Тех крох, что остались, хватило лишь на взятку ректору вуза, в результате чего я смог продолжить обучение. Я был благодарен матери, но все последующие годы она по нескольку раз в год напоминала, что если бы не её доброта, то самое большее, на что бы я смог рассчитывать — завербоваться в армию и в итоге погибнуть как отец.

Учёба давалась мне нелегко, ведь школа дала мне только базовые знания, и это было заметно по весьма среднему уровню образования. Но не это было самым трудным. В нашей группе престижного вуза было полтора десятка обеспеченных студентов. Если бы они общались только между собой, то можно было бы подумать, что всё хорошо. Но нет, они часто снисходили до простых людей, то есть до нас, студентов из обычных семей, и изощрённо нас третировали.

Когда я приходил домой после очередного дня, моя младшая сестра Бахана, которая младше меня на два года, часто жаловалась, что ей не светит хорошее образование, потому что все деньги достались старшему брату. Чтобы избежать нервотрёпки я начал работать по вечерам, что несколько ухудшило мою успеваемость. Мне приходилось не только тяжело работать, но и постоянно искать другую, более прибыльную работу, что в городе с населением в двадцать миллионов не так просто.

Сестре удалось поступить в вуз, пусть и не такой престижный, как мой, но спустя несколько месяцев она забеременела и, выскочив замуж, уехала с мужем в дальний регион, где ещё продолжали выплачивать северные надбавки.

Прошло десять лет, как я последний раз видел отца. Закончив обучение, начал копить деньги, отказывая в элементарном, чтобы получить сумму, достаточную на годовую аренду комнаты-студии в соседнем доме. Дефицит жилья в городе настолько высок, что первоначальный взнос редко когда меньше годовой оплаты. Наконец я смог уйти из квартиры, где прожил всю жизнь, и начать думать о себе. Купил компьютер и увлёкся сетевыми играми. Появились новые друзья и интересы, в том числе и политические. Теперь я стал замечать, что жизнь в государстве далеко не сахар, и если бы не наш мудрый президент, то всё скатилось бы в каменный век.

Да и вообще на планете сложилась непростая ситуация. Страны, ранее враждовавшие, начали объединяться в союзы, а бывшие союзники становились непримиримыми врагами. То тут, то там вспыхивали войны, и миллионы вынужденных мигрантов пытались найти лучшую жизнь в других странах, причём далеко не соседних.

Чем сильнее анализировал ситуацию, тем больше приходил к пониманию, что жизнь с каждым годом всё более и более неопределённая. В государственных СМИ регулярно сообщается, что жизнь населения становится лучше во всех аспектах, но реальность говорит об обратном. Однако нельзя сказать, что граждане и сами не прилагают усилий для развития страны.

В последнее время в интернете активно распространяется информация о различных инцидентах с участием мигрантов из соседнего государства Нчизакузи, которое когда-то было частью нашей страны, но после непродолжительных военных конфликтов всё же обрело независимость.

Странно. Они стремились жить отдельно, но теперь тысячи этих «освободившихся от колониализма», как их называют в СМИ, всеми возможными способами пытаются пересечь нашу границу, чтобы закрепиться и найти работу. Некоторые действительно стремятся начать новую жизнь, но большинство хотят лишь быстро заработать. Воровство, насилие и употребление запрещённых веществ и раньше были проблемами нашего государства, но теперь их стало гораздо больше.

— Давай выпьем? — отвлёк меня от работы Ньяно, который, как он выразился, «заскочил на минутку».

Он был одет, как обычно, небрежно, а недельная щетина не добавляла парню привлекательности.

— Ты и так часто злоупотребляешь алкоголем, — ответил я ему с недовольством, но не отказался.

Мне пришлось встать со стула и подойти к полке с металлическими банками, которая стояла у дальней стены. Я специально поместил их подальше, чтобы не поддаться искушению выпить, как только появится такая мысль.

— У тебя только дешёвое пиво! — скривился Ньяно, но взял банку и сразу выпил половину. — Кислятина!

— Тебе никто не запрещал принести своё, — снова поморщился я, но это замечание не произвело на моего друга никакого впечатления. — Чего припёрся?

— Читал? — на лице Ньяно появилось возбуждение, но было трудно понять, вызвано ли оно действием алкоголя и запрещённого вещества или чем-то ещё.

— Что? — я закатил глаза.

— Сейчас! — гость без разрешения сел за мой компьютер и начал что-то набирать в поисковой строке, периодически промахиваясь мимо клавиш. — Вот это…

Пришлось подойти почти вплотную и прочитать текст: «Программа ‘Переселенец’ — это шанс для тех, кто устал от бессмысленной жизни! Это возможность для человека, родившегося не в том месте и не в то время! Свяжитесь с нами, и мы всё расскажем в подробностях…»

Я оторвал взгляд от экрана и посмотрел на друга, который едва не подпрыгивал от нетерпения.

— Очередной бред и замануха! — поморщился я. — Наверное, секта. Пусть спецслужбы разбираются.

— Глупец! — Ньяно тихонько постучал пальцем по моей голове. — Ты даже половину не прочитал.

— Ну, если ты так настаиваешь, — я пробежался глазами по тексту.

«Заявки на участие в программе ’Переселенец’ принимаются только от адекватных граждан Мамурути, отдельных жителей Союза Улайских государств, Ваменко и Манеканского Пакта. Никаких денежных взносов не требуется!»

— Вот! — Ньяно торжествующе поднял палец вверх. — Мы, оказывается, избранные!

— Я бы даже рядом не сел испражняться с улайцами и манеканцами.

— Потому что ты ксенофоб и патриот до мозга костей, — теперь настала очередь морщиться моему другу. — А я люблю всех… Почти всех… Кроме нчизакузинцев, неуси и, не к ночи будь упомянутых, нгоци.

— Хороший каламбур! — против воли сказал я. — Ночь и нгоци очень похожи своей темнотой.

— Настолько похожи, что нгоци ночью не заметишь, если они не покажут зубы.

— Давай всё-таки без расизма! Что касается этой программы, то я вижу только обман или секту. Впрочем, обман и секта всегда идут рука об руку.

— Не уверен, — покачал головой Ньяно и подошёл к заветной полке, чтобы взять ещё одну банку. — Секты всегда деньги из людей тянут, а тут прямо написано, что ничего такого не требуется.

— Это до первой встречи, а потом начнут всякие там нейролингвистические программирования.

— Вряд ли, — ответил парень. — А вот пиво у тебя, я точно знаю, плохое.

— Ага… Поэтому ты и третью банку возьмёшь, — согласился я.

— А что делать, если душа просит? — спросил Ньяно с искренним лицом. — Ладно, раз тебе жалко, пойду домой.

— Иди, — махнул я рукой. — Плакать не буду.

— Ну-ну, — не обиделся друг, помахал в ответ и ушёл.

Мой взгляд снова упёрся в объявление. Что-то в нём было странное. Почему такой странный список людей, которым предлагают непонятную программу? Куда переселяться? На планете осталось мало свободных мест, в основном горы, но и там почти всё занято. В полярные шапки? Но при почти постоянных минус двадцати градусах выжить мало кто сможет.

Я подошёл к своему новому холодильнику, купленному неделю назад, и достал бутылку хорошего вина. Да, из порошка. Но даже дорогое пиво уже делают не из натуральных ингредиентов. Налил в стакан, понюхал, сделал глоток и поставил на стол. Пусть немного нагреется, и аромат раскроется. Ха-ха!

Сел за компьютер и уже хотел было закрыть браузер, чтобы поиграть в «Морской бой», но передумал, заметив под прочитанным объявлением адрес популярного мессенджера с как бы двухсотпроцентной защитой протокола. Якобы, ни одна спецслужба пока не взломала его шифрование.

Неожиданно для самого себя скопировал адрес, открыл мессенджер, вставил в поисковую строку и оказался на канале «Переселенец».

Страница удивила. Я ожидал увидеть вдохновлённое лицо основателя или обещания вечной жизни, но там была только унылая строка «Ответы на часто задаваемые вопросы».