– Хорошо, но если он ко мне сунется – ему не жить! – рявкнул Свинцов и схватился за горло.

– Лучше вам выполнить волю великого инквизитора. Ему может не понравиться ваш высокомерный тон, – сказал магистр и сделал пасс рукой.

Свинцов упал на землю и стал жадно хватать воздух.

– Видите, как хорошо жить и дышать, цените эту малость, Николай Степанович, и предупредите сына, чтобы не вздумал самовольничать.

– Я все передам, – прохрипел полковник Свинцов.

– Хорошо, всего доброго, Николай Степанович, спасибо за угощение. Вино было просто чудесное.

Когда полковник поднял голову, его гость уже покинул кабинет.

Немного придя в себя и растирая саднящее горло, Свинцов взял рабочий телефон.

– Выпускайте этого урода и установите за ним слежку, – сказал он собеседнику и повесил трубку.

«Значит, в городе будет новый инквизитор. Ну что же, Сергей Старцев, ставки в нашей игре растут», – сказал полковник и, схватив со стола бокал с остатками вина, запустил его в стену.

Утро следующего дня

– Ядрёна вошь! Муж, ты только посмотри на нашего сына. Тебя хоть не били там, в твоей тюрьме? – спросила мама, наблюдая, как я с жадностью поглощаю еду.

– Я был не в тюрьме, – сказал я.

– Ага, как же, не в тюрьме, – хмыкнул папа.

– Хорошо хоть нам позвонил, а то у тебя в холодильнике мышь повесилась, – сказала мама.

– Ага, ты еще скажи, что последний хрен без редьки доедаю, – огрызнулся я.

Мама хмыкнула и задала новый вопрос.

– Кстати, а что там твоя демонесса, не объявлялась?

– Что прям сразу моя? – смутился я.

– Нам с мамой без разницы, твоя она или не твоя. Нам уже шестой десяток.

Наши ровесники уже нянчат внуков, – сказал папа, желая поддержать маму.

– Угу, как же, внуков, я пока безработный и мне нет дела ни до каких девушек.

Мама прикрыла глаза.

– Давайте закончим с этим разговором. Когда я буду морально готов, я обеспечу вам кучу внуков, – сказал я, поднимая руку.

– Ага, как же, морально готов, и когда ты успел себе набить столько татуировок? – сказал папа, рассматривая мои руки.

– Тюрьма меняет людей, – усмехнулся я.

– Бог с ними, с твоими татуировками, женись уже, наконец, – сказала мама и хлопнула ладонью по столу.

– Мам, да на ком мне жениться? – устало протянул я.

– Нам без разницы, женись хоть на козе, но если ты не возьмешься за голову и через три месяца не приведешь к нам в дом невестку, ты лишишься нашей поддержки, – сказала мама.

Я отодвинул свою тарелку.

– Спасибо за обед, а теперь я пойду в душ, надо смыть с себя тюремную грязь, – буркнул я и направился в ванную.

Включил душ и начал смывать с себя пот и грязь.

– Сынок, открой дверь, – в ванную настойчиво постучали.

– Все нормально, мам, если ты решила, что я собрался вскрыть вены, то не надейся.

Стук тут же прекратился, похоже, папа нашел способ утихомирить маму.

В душе я провел минут двадцать. Побрившись, я провел рукой по лицу.

Судя по тому, что мне рассказывали, когда меня нашли среди обломков, я больше походил на обгоревший кусок мяса А сейчас на теле не осталось даже следа произошедшего.

Я вышел из душа и направился в комнату.

– Там тебе куча писем пришла. Посмотри, может что-то важное, – сказал папа и указал на журнальный столик.

Так, что тут у нас? Среди кучи конвертов один отличался. Серая плотная бумага и необычная марка. Вскрыл конверт.

– Что там такое? – спросил меня папа, заметив, как я изменился в лице.

– Да чушь всякая, реклама и прочая дребедень.

– Ну-ну, – сказал папа и вернулся на кухню.

Я пробежал глазами по скупым строчкам письма. Что еще за орден карающих? Какое нахрен назначение инквизитором?

В конце письма был телефонный номер и адрес. Достал телефон и пробил адрес. Агентство ритуальных услуг «Вечная жизнь». Хотя, в свете последних событий, сомневаюсь, что это прикол. Да и нет у меня друзей, которые устроили бы мне розыгрыш в стиле письма из Хогвартса. Ладно, завтра позвоню, узнаю, кто наградил меня званием инквизитора и какого хрена я должен плясать под чью-то дудку.

На улице раздался рев мотоцикла. Девушка на мотоцикле отличалась потрясающей фигурой, и я невольно засмотрелся на нее. Она остановилась на дороге и повернула голову в сторону дома. Мне из моего окна было прекрасно ее видно.

– Вышел бы, познакомился, – сказал папа, неизвестно как оказавшийся рядом со мной.

– Ага, познакомиться, думаю, она тут случайно, – сказал я.

Девушка, тем временем, опустила стекло шлема и, поддав газу, умчалась дальше по улице.

– Мы вечером уедем, но будем тебе звонить и контролировать, и постарайся не огорчать маму, – сказал папа, протягивая мне тарелку с пирожками.

– Постараюсь, – сказал я и включил телевизор.

«Загадочное убийство произошло…». Я щелкнул пультом. «Пять человек были обнаружены мертвыми на берегу озера Байкал». Пробежался по каналам и с сожалением включил местный канал. Судя по всему, за то время, пока я был под стражей, в мире добавилось проблем. Куда ни посмотри – сплошные убийства.

– Там у дома какая-то машина и парочка мордоворотов, – сказала мама.

– Это слежка. Обычное явление. Вероятно, опасаются, что я сбегу, вот и приставили несколько человек, чтобы следили за домом, – сказал я, безразлично пожимая плечами.

Прошло несколько часов, гнетущее чувство постепенно отступило, и я включил компьютер в надежде хоть немного отвлечься. Побродив по просторам социальных сетей минут двадцать, почувствовал запах гари.

– Мам, папа что, опять что-то готовит? – крикнул я.

– Нет, с чего ты взял? – донесся до меня голос отца.

– Просто гарью пахнет, – крикнул я ему.

Я прошел на кухню и выглянул в окно. Едрен-батон.

Бросился к телефону и вызвал пожарных. Накинул куртку и ботинки и побежал к дому соседки. Перепрыгнув через невысокий забор, забарабанил в дверь.

– Баб Люб, пожар!

Никакого ответа.

– Выбиваем дверь! – прокричал подоспевший отец. – Пожарные уже едут.

Хлипкая деревянная дверь слетела с петель. В доме было полно дыма.

Старушка сидела на полу в кухне и раскачивалась, словно в трансе. На полу горел огненный круг, в центре которого и сидела моя соседка.

– Тьма идёт, тьма идет.

Старушка посмотрела на меня пустыми глазницами. По ее щекам стекала кровь.

Подхватив бабку под руку, я бросился из дома.

– Вызывай скорую и полицию, похоже, ей кто-то выколол глаза.

Надсадно кашляя, мы выскочили на мороз. Крышу дома уже охватило пламя.

– Тьма идет в каждый дом, – старушка захихикала. – Тьма придет и за тобой, – ее кривой палец уперся в мою грудь.

– Да она безумна! – воскликнул отец, наблюдая, как старуха продолжает хохотать.

Наконец, вдалеке послышался вой сирен пожарных автомобилей.

Старуха продолжала хохотать и нести всякую чушь.

– Наконец-то, вон и скорая едет, – сказал отец, указывая на микроавтобус, ехавший позади пожарных.

Машины подъехали к дому. Пара минут суеты и криков, и наконец, дом начали тушить. Медики увели баб Любу в машину и сделали ей какой-то укол, после которого она перестала бредить и заметно успокоилась.

– Это вы ее нашли? – спросила меня женщина.

Я кивнул.

– Очень похоже, что ей кто-то выколол глаза, поэтому мне придется вызвать полицию.

– Вызывайте, – сказал я, внутренне сжимаясь от предстоящей встречи с подчиненными Свинцова.

Казалось бы, он работает в прокуратуре, но его контроль над полицией меня удивлял. Похоже, чернокнижников хватает и среди руководящего звена полиции. Хотя, чему удивляться? Наверно, и я ради лишнего года жизни поучаствовал бы в их ритуалах и оргиях.

– Она вас зовет.

Я дернулся и посмотрел на женщину фельдшера.

– Старушка вас зовет, – сказала женщина и указала на машину.

Я прошел в машину, где над старушкой хлопотала еще одна девушка и сказал:

– Баб Люб, вы хотели меня видеть, – и тут же прикусил язык.