Пара дней на обустройство, распределение обязанностей и началась работа. Мне поручили управлять гравитационной платформой, которая не требовала сложных манипуляций. Теперь моя задача — доставлять мегалиты из карьера на строительные площадки. Иногда один цикл занимал всего час, а иногда и три, если каменщики на карьере не успевали подготавливать блоки. Но в любом случае почти девятичасовой рабочий день, проведённый под палящим светилом изматывал.

Нам вначале не сообщали в подробностях, для чего некоторые грандиозные здания строятся, но точно ясно, что не для нас. Однако мы себе тоже возводятся дома, но из мелких камней, которые оставались в карьере после вырезания больших.

Каждый из нас должен был решить, будет ли он жить в многоквартирном доме или в отдельном. Пока мы живём во тех, которые были возведены ранее прибывшими на планету людьми, чтобы нам сейчас не жить в палатках. Теперь они продолжают свою работу в других местах, а мы занимаемся дальнейшим строительством города.

Нет, это место сложно назвать городом в привычном для нас понимании. Здесь нет привычных небоскрёбов, и высота большинства домов не превышает трёх этажей. Все постройки — многоквартирные дома, магазины, административные здания и учебные заведения — строятся по типовым проектам с учётом местных условий.

Мне повезло, что этот город расположен на берегу большого озера, которое простирается на сотни километров, а ведь некоторые люди предпочитают жить в горах или в лесу. Когда всё будет готово, можно будет переехать в другое место. Ограничений на передвижение нет, и это успокаивает.

Единственное, что вызывает опасения, — это присутствие «других». Полная информация обо всём мире будет предоставлена позднее, но уже известно, что колонизация Сайяри была запланирована очень давно.

Кто такие «другие»? Много веков назад на эту территорию завозили приматов, похожих на обезьян, чтобы изучить процесс акклиматизации. Когда приматы успешно размножились, были привезены деградировавшие гуманоиды. Их сложно назвать людьми, поскольку в результате различных факторов они представляют собой образцы обратной эволюции.

Муэнья, которая и тут выполняет обязанности нашего руководителя, всегда улыбается, когда слышит это слово. Мне интересно узнать подробности, но женщина почти всегда занята и ограничивается только приказами.

«Когда популяция переселенцев значительно увеличится, будут организованы отряды для истребления деградантов», — только и сказала Муэнья, не вдаваясь в подробности, и не возвращаясь в ближайшие месяцы к этой интригующей теме.

Меня же больше волновало другое. И даже не то, что я неразумно поселился в одной квартире с Мапенци и Мремой, решившими стать парой. Да, немного раздражают их ночные охи и ахи, но не так, как осознание, что «базовые потребности», упомянутые Муэньей перед заключением контракта, действительно оказались базовыми. В том смысле, что я даже посетить местный магазинчик не могу, поскольку на счету ровно ноль.

Неожиданно пришла мысль понаблюдать за другими переселенцами из нашей группы и таким образом вычислить таких же бедолаг. Но пока результатов нет, поскольку после работы хотелось только завалиться на кровать и ничего не делать. И как у моих соседей хватает сил на ночные потрахушки?

Не мудрствуя лукаво, я задал этот вопрос Мапенци, когда Мрема ушла поболтать с подружками.

— Мы тебе мешаем? — удивился мужчина, будто никогда не предполагал подобное.

— Не то, чтобы мешаете…

— А сил хватает потому, что импланты на выносливость поставлены обоим.

— Вот оно что! — хлопнул я себя по лбу. — Да, надо было его брать, а не на увеличение ловкости. Мы же все за месяц пребывания взаперти отвыкли от физических нагрузок, пусть и незначительных, но я отчего-то подумал, что ловкость предпочтительнее.

— То есть, ты решил, что на тяжёлой работе сила или выносливость нужна в меньшей степени, чем ловкость? — усмехнулся Мапенци. — Ничего, поднакопишь денег и купишь себе соответствующий имплант. Конечно, больно смотреть, как ты ограничиваешь себя во всём, но тут уж ничего не поделаешь. На нынешней работе много денег никто не получает, так как высчитывают стоимость имплантов, но если хочешь совет от умудрённого жизнью человека, то иногда балуй себя хотя бы энергетическим батончиком или шоколадкой.

— Да, спасибо, — кивнул я. — А ты, значит, не копишь?

— Нет, не вижу смысла доводить себя до истощения. Когда строительство основной очереди зданий закончится, то нам предложат другую работу, и мой имплант на интеллект заставляет надеяться, что заработная плата будет тогда не в пример выше.

— А с другими поселенцами ты общаешься? Что они думают по этому поводу?

— И тебе, Фанух, тоже надо налаживать контакты. Муэнья как-то оговорилась, что наши нейросети ведут интересную статистку, — сказал мужчина, ожидая от меня логичного вопроса.

— Что за статистика? — не стал я разочаровывать собеседника.

— Коэффициент социального одобрения! Чем больше человек взаимодействует с другими людьми, тем коэффициент выше. А ещё есть коэффициент общественной полезности, вот только я не понимаю, для чего он.

Я сделал вид, что задумался, поскольку сразу после установки деки и имплантов решил не показывать свой реальный уровень интеллекта. Пусть все думают, что он находится в пределах средних показателей, что недалеко от истины, так как подготовка на заданный уровень продолжится долго. А вот Мапенци, несмотря на его жизненный опыт, видимо так и не понял, что слишком умных часто не любят.

— Возможно, собирается и другая статистика, — продолжил собеседник, — но и этих двух показателей достаточно, чтобы по возможности как можно больше контактировать с людьми.

— Благодарю за совет! А где-то на эти коэффициенты посмотреть можно?

— Нет. Они доступны лишь руководителю группы и, наверное, её начальству.

Ещё раз поблагодарив за информацию, я вышел на улицу. Нет, не для того, чтобы резко начать всем улыбаться и болтать о пустяках, как, наверное, подумал Мапенци, а просто подумать, не отвлекаясь на шумы, производимыми соседями из прилегающих квартир, вернувшихся с работы.

Какие мысли вертелись в моей голове? Первая касалась возможности приработка. Вторая — взлома хранилища, где хранится скрытая от обычных переселенцев информация. Впрочем, со вторым надо быть осторожнее, так как от меня наверняка ожидается нечто подобное. Да и эти все коэффициенты пока ничего не решают. Они не могут быть большими, так как мы проживаем и общаемся в новых условиях очень недолго. К тому же я не очень люблю взаимодействовать с другими людьми. Социофобия? Да, возможно. Это болезнь многих компьютерщиков. Вот в сетевых играх общаюсь прекрасно, но стоит увидеть живого человека…

Значит, что? Значит, первоочередные силы следует бросить на поиск дополнительной работы, приносящей реальные деньги. И где это сделать? Точнее, у кого узнать? А почему не спросить у самой Муэньи?

Окрылённый таким простым вроде бы решением, я выбрал в списке имеющихся контактов руководителя группы и послал сообщение с пометкой: тип важности ‘незначительный’. Пусть думает, что совсем не тороплю с ответом. Оглядевшись, отправился на спортивную площадку, где часто видел кучкующихся поселенцев. Всё-таки, общаться с людьми действительно надо.

Там развлекались какой-то разновидностью волейбола и, очевидно, имеющееся большое количество игроков всех устраивало. Присел поблизости и стал наблюдать за отдыхающими игроками и болельщиками. Примерно через час я смог распознать несколько сложившихся парочек. Неудивительно, что люди, просидевшие множество дней чуть ли не взаперти, сумели перезнакомиться и определиться со своими симпатиями.

Более того, начали определяться и лидеры мелких групп. Как и ожидалось, одним из таковых оказалась рыжеволосая Нефима Мостана, являющаяся сейчас капитаном одной из команд. Капитаном другой оказался Халак Канджанан, накаченный симпатичный тридцатилетний блондин. Неудивительно, что он привлекал всеобщее внимание, особенно среди женщин. Могу поспорить с кем угодно, что эти два человека сейчас не просто руководят спортивными командами, но и соревнуются между собой, выстраивая вертикаль и горизонталь социальных отношений.