Брока вдруг передернуло, глаза загорелись лютой злобой.

– Это я должен был ее защитить! Я должен был оказаться рядом! А теперь наглый щенок будет думать, что имеет на нее какие-то права. Да пусть только попробует сунуться…

Коротков даже с некоторым скрытым удовольствием наблюдал за проявлением бурных эмоций Медведя.

«Вот как девка-то зацепила! А я уж было думал, ты из камня у нас. И пушкой тебя не прошибешь. Первое время готов был мне глотку вырвать при встрече, по-немецки на меня ругался, а тут надо же, чуть ли не плачется в жилетку, Машеньку у него могут увести… Как бы они все тут не передрались из-за нее! Еще что ли кого принять… Может, тогда и Волк станет смирный… А третий товарищ вообще вида не подает, чего от него ожидать…»

Двери корпуса приоткрылись, на пороге показалась бледная, осунувшаяся Маша, и Брок тут же подался вперед, вопросительно заглядывая ей в глаза.

– Домой, только домой… – устало прошептала она, опираясь на его крепкие руки.

Вернувшись в свой коттедж, первым делом она направилась в ванную комнату, совмещенную с туалетом. Брок бесцеремонно двинулся следом.

– Оставь хоть на пару минут, ну что ты не понимаешь, мне надо сделать личные дела…

– Двери только не закрывай, я сам тебя буду мыть!

– Мерси за заботу. Не могу дождаться, – язвительно передернула обычно выдержанная Маша.

Брок только бровью дернул, но уступил, она постоянно его удивляла. Прислушавшись, как наполняется ванна, он прошел на кухню, чтобы включить чайник, а потом взялся разбирать коробку с консервами, отделяя мясные от компотов и джема.

"Чего бы ей сейчас больше хотелось… Она любит сладенькое, тогда персики и варенье пока оставлю на столе, еще голубцы разогрею, сыр с колбаской нарежу…"

Когда Брок решительно вошел к Маше, она сидела в ванной на коленях и, прикрыв глаза, из душа поливала себе волосы. Взявшись помогать, он сразу же обратил внимание, что Маша не набирает полную ванну горячей воды, как делала обычно, а просто моется под теплыми струями, даже не заткнув отверстие слива.

– Поговори со мной! Ты как чувствуешь себя?

– Угу… нормально… – Маша отстраненно улыбалась, пожимая его мокрые пальцы.

«Греться мне теперь нельзя, могу навредить ребенку…»

Мысль о том, что внутри нее живет крохотное существо, крепко связывающее ее с этим удивительным человеком, придавало особый смысл каждому мгновению.

«Даже если этого и нет вовсе, если Хати ошибся, все равно, ведь могло бы случиться, и как приятно просто представлять, что у нас появится маленький…».

Брок привычно распределил взбитую пену по всей длине ее волос, а затем тщательно промыл их от ароматной пены. Маша поморщилась, когда мужская ладонь неловко коснулись затылка.

– Ой, больно, шишка, наверно, будет.

– Что тебе врач сказал? – строго спросил Брок.

– Ничего страшного, до свадьбы заживет, – заверила Маша.

– Ладно бы до свадьбы – многозначительно пробормотал он и вдруг разразился гневными словами:

– Я очень надеюсь, что та сволочь не выживет! Как ему вообще в голову пришло… А Хати о чем с тобой говорил?

– Сказал, что знает тебя и видел нас вместе, еще про другого «вашего» рассказал – Брис его имя.

– Приставал? В гости к себе приглашал? – мрачно ухмыляясь, поинтересовался Брок.

– Не-ет, – беззаботно отвечала Маша. – Это я его пригласила к нам. И пообещала, что у него тоже скоро появится девушка – милая, добрая, замечательная. Они будут жить долго и счастливо, как мы с тобой.

Улыбнувшись, Маша заглянула в потемневшие глаза Брока.

– Я люблю тебя! Ты не должен в этом сомневаться. Никогда, слышишь? Ты – мой, а я – твоя. Я так хочу, и если ты тоже, пусть так и будет.

Брок глухо застонал, опускаясь на колени возле ванны. Он взял в ладони Машино лицо, прижался губами к ее лбу.

– Я чуть с ума не сошел, когда понял, что тебя нет дома. Я испугался, что тебя увезли далеко, и мы не увидимся больше. Это самое страшное для меня теперь – никогда тебя больше не видеть. Я думал, мне-то уж нечего бояться в жизни, а теперь страшно тебя потерять. Если ты вдруг исчезнешь, я просто помру здесь один! Хотя нет, нет… я буду искать тебя, буду бежать за тобой до последнего вздоха, буду биться за тебя до последней капли крови, потому что ты для меня – все! И если вдруг сама решишь от меня отказаться…

– Такого не будет! – горячо убеждала Маша, задыхаясь от непролитых слез. – Даже не думай об этом, такого точно никогда не случится.

– Знаешь, я ведь даже почти поверил, что ты захотела уехать и больше не хочешь со мной быть, а Коротков тебя отпустил.

– Ого! Ты впервые не назвал его Алексом! Это прогресс, – грустно засмеялась она, ласково погладив его лицо.

– Да хоть чертом, лишь бы помог тебя вернуть!

– Унеси в спальню, а то у меня голова кружится, – тихо попросила Маша. – Я буду самая чистая и счастливая рядом с тобой.

Теплая вода очищала, дарила желанную свежесть. Мягкая пена геля с эфирными маслами иланг-иланг и пачули успокаивала. Маша расслабилась под осторожными прикосновениями, закрыла глаза и, запрокинув голову вверх, улыбалась больше сама себе, чем Броку.

А тот очень внимательно исследовал тело любимой: плечи, руки, запястья… спину, бедра. Брок боялся найти хоть малейший синяк, даже крохотную ссадинку – свидетельство того, что Маше было больно, потому что чужой человек посмел обращаться с ней грубо.

Она казалась ему такой нежной и ранимой, что даже короткая мысль о ее страданиях вызывала бешеное желание кого-нибудь растерзать. Жаль, очень жаль, что не получилось добраться до водителя раньше! Брок остановил пытливый взгляд на блаженном выражении лица любимой, на ее таинственной улыбке и закрытых глазах:

– Вот интересно мне, о чем ты сейчас думаешь? Или даже о ком?

– Я думаю о нас, – просто ответила она. – Знаешь, я мечтала о таком… Может, смутно, сама не веря полностью. Это похоже на сказку, когда у меня появился настоящий друг и защитник, появился и спас меня. Попрошу у бога еще немножечко радости нам подарить.

– Зачем же немножечко, – умиротворенно проворчал Брок, – жалко ему что ли? Пусть полными горстями отсыплет.

Успокоившись, он помог завернуть ее мокрые волосы в полотенце, подал еще одно, чтобы высушить тело.

– Наверно, возьму фен с собой наверх… – рассуждала Маша.

Брок молча снял фен с крючка, и вручил ей, а потом подхватил на руки и отнес по лестнице на второй этаж дома. Там, наверху, было их заветное гнездышко, их широкая постель, на которой многое можно делать вместе – читать, беседовать, целоваться.

Сейчас Маша сидела на кровати голышом в позе монаха – на пятках, колени вместе, спина прямая. Сидела ровно и только поворачивала голову из стороны в сторону, руками расправляя волосы, чтобы Броку удобнее было высушивать их теплыми струями воздуха.

– Ты похожа на русалку, – отчего-то печально заметил Брок.

– Хвоста только нет, – усмехнулась Маша.

– Не надо хвоста! Мне ножки твои беленькие очень нравятся.

Он едва сдерживал жгучее желание схватить ее, обнять, притиснуть к себе так, чтобы никакая сила в этом жестоком мире не могла разъединить их связь – зримую и незримую.

– Я сейчас схожу быстренько помоюсь и вернусь к тебе, только не исчезай!

– Обещаю…

Брок выключил фен, откинул пряди волос с ее плеча и горячо поцеловал в изгиб шеи, потом стал целовать еще и еще, спускаясь по руке ниже…

– Уже возвращайся скорее, – тихо попросила Маша, ласково заглядывая в его глаза, – я очень соскучилась.

В эту беззвездную ветренную ночь они особенно нежно любили друг друга, словно обретя заново после долгой разлуки. Боялись рук разомкнуть, снова потеряться, потому что уже не представляли существования друг без друга. Потому что вдвоем им было теплее и мягче, спокойнее и безопасней.

А если чего и не хватало для полного счастья, то уже зрело крохотным росточком в потаенной глубине Машиного тела, обещая продолжение их любви в виде нового человечка. Живого, разумного, нового, уникального… Безмерно любимого.