Слово это больно кольнуло грудь в области сердца. «А ведь думала раз и навсегда замуж… и верна до гроба, жизнь все по-своему устраивает. Хати чудесный… никогда мне прежде не было так свободно и хорошо с мужчиной. И что же теперь… А теперь, милая, вылезай из теплой постельки и беги за своей одеждой, что сохнет на улице».

Катя прислушалась к веским доводам разума, скользнула с дивана, отыскала среди брошенной на коврике одежды свою вчерашнюю футболку и клетчатую рубашку, – торопливо оделась. Потом, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить Хати, выбралась во двор.

Но не успела она и пары шагов ступить по направлению к веревке, на которой покачивались на ветерке ее вещи, как взгляд Кати наткнулся на внушительную фигуру Брока. Тот сидел на огромном бревне у берега и обтачивал ножом ивовый прутик.

– Д-доброе утро! – вежливо поздоровалась Катя, поежившись от утренней прохлады.

– Ну, раз доброе, значит доброе, – неопределенно проговорил гость, прищурившись на нее.

– Не обидел тебя хозяин? – Брокивнул головой в сторону домика.

Катя молчала пару секунд, обдумывая его слова – «елки-палки, какие же они тут все прямолинейные!».

– Нет, у меня все хорошо…

– А почему же не отлично? – широкие брови Брока поползли вверх, во взгляде стояла снисходительная усмешка.

– И отлично скажу, не ошибусь, – в тон ему почти беззаботно ответила Катя.

– А ты хозяина не обидела часом?

– Если только самую малость, – она сузила глаза, быстро освобождая с веревки свое белье, джинсы и кофточку.

– Домой-то когда? – Брок двинул головой в сторону базы.

– Мы потом вместе придем… или на лодке приедем, – Катя старалась говорить уверенно.

– Ну, если на лодке, тогда конечно, – открыто усмехнулся Брок, – а, может, прямо сейчас со мной вернешься? Ох, и наделала переполоху, знала бы какой Ольга шум подняла… ты же в своей комнате не ночевала.

– Мне ужасно неловко за ваше беспокойство, но вчера все неожиданно получилось, я по берегу ушла далеко, а потом… эм-м… провалилась в воду на мостике, и Ваня меня спас. Возвращаться было поздно, а тетя Оля сказала, что будет у Алексея Викторовича, вот я и подумала, что меня не хватится до утра, – скороговоркой выдохнула Катя.

– Да-а-а, – протянул Брок со вздохом, – это он умеет… красных девиц спасать. Угодил хоть тебе?

– Э-эм, в смысле угодил? – Катя вдруг начала стремительно краснеть, не зная как правильно понимать двусмысленный вопрос.

– Ладно! – потягиваясь, Брок поднялся с бревна, – заходил я к вам, пока вы спали, двери вообще-то запирать следует на ночь, учти на будущее. И еще… имей в виду, если что не так, сразу говори мне, я с ним живо разберусь, мало не покажется.

Катя быстро закивала головой, со всем соглашаясь, ей было очень неловко стоять перед изучающим взглядом Медведя, прижимая к груди свое скомканное нижнее белье и остальные вещи.

– Ладно-ладно, – обреченно повторил Брок, – я пойду – народ успокою, скажу, что жива и здорова наша Катерина, ждите только к вечеру.

– Спасибо, Игнат! Я думаю, раньше доберемся…

– Да уж отдыхайте, чего там… Кстати, чуть не забыл, сумку свою возьми, нашел возле мостика в кустах.

Катя восторженно пискнула и принялась благодарить. Наедине с Броком она всегда чувствовала себя немного скованно, как первоклашка перед строгим завучем. Наконец широкая спина гостя скрылась в зарослях, а Катя вернулась в дом, аккуратно развесила свою одежду на стуле и с нескрываемым удовольствием натянула трусики.

«А что теперь делать?», – на мгновение она от души пожалела, что не пошла с Игнатом в поселок. Но с другой стороны рассудить, вот Хати проснется, а ее нет. Так тоже поступать некрасиво… Он ее вечером спас, накормил… полюбил так приятно, а она утром сбежала, ни слова не говоря. Нет, так нельзя!

Катя была девушка вежливая и воспитанная. Поразмыслив немного, она сняла с пояса рубашку и, оставшись в длинной футболке Хати, тихонечко пролезла под одеяло, надеясь еще немного подремать, пока хозяин дома спит. Однако ее намерениям не удалось сбыться. Видимо, почувствовав движение девушки, Хати немедленно открыл глаза и тут же притянул на себя немного ошеломленную Катю. Голос у него был грозный:

– Ты что задумала, отвечай? Сбежать от меня хотела?

– Я за одеждой ходила…

– Ой, ручки-то замерзли у нас, и носик тоже… Зайчик ты мой маленький, давай-ка я тебя согрею! Снимай уже эту тряпку, – он решительно стащил с Кати футболку, а потом уверенно опустил ладонь чуть ниже поясницы.

– Трусики-то зачем надела, мы же сейчас опять любиться будем…

– А это, чтобы тебе добраться труднее было, дяденька Серый Волк, – Катя чувствовала, что хмелеет от одного только голоса "спасителя", – он делал ее невероятно раскрепощенной и жадной до новых интимных экспериментов.

– Добраться? – искренне удивился Хати, а затем одним резким движением разорвал тонкую эластичную ткань, после чего быстро перевернул Катю навзничь на постель и оказался сверху.

«… где впервые глазами волчьими ты нацелился мне в лицо», – пару секунд Катя смаковала в голове фразу из стихотворения Марины Цветаевой, а потом и вовсе потеряла способность думать и что-то вспоминать, подчиняясь древнему ритму, что испокон веков направляет танец двух тел – женского и мужского по дороге блаженства.

Потом Катя лежала на руке Хати, прижавшись спиной к его груди, улыбалась, чувствуя, как свободной рукой он поглаживает ее волосы, голое плечико, мягко сжимает грудь…

– Мой нежный хищник, – тихо прошептала Катя, неизвестно откуда пришедшие на ум слова. И тут же вздрогнула от неожиданного видения, яркой вспышкой промелькнувшего в ее голове:

«Луг, заросший невысокой травой и голубенькими полевыми цветами, узенькая извилистая тропинка, а по ней идут двое – стройная девушка в охотничьем костюме времен Робин Гуда и рядом с ней волк. А впереди очертания средневекового замка…»

Вдруг в одно невероятное мгновение Катя «увидела» весь сюжет книги, с самой первой главы до эпилога. Это был любовно-фантастический роман в готическом стиле. Роман – сказка, красивая, чувственная история… Фэнтези…

У нее перехватило дыхание, она даже зажмурилась и тотчас снова «увидела»… На сей раз именно книгу, новенькую, только что из типографии. Кате даже показалось, что она чувствует этот волнующий запах краски на еще никем не читаных страницах.

И глянцевая обложка… почти та самая первая картинка-видение, где русоволосая героиня в нарядном женском платье, присев на колени, протягивает руку волку, склонившему перед ней лохматую голову.

И название золотыми тиснеными буквами: «Мой нежный хищник». И автор: Екатерина Пермякова. Задыхаясь от волнения, она повернулась к Хати:

– Слушай, у тебя дома есть ручка и бумага, мне нужно срочно что-то написать!

– Нет… нет, кажется… а зачем? – смачно зевнул он.

– Хати, мне нужно скорее вернуться к себе в комнату! – настаивала она.

– Да что случилось-то, сон приснился плохой?

– Напротив, замечательный сон, – Катя рассмеялась и, не сдерживая больше эмоций, страстно поцеловала его в губы, а потом еще и еще раз, – ты даже не представляешь, как я хочу это все записать и напечатать на ноутбуке, а потом оформить как книгу. Настоящую книгу, и если мне повезет…

– А я тебя хочу, каждый день и каждую ночь…

– Это будет история про волка. Моя история, понимаешь? Именно моя! Вставай, пожалуйста, нам скорее нужно добраться до письменного стола.

– Ну, раз надо… я всегда готов, – Хати, правда, не очень понимал зачем понадобилась спешка, но ведь Катя просит, значит, придется доставить ее в поселок на другом берегу.

Уже выходя из дома, Волк обратил внимание на сумочку, что надела она на плечо.

– Это что же у тебя – кораблик?

– Да-а… это «алые паруса», знаешь такую сказку?

– Слышал, мне рассказывала Маша, – улыбнулся Хати.

При упоминании о Марии Русановой, Катя вдруг ощутила небольшое раздражение, ее радужное настроение, кажется, начинало вянуть, как черемуховые кисти, проведшие ночь на окне.