« Дневник лейтенанта Эмилии Акимова-Фармер. Личный номер E4567M09000i, специальный отряд 'Предвесник Лояна», десятый состав.

Через две недели по времени космической станции «Аврора» меня вывели из камеры, посадили на одноместный шаттл и отправили на Ак-Ауро, центральную планету системы Аурон. Как единственного пленника меня держали во дворце Ак-Ауро под надлежащей охраной, никто не осматривал меня на предмет старых устройств, только прошлись сканером. Я хотела бежать, но с первой же вылазкой поняла, что это невозможно, и всё же я достала важную информацию, которую могу передать устно. Все прошедшие годы на «Авроре» мне многое не давало покоя, и теперь паззл сложился.

Мне важно, чтобы информация была передана на КРИ. Кто бы её ни получил, донесите это сообщение до адмирала'.

Антон сначала слушал расслабленно, но на этом моменте напрягся, сел ровнее и сосредоточился на голосе Эмилии.

' Начать нужно с того дня, когда в старших классах средней школы я познакомилась с пятёркой лучших друзей. Павлом Чеховым, Джеймсом Томпсоном, Джоном Фармером, Лео Леоновенсом и Кристофером Нейтаном. С Чеховым мы не сошлись сразу, он был как бы выше нас, наследник великой династии, высокомерный, снисходительно-щедрый, мы с ним постоянно спорили и, в конце концов, разбили нашу небольшую группу на два лагеря, в одном из которых была я, Кристофер и Лео, а в другом — Томпсон, Чехов и Фармер.

В военной школе я близко сошлась с Кристофером, мы полюбили друг друга и пообещали, что обязательно поженимся. Я планировала отказаться от распределения после экзаменов, но всё вышло иначе. Командующий Нейтан, отец Кристофера, запретил нам встречаться, я была неподходящей партией для его сына, и Кристофер вынужденно женился на другой.

Я поняла, простила, но выбрала КРИ и покинула «Аврору» на долгих пять лет. До меня доходили слухи, что у Кристофера родился сын, затем я узнала, что погибла семья Чеховых, а после, что по пути на Ригель корабль с женой и годовалым сыном Кристофера потерпел крушение. Жену и ребёнка не нашли.

Я сочувствовала ему, но в увольнение, к сожалению, прилетела не сразу. Лишь годы спустя, когда Кристофер уже отчаялся и перестал искать, мы встретились, и наши чувства вспыхнули снова, будто никогда и не угасали. Кристофер сделал мне предложение, я выслала раппорт на КРИ о возможной отставке или уходе на удалённый план работы, как сделал Лео. Сам Лео и его жена в тот период взяли под опеку младшего Чехова, я в это не лезла и старалась не появляться у них дома без необходимости. Мы начали готовиться к свадьбе, и были счастливы до тех пор, пока Кристофер не отправился на встречу с представителем Торговой Федерации. На обратном пути им пришлось спуститься на союзный планетоид, чтобы переждать космическую бурю. Планетоид оказался населён изгнанниками с разных планет, среди которых оказалась женщина и ребёнок. Кристофер увидел в ребёнке своего сына и забрал их с собой.

Я снова приняла его поступок, надеясь, что мы всё равно будем вместе. Я помогала ему найти врача для ребёнка — мальчик оказался заражён — я помогала женщине освоиться и отойти от пережитого стресса. Она ничего не помнила и первое время вела себя странно, но затем у неё открылись способности к биоинженерии, она нашла общий язык с Томпсоном и перестала со мной общаться. Я всё ещё готовилась к свадьбе, когда узнала, что ребёнка вылечить нельзя, что Совет принял решение отправить женщину и ребёнка с космической станции в Регилианскую колонию, и что Кристофер решил жениться на ней, чтобы этого не случилось.

Второй раз. Второй раз он бросил меня вот так, но я не могла перестать любить его. От безысходности, гнева и отчаяния я обратилась к Джону Фармеру, единственному из пятёрки друзей, кто готов был меня слушать. Всё пошло не по плану, и я вышла за Джона замуж. Уже тогда я начала подозревать Елену. Она слишком быстро поднималась по карьерной лестнице и в каких-то шесть с половиной лет заняла должность главы биолаборатории — человек со стороны! У неё даже не было личного номера, когда её нашли. Кристофер мне не верил, он был ослеплён сходством ребёнка с собственным сыном, наследником, которого любил всем сердцем.

Всё это отошло на второй план чуть позже, когда Лео Леоновенс попросил нас о встрече. Меня и Кристофера. У Лео и Лиз были какие-то дела с Флёрсарин, и эти дела несли в себе опасность их жизни. Лео просил, если «Гаусс» не вернётся из последней миссии, позаботиться о детях. Будущее дочери Оливиуса Камо обеспечивала семья, детей Лео планировала забрать я, но у Лео на этот счёт имелось иное мнение. Александра Чехова дала ему чёткие указания — воспитывать Антона мог только он. При появлении родных детей Лео должен был отправить Антона жить в кадетский корпус и постараться сделать всё, чтобы дети не сблизились до определённого возраста, до того момента, пока не станут достаточно сильными, чтобы защитить себя. Но Лео не смог. Дети дружили. Сам не смог. Он попросил об этом нас. Я никогда, даже в школе, не питала тёплых чувств к Чеховым, но то, как близки были эти дети, тронуло меня.

Я чуть было не отказалась следовать последней просьбе Лео, учитывая, что и Совет во главе с Гидеоном был категорически против разделения детей, но вот Гидеон отлучился, и мне… помог всё устроить советник Блумфилд. Сейчас я понимаю, какую ошибку совершила, но тогда мне показалось это знаком свыше, знаком, отправленным самим Лео.

Годами я притворялась перед Ниной и перед остальными, что ничего не знаю, что поступаю так, как поступала, потому что волнуюсь за неё. Я притворялась и перед Джоном… так было нужно… мы отдалились друг от друга, стали ругаться. Я злилась, потому что он был прав. Прав! Я ведь прекрасно знала, что Нина пойдёт в разведку, знала, что они встретятся, но так полюбила её, по-настоящему, как родную дочь, что просто ничего не могла с собой сделать.

Нина выросла, её назначили на «Пегас», а Кристофер, наконец, прозрел. Его личная разведка выкрала документы Елены Нейтан, в которых значились планы по разработке биооружия. Елена зачем-то подстроила сыну высокий порог лояльности, затем устроила его на «Ястреб», а после потребовала, чтобы он приносил секретную информацию с КРИ. Кристофер вызвал меня, зная о моих талантах и связях, и попросил помочь, разведать обстановку.

Тогда это и случилось. Мы попались в давно продуманную ловушку. Теперь я знаю больше.

Ауро возродили и научились контролировать древнюю мутацию Аур-эсенада, что в совокупности с их умением внешне подражать всему, что видят, обрело масштабы катастрофы. Глава дворца Ак-Ауро активно участвует в этом, и наверняка в верхушках других систем есть его шпионы. Что касается «Авроры»… Человечество давно погрязло в паутине интриг Ауро. Предполагаю, что кто-то из Совета или весь Совет тесно связан с поставками рабов в систему Аурон.

Но самая важная информация не в этом. Елена Нейтан — первый удачный образец эксперимента с мутацией Аур-эсенада — дворцу Ак-Ауро требовался шпион на «Авроре», и они послали её. Елена потратила несколько лет на выяснение личной информации о Кристофере, затем она перехватила корабль с его женой и ребёнком, приняла её внешность, немного подправив лицо, и забрала сына. Настоящего сына Кристофера. То, что позже медицинская система оценила как заражение Ричарда Нейтана, было спорой Аур-эсенада Елены. Она прочно проросла в тело ребёнка, но чем старше он становился, тем сильнее было его сопротивление. Отсюда странные поступки… отсюда все его идеи…

Я понимаю, что всё это звучит как бред, но я сама видела записи, я видела исходный код и исходную внешность Елены. Ричард настоящий сын Кристофера, я в этом уверена. И я бы хотела сообщить ему это лично…'

Антон уставился на сводку состояния корабля. Он и представить не мог, как сильно ошибался, когда думал, что хуже уже быть не может.