— Зато лёгкая смерть.

— Думаешь? Ты пореже смотри всякие фантастические фильмы, в которых показывают, как люди замерзают в течение нескольких секунд. На самом деле, это процесс нескорый. Если сразу не умер из-за дырки в голове, то будешь это делать довольно долго, кляня всё на свете. Ха-ха! На свете!.. В космосе!.. Хороший каламбур! — и старик снова погрузился в свои мысли, а где-то через час заснул…

Наконец, мы долетели и, как ни странно, старший сын старика изволил встретить.

— Разве можно так! Почему ты себя не бережёшь! — неожиданно вслух Пернайк начал отчитывать отца. — Ведь был уже инсульт! Зачем ты вообще потащился в такую даль?

— Что сделано, то сделано, — резко ответил Хебел. — Жив, и ладно.

— А если бы что случилось серьёзное?

— Со мной был Фанух, так что беспокоиться особо не было причины, да и медицина у нас отличная.

Пернайк, наверное, понял более чем прозрачный намёк и замолчал.

— И, вообще, — продолжил старик вслух, — я Фануха забираю себе.

— В каком смысле? — поднял брови Пернайк.

— Будет моим помощником.

Теперь настала и моя очередь удивляться:

— Кем?

— Помощником. Будешь выполнять мои распоряжения и напоминать о необходимости принимать таблетки. Вдруг, нейросеть заглючит, и я забуду о необоходимости помочиться… — язвительный взгляд на сына. — И это не обсуждается. Вот помру, тогда он и вернётся в мастерскую.

Вот так неожиданно моя жизнь снова изменилась, хотя и не сказать, что совсем уж кардинально. Просто стал проводить со старичком значительно больше времени, как и тратить время на дорогу от своего дома, что, впрочем, оплачивалось. Правда, теперь Хебел стал реже выходить из дому, часто посылая в магазин меня одного. Да, несмотря на всё произошедшее, он продолжал заботиться о знакомых, давая мне тем самым определённый жизненный урок.

А вот другими вещами мне приходилось заниматься впервые. Я не про готовку, с которой Хебел и сам справлялся, а про систематизацию его архива, который представлял собой десяток пластиковых контейнеров с документами и разнообразными вещами типа давно устаревших для этого мира носителей информации. Так что пришлось ещё разбираться со всем этом, постоянно консультируясь насчёт безымянных файлов и неразборчивых записей от руки, сделанных когда-то на бумаге.

Находились в коробках даже чёрно-белые фотографии, — жуткий анахронизм для государства Бусуну-Сиха, — которые вряд ли встречаются даже на отсталых планетах. Каждую приходилось оцифровывать, а потом и реставрировать, исправляя дефекты, наделяя цветом и даже «оживляя», чтобы получились варианты, удобные для восприятия современному поколению.

А поколений у Хебела Песаве оказалось несколько: два сына, дочь, и у каждого тоже дети, внуки. Самый старший — Пернайк, женатый на Пакайи, от которой имел двух сыновей: Агаван и Джутисан, двадцати восьми и двадцати шести лет соответственно.

Второго сына — сорокатрёхлетнего Умургаха — я видел лишь однажды, да и то случайно. Он больше похож на третью супруги Хебела, как грузноватой комплекцией, так и широким лицом, кажущимся добродушным. У него четверо детей и, похоже, намечается пятый от второй жены, — девятнадцатилетней Юси, привезённой с какой-то далёкой планеты. Не исключено, что молодожён на этом останавливаться не собирается.

Была и дочь. Терсина почти сразу после совершеннолетия родила внучку Инсуаву, и, выйдя замуж за Ирида, выпускника местного университета, улетела с ним на другую планету, где родила ещё двух дочерей, развелась, вышла замуж и снова родила дочь. Контакты Хебел с ней поддерживал нерегулярные, поскольку сорокалетняя Терсина лишь недавно простила отцу его бурную негативную реакцию на первую беременность.

Инсуава, вероятно, решила пойти по стопам матери, и в свои двадцать два года являлась матерью-одиночкой с дочерью и сыном. Кто отец её детей и один ли это человек — Хебел не знает, а внучка не рассказывала, так как деда вживую никогда не видала. Собирается ли молодая женщина замуж, информации нет. Возможно, просто никто не хочет брать, так как на планете Сифатна-Малая системы Кетат-4 довольно строгие нравы, что удивительно, учитывая историю этих двух персонажей.

Таким образом, потомство Хебела Песаве представляют: два сына, дочь, девять внуков и двое правнуков. Причём, количество последних в ближайшие пару лет может удвоиться, если не утроиться. Неудивительно, что каждый из взрослых потомков имеет свои взгляды на проблему дележа наследства, что грозит вылиться если не в затяжную семейную вражду, то в нечто похожее. Этому способствует не только жадная человеческая природа, но и сложное законодательство Бусуну-Сиха, в котором наследники первой и второй очереди вступают в свои права одновременно с единственным отличием: доли у них разные. А если прибавить заморочки с клановой системой, то недовольных всегда хватает.

Теперь, когда я более или менее разобрался с этим генеалогическим древом, стала понятна задумка Хебела Песаве насчёт создания своего клана. В этом случае главный приз — мастерская — получает статус неделимого имущества, а все члены клана становятся акционерами без права передачи и продажи акций за пределы клана. Правда, после смерти старика начнутся интриги в связи с выборами нового главы клана, но это обычное дело, и на Татангге за прошедшие столетия видали уже всё.

Сейчас же Хебела заботит лишь одно — сохранение мастерской, — и этому он решил посвятить оставшиеся силы. Практически все регистрационные документы поданы в соответствующие инстанции, и примерно через месяц или два можно объявлять созыв всех родственников. Понятно, что наибольшие проблемы с прибытием стоит ожидать от дочери Терсины и её детей, так как система Кетат-4 находится в трёх световых годах.

— Было бы очень хорошо, — в задумчивости произнёс старик, — если закон объявлял наследниками лишь мужчин, как это было когда-то, но равноправие полов сыграло плохую шутку и принесло лишь головную боль. А так придётся принимать в клан внучку, которую не только никогда не видел, но и не знаю, насколько она адекватна. Вдруг, такая же шалава как и её… — тут Хебел запнулся, поняв, что сказал лишнее. — Да чего уж… — и махнул рукой. — Ты теперь и так всё знаешь, и скрывать лежащее на поверхности незачем.

Я выжидающе посмотрел на старика.

— Когда Терсина подрастала, мои мысли занимала лишь мастерская, а её воспитание было переложено на плечи жены. А у той начались проблемы со здоровьем… Я был слеп, Фанух! Это моя вина!

— Вы всё равно не могли взять на себя полную ответственность за юную дочь, поскольку в таком возрасте у девушек играют гормоны, и их настроение изменяется по пять раз на дню. Запрети вы ей что-то, то она обвинила бы вас в самодурстве и всё сделала бы назло. В любом случае вы оказались бы виноватым: в первом — потому что проглядели, а во втором — что слишком сильно контролировали. Так что подростковые душевные травмы всё равно бы появились.

— Не будь той запущенной опухоли в мозгу, то Сисила смогла бы найти нужные слова для дочери, но… — и старик в очередной раз печально вздохнул. — Вот ты не веришь в судьбу, а я считаю, что некто на меня серьёзно обиделся, или я его сильно обидел, раз три моих брака закончились так плачевно. Может, правы те, кто утверждает, что после смерти люди перерождаются, получая воздаяние в соответствии со своими прежними поступками?

— Чушь! Тогда бы самые отпетые преступники давно превратились бы в растения или камни. Но плохих людей с каждым следующим поколением становится всё больше. Где они были до этого, если количество людей постоянно растёт?

— Я тоже задумывался над этим, Фанух, — тряхнул седой головой Хебел. — И приходил к таким же выводам. Правда, один раз мне на это ответили, что на многих планетах население, животный и растительный мир периодически вымирает вследствие разнообразных катастроф. Вот их души и переселяются на другие планеты.