобы разобрать каракули не вздрагивая при внезапно подошедших людях. Всё-таки он ещё плохо разбирает письменную латынь. Вот письмо в котором пишется о неких вещах, непонятных непосвящённому человеку... вот распоряжение о закупке различных товаров для последующей продаже... вот расписка о получении денег... Если и другие бумаги будут такими же, то зря он взял этот свёрток.

Сходив за новой партией бумаг, попутно пообещав Михелю вскоре вернуться, Евпл снова погрузился в чтение. Вот опять расписка о получении денег... вот очередное непонятное письмо... а вот бланк о получении денег банком с обязательством выдать предъявителю всю сумму по первому требованию. Это уже более интересно! Триста дукатов — сумма, при упоминании которой облизнётся почти любой житель Бремы. Надо бы расспросить у Михеля или Марка о подобных вкладах. Кстати, он уже наверняка нервничает в аптеке. Теперь быстро убрать бумаги в свой сундук и отправляться в лавку.

Ближе к вечеру зашёл Марк Краузе и как бы между делом стал расспрашивать об убийстве в двух кварталах отсюда. Кем был убитый, он не говорил, и вообще старался придать себе вид не очень заинтересованного в ответах человека. Если бы Евпл не был замешан в этом деле, то он бы даже не заподозрил этого банковского служащего в сборе важной информации.

А что, было убийство? Разбойники совсем распоясались, стражи на все улицы не хватает! Убит кто-то важный? Ах, Марк и сам ничего не знает, поскольку услышал новость краем уха в какой-то лавке... Ну да, ну да... Парень сделал лицо кирпичом и продолжал расставлять склянки по полкам. Сервет, не стесняясь в выражениях, ругал бездействие муниципалитета. Марк потоптался ещё какое-то время и ушел.

Теперь спрашивать о попавших в руки бумагах у этих двух мужчин будет неосмотрительно. Жаль. Хотя... хотя можно будет подойти к Марку через пару дней и показать пару писем и расписок. Вроде бы как нашёл на берегу. Вот только поверит ли? Если не поверит, то может уговорить Михеля открыть сундук в каморке Евпла, и тогда правда всплывёт с неприятными последствиями. Выкинуть все бумаги? А если там будет что важное? Вот он влип в историю.