Си Мусса стошнило, сразу после того, как они с Тианой рухнули на пол. Тиана потеряла сознание, и только Ричард, относительно легко переживший эту мини-катастрофу, перевернулся на спину, помассировал виски и попытался подняться на ноги. Но не смог. Корабль тряхнуло, и Ричард снова оказался на полу.

— Попадание торпеды класса С в отсек сброса мусора, — сообщил компьютер, — активирую щиты.

Лар принял человеческую форму и снова выругался.

— Отсюда компьютер не станет отвечать. Я на мостик… — он бросил взгляд на Тиану, — а вы помогите тут друг другу и кто-то должен остаться следить за капсулой с Марго… — он откашлялся, — с Маргаритой.

Си Мусс поднял руку, едва находя в себе силы ответить.

— Я останусь.

Ричард снова встал и отряхнулся.

— А я с тобой. Разговор есть.

— Антон, — Нина перестала вырываться и, когда он ослабил хватку, развернулась в его руках, заглянула в глаза. Слёзы потекли по щекам, пеленой застилая всё вокруг, черты лица Антона смазались, и она потянулась к ним рукой, чтобы ощущать его, чтобы чувствовать, что он всё ещё здесь. — Ты тоже был там?

Антон шумно сглотнул. Он тоже плакал и ничего не мог с этим поделать.

— Был, — его хриплый дрожащий голос отозвался в сердце Нины глухой и долгой болью, но она не сразу поняла почему.

«Был». Он там был. У Нины внутри всё перевернулось и стало жечь, будто кто-то поместил в её солнечное сплетение раскалённый кусок металла. Антон был там. Его семья была жива, вся его семья. Они все там состарились, все были вместе. На Земле.

— Боже… — Нина впервые произнесла это слово, хотя не верила в бога и не считала, что в призыве к нему есть какой-то прок. — Они были живы… там… — её голос стал почти неслышен, губы едва двигались. — Твоя семья.

Антон качнул головой и вдруг притянул её к себе, обнимая до дрожи, и Нина ответила ему тем же. Его плечи вздрагивали, рыдания беззвучно рвались из груди, но Нина не отходила, не двигалась и ни на миг не ослабила объятий. Ей самой было тяжело понимать, что она видела своих родителей живыми, говорила с ними, была счастлива с ними… вот только Нина своих родителей не помнила, она их почти не знала. А Антон помнил. И знал.

Кубики-пиксели перемещались вокруг них со звуком песка в песочных часах — голубые и синие, они были размером примерно десять на десять сантиметров, синхронные, точно стайка морских рыбок, и бесконечно непостижимые, как сам океан. Нина не знала, сколько они простояли так, пока Антон, наконец, не отстранился от неё.

— Прости, — он отвернулся и вытер рукавом заплаканное лицо.

— Нет, — Нина обняла его сзади и прижалась щекой к спине. — Это очень тяжело… очень. Я с трудом представляю, как ты это пережил, что ты чувствуешь, как… — она не смогла договорить, голос перестал слушаться.

Он горько усмехнулся, но всё равно почувствовал себя лучше от её слов и смог взять себя в руки настолько, чтобы осмотреться и оценить ситуацию.

— Где мы?

Нина разжала кольцо объятий, но не отстранилась совсем, а взяла Антона за руку, и он благодарно сжал её руку в ответ. Синие пиксели-кубики двигались вокруг них, казалось, хаотичными волнами, будто бы они попали за игровое поле в какой-нибудь онлайн-игре.

— Смотри, — Антон повёл свободной рукой в сторону самой близкой волны, и волна отступила ровно настолько и с той же скоростью, с которой он сделал движение. — Это система. Мы кажется… — он посмотрел на Нину, и она закончила его мысль.

— Внутри Мари?

Антон кивнул.

— Очень на то похоже. Давай попробуем пойти вперёд?

Нина неопределённо качнула головой, скорее соглашаясь, чем отрицая его слова, и они не сговариваясь сделали шаг вперёд. Кубики-пиксели отпрянули от них, несколько раз поменяли оттенки синего, и вдруг расступились, открывая пиксельный проход в неизвестность — точно волны для Моисея в библейской притче.

— Похоже, нам предлагают пройти дальше… — констатировал факт Антон.

— Есть ли у нас выбор? — заметила Нина. — Хотя всё это похоже на какой-то бред.

Секунды набатом тикали в голове Гидеона — казалось, не было ни выхода, ни решения.

— Может, у вас есть ещё какое-то особое оружие, советник Линь? Проходить сквозь стены не умеете?

В глазах До Хань Линя мелькнул лукавый огонёк.

— Если б даже умел, как бы я пронёс кого-то с собой? Они-то не умеют… — он хмыкнул. — Кроме шуток. Никто не умеет. Это невозможно, наука и технологии пока не нашли способ проходить сквозь твёрдые предметы.

— Ну варп-то они изобрели, транспортеры те же… — Гидеон оборвал себя на полуслове и отпрянул от двери. Меч До Хань Линя раскрылся, а сам советник занял боевую стойку.

Под дверью что-то копошилось — не живое, плоское и круглое, похожее на памятный медальон. Оба советника могли бы поклясться, что оно вышло сквозь дверь, однако прямо сейчас выглядело вполне реальным и осязаемым. Медальон расправил маленькие лапки и посеменил по полу, Гидеон присмотрелся к его серебристо-металлической поверхности.

— Назад! — выкрикнул он. — Схватил До Хань Линя за запястье и потащил к противоположной стене.

— Что? — не понял советник Линь, но получил в ответ лишь однозначный жест наблюдать, не отвлекаясь.

Медальон прополз от одного края двери к другому, потом вернулся на середину и замер ровно в месте соединения створок, убрал лапки и щёлкнул. В этот же миг его верхняя часть раскрылась, выпуская несколько красных, а затем белых металлических лепестков, образуя нечто вроде примулы в расцветке ягодного мороженного.

— Что это такое? — наконец, выдохнул До Хань Линь.

— Похоже, решение нашей проблемы, — ответил Гидеон, вздыхая почти с облегчением. — Символ хранителей знака КРИ.

— Кого?

Гидеон бросил взгляд на До Хань Линя и отмахнулся.

— Долгая история. Если будет возможность, поделюсь…

Конец его фразы потонул в громком хрусте, который просто не могла издавать такая маленькая вещь, и всё же это была она. Лепестки стали множится — ряд белых, ряд красных, ряд белых, ряд красных — и выпрыгивать по одному, а затем просачиваться в плотное соединение створок двери и исчезать там. До Хань Линь хмурился, наблюдая за всем этим, и всё больше занимал позицию обороны, Гидеон не двигался и, кажется, вовсе не предчувствовал опасности.

— Гидеон! — До Хань Линь дёрнул его на себя, с точностью повторяя недавний жест самого Гидеона, и бросил меч остриём в пол так, что тот встал чётко перед ними. Рукоять меча сверкнула, раскрылась, и распахнула зеленовато-синее защитное поле аккурат в тот момент, когда лепестки, окончательно занявшие свою позицию, взорвались.

Вспышка, огонь и последующий за ними грохот врезались в защитное поле, которое однако не удержало взрывную волну — она ударила в грудь советникам и толкнула их в стену коридора. Стена прогнулась, треснула и обвалилась, открывая огромное пространство станции, простирающееся на много километров вниз. До Хань Линь ловко развернулся, удерживаясь на самом краю, а Гидеон пошатнулся, взмахнул руками и ухнул спиной вниз.

На мостике оказалось пусто. Лар решил, что люди и иссинианцы ушли в целях собственной безопасности, но, когда подошёл Ричард, и они вместе разобрались со схемой корабля, оказалось, что все ушли обсуждать что-то в кают-компанию, и там в самый разгар встречи заклинило двери. Кто-то даже отправлял голосовой запрос в медотсек, сначала, чтобы пригласить Ричарда и Си Мусса с собой, а потом, звал на помощь — но компьютер эту информацию не обработал или обработал не до конца. Навигация по-прежнему оставалась неактивна, как и отклик компьютера — узнать от него можно было только общую информацию с открытых баз данных и уточнить состояние корабля.

— Где мы? — Ричард опёрся руками о панель управления и заглянул в смотровое стекло, за которым раскрылась космическая бездна. Никаких объектов рядом не было видно.

Лар сделал то же самое.