Внезапно ощутив глубокое доверие и симпатию к своему начальнику, Маша облегченно выдохнула. Действительно, кому же все рассказать, как не доброму дяденьке Короткову?

– Я попробую с самого начала… Ох, нет! Лучше сразу… Брок говорит, что над ним и другими кто-то проводил жуткие опыты, пытаясь смешать с их кровью звериную. Еще Брок решил, что меня специально подослали к нему вы, чтобы…

Она замялась, пытаясь правильно сформулировать обвинения вчерашнего знакомого, и полковник пришел к ней на подмогу, ласковым тоном заканчивая фразу:

– … чтобы подружиться, поговорить по душам, пригласить к нам в гости.

И тут же торопливо спросил, не давая опомниться:

– Машенька, я вас куда-то отправлял?

– Не-ет, – пробормотала она.

– Я заставлял вас шататься по лесу в стороне от вашего славного домика?

– Нет!

– Я приказывал вам встречаться с Броком и затевать разговоры?

– Нет же! Я так ему и сказала! – вскрикнула Маша, поднимаясь со стула в крайнем волнении.

– В чем же вы меня-то обвиняете, прекрасное создание?

– Скажите, его правда мучили и пытали? Кто? Когда? Почему он считает себя каким-то диким зверем? У него на спине и боку шрамы, а еще на руках… Может, надо его показать врачу, использовать какую-то мазь… Надо же что-то с ним делать наконец!

Немного оторопев, Коротков с возрастающим любопытством смотрел на раскрасневшуюся девушку перед собой.

«Эта малютка здесь и месяца не прожила, а уже, кажется, наладила общение с самым нелюдимым и агрессивным изо всей троицы. А что будет дальше? Неужели, мне так с ней повезло…».

Вслух же полковник резюмировал:

– Так вот и займитесь этим, Машенька. Возьмите над ним шефство, так сказать. Собственно, вас для того и пригласили, то есть наняли. Всего и сразу о его прошлом, я вам, к сожалению, рассказать не могу. Это секретная информация государственного значения.

– Но как же я…

– Клятвенно обещаю, что буду постепенно вводить вас в курс дела. По мере необходимости. Для вас же самой так будет лучше, Маша, вы потом поймете… Может быть, Брок сам решит вам что-то рассказать, сразу прошу вас осторожнее относиться к его… э-эм… рассуждениям. Он бывает импульсивен и резок.

– Это уж точно, – вздохнув, согласилась Маша и снова опустилась на стул.

Коротков бросил на нее цепкий пронизывающий взгляд, а потом без обычного своего пафоса, совсем по-простому спросил:

– Он, хоть, не сильно напугал тебя в лесу?

Маша молчала, опустив голову и пытаясь прогнать несколько неприятных воспоминаний, а губы ее все еще горели от жаркого утреннего поцелуя. Истолковав молчание девушки по-своему, Коротков вдруг вышел из-за своего стола и склонился над девушкой.

Голос его понизился до доверительного шепота:

– Ты себя как чувствуешь? Слушай, он тебя не трогал? Не обидел? Маш, ты от меня не таись, я тебе в отцы гожусь, у меня внучка – школьница. Хочешь, к Надежде Петровне отведу, с ней поговоришь, если нужно.

В ответ она отрицательно замотала головой, к глазам подступили какие-то непонятные слезы, что было уж совсем некстати. Коротков тоже разволновался, уже и не поймешь – по сценарию или совершенно всерьез.

– Машунь, не плачь! Я тебе плохого не хочу. Бог с ним с контрактом, захочешь уехать, завтра же отвезу тебя в город. Правда, выплат никаких не будет в связи с тем, что ты сама…

– Никуда я не поеду, – всхлипнула она, вытирая слезы бумажным платочком, заботливо предоставленным полковником.

– Вот «молодца»! – похвалил Коротков. – Только сразу договоримся, если уж остаешься, то никаких истерик, чуть что не так, сразу ко мне, я разберусь, во всем помогу. Но и ты мне помоги, девочка и… ему тоже.

– А-а, почему Брок вас так не любит? Алексом зовет? Думает, что вы от него чего-то хотите?

Коротков строго смотрел куда-то мимо Маши.

– Понимаешь, их много лет держали в клетках, пичкали лекарствами, били, тестировали жесточайшими способами. Уже только от этого они могли озвереть, потерять человеческий облик. Все это было за пределами России. Личным вмешательством Президента ребят смогли вызволить и перевезти сюда. Здесь им должно быть хорошо, Маш. Здесь у них есть шанс поправиться и начать вести более или менее нормальную жизнь.

– Вы предлагали Броку женщин? – невпопад спросила она, нахмурившись.

– Э-э, что предлагал? – Коротков явно не ожидал такого вопроса, сейчас он впервые выглядел искренне растерянным.

– Женщин для… для забавы, – угрожающе повторила Маша, – до меня ведь кто-то еще жил в домике у леса, ведь так?

– Ну, был тут один сотрудник… – туманно ответил Коротков. – Она у нас не продержалась и десяти дней, попросила отправить в город. Скучно ей стало, видите ли! Да, честно сказать, она в лес-то зайти боялась. С Броком или остальными парнями она даже не виделась, кажется. И никого я никому не предлагал! Это же надо выдумать такое – «женщина для забавы»!

Короткову явно не хотелось развивать дальше скользкую тему. На его лице появилось обычное выражение наигранной радости.

– Машенька, может быть, вам что-нибудь нужно из города? Одежду новую, книги, личные вещи? Списочек подробный можете составить, передайте Ольге или мне ваши пожелания. Не стесняйтесь большой списочек придумать, о стоимости не беспокойтесь, у нас свои фонды.

«Подкупает», – подумала Русанова с неудовольствием, – вот же «старая лиса», правильно его Брок обозвал, самую суть подметил.

А вслух же тихо сказала:

– Спасибо, добрейший Алексей Викторович, мне пока ничего не нужно, а вот у Брока почему-то нет дома еды. Холодильник пустой и все шкафы тоже, мы вчера последнюю тушенку доели.

– Так он вас даже в гости к себе пригласил! – ахнул Коротков в полном изумлении, – ну, Машенька…

– Ага! – коротко кивнула Маша, не вдаваясь в подробности, – и еще… Почему же вы до сих пор не снабдили Брока необходимыми мужскими принадлежностями?

– Чем – чем не снабдил? Ну-ка, подробности в студию… – вытаращил глаза Коротков, с беспокойством оглядывая настырную посетительницу.

– Он бреется ножом как пещерный человек! – обвиняющим тоном заметила она, скрестив руки на груди.

– Ах, э-э-это… – в голосе Алексея Викторовича почему-то зазвучало явное облегчение.

Даже оправдываться начал с нотками вины:

– Так ведь они сами ничего не берут. И привезти им нельзя. Тот же Брок… В дом к себе никого не пускает… гхм… до недавних пор, по-крайней мере до вас. А у нас целый склад забит необходимыми вещами, сами можете сходить и выбрать все, что ему требуется, там всегда открыто. Они обычно ночью приходят, забирают консервы, обувь, любят ножи… я бы оружие запретил, конечно.

Коротков кашлянул и театрально поежился.

– Но спецы сказали, что так они себя будут чувствовать увереннее, как будто им для этого нужен тесак, они и без него кого хочешь на кулак намотают. Крепкие ребята, правда? Истинные богатыри.

Лукаво улыбаясь, Коротков с любопытством покосился на Машу. Та сухо парировала:

– Я видела только одного. Мне, пожалуй, хватит и одного знакомства.

– А-а, – вдруг замялся Алексей Викторович – вы теперь когда с ним планируете встретиться?

– Не знаю… Я пригласила его сюда, к нам… к себе. Даже не знаю, придет ли?

– Придет непременно, – заверил ее Коротков, энергично потирая ладони.

А про себя подумал: «Еще бы ему не прийти! Судя по медицинским данным, евнухов-то среди них нет, а тут такая ягодка поспела, малинка сладкая… Одна коса чего стоит, а уж как умеет очи-то ясные долу опускать, где еще найдешь сейчас такую? Натуральный напиток! Сам бы пришел, годков этак двадцать скинуть. Только на губки ее алые глянешь, у старого сердце зайдется, а чего уж говорить про Брока. В самой поре мужик…»

Коротков тяжко вздохнул, пригладив перед зеркалом редкие волосы на макушке и вызвал секретаря:

– Оленька, мне кофейку организуй, будь добра! И бутербродик какой-нибудь… диетический в меру.

Выйдя из административного коттеджа, Маша сразу же направилась к складу. Две большие комнаты на первом этаже были чуть ли не доверху набиты коробками и пакетами со всевозможными вещами бытовой необходимости: домашний текстиль, предметы ухода за телом, аксессуары для ванной, одежда и обувь разных больших размеров на любой сезон.