У Олега неожиданно вспотели ладони.

На циновках восседали три человека, обмотанные в такие же широкие полотенца, но с полосками других цветов, и с лёгким удивлением взирали на иноземца.

— Кто ты? — вопрос задал лысый тощий старичок, сидящий слева.

— Я Олегус Игумнов, личный дворянин государства Дравгон и дворянин государства Мэ-Тэн-А.

Было совершенно непонятно, какое впечатление этот ответ произвёл на сидящих.

— Ты нарушил закон, согласно которому аджнаб не может заходить в наши храмы молиться.

— Я и не молился! Я передал свою благодарность богу через жреца.

— Ты произнёс молитву, да ещё и на священном языке!

— Я произнёс текст молитвы, но не молился. А вот в том, что я поправил произношение жреца, отрицать не буду.

— Ты хочешь нас убедить в том, — подал голос пожилой одноглазый мужчина справа, — что делаешь различия между непосредственно молитвой и прочтением текста молитвы?

— Да, — кивнул Олег. — Это как читать в книге чьи-то слова, но не быть их автором.

Жрецы поиграли в гляделки друг с другом.

— Хорошо, — сказал мужчина, сидящий в центре. — Обвинение в молитве, совершённой в храме, снимается. Что ты скажешь насчёт использования священного языка?

[Подумай хорошенько, прежде чем ответить!]

Но Олег уже открыл рот:

— Я лишь хотел, чтобы богу моя благодарность дошла неискажённой. Мне не пришло бы и в голову обидеть жреца.

— Почему ты считаешь, что твоё знание нашего священного языка правильное?

— Если оно неправильное, то как жрец понял, что я говорю?

Сидящие снова переглянулись.

— Эй, стража! Приведите жреца Анхера Талаша.

Потянулись мучительные минуты ожидания. Наконец, послышались приглушённые звуки, и вскоре в комнату вошёл вчерашний жрец.

— Какую благодарность, младший брат Анхер, стоящий тут аджнаб пожелал передать через тебя богу Мусафлю? Перескажи её дословно.

— Старший брат Варишт, он сказал, что благодарен богу Мусафлю за то, что смог пережить войну, плен и долгое путешествие по пустыне и морю.

— И как ты её передал нашему богу?

Младший жрец сглотнул и начал произносить фразу на языке саф. Сидящие переглянулись.

— Хорошо, младший брат Анхер, ты можешь идти, — кивнул сидящий посередине мужчина. — А теперь, аджнаб, твоя очередь произнести текст молитвы.

Все трое внимательно выслушали Олега и в очередной раз уставились друг на друга.

— Как и где ты выучил священный язык саф?

— Один раненый путник, которого я лечил, в благодарность давал мне уроки.

— Где это произошло?

— В Дабасуне.

— Ты аптекарь?

— Нет, — помотал головой Олег. — Хотя я лечил как лекарствами, так и руками.

— Руками? Как именно?

— Я прикладывал руки к телу и больные органы излечивались.

— Кто тебя научил такому лечению?

— Передалось от отца, а ему от его отца.

— Что дальше произошло с тем раненым?

— Он пошёл своей дорогой.

Наступила долгая пауза.

— Ты можешь выйти в храмовый двор и насытиться остатками еды, — произнёс Варишт. — Под присмотром стражников, конечно. Наше решение тебе огласят позже.

Дверь за аджнабом закрылась, и в комнате опять нависла тишина.

— Что скажете, братья? — наконец подал голос Варишт.

— Со всей очевидность понятно лишь одно, — ответил лысый старичок. — Обучение священному языку жрецов низшего ранга поставлено из рук вон плохо. Да и их учителя, скорее всего, знают его недостаточно.

— Это всеобщая проблема, брат Патала. О ней знают все, кому надо, но нет воли для принятия решения. А ты, что думаешь, брат Эканх? — Варишт чуть повернулся влево.

— Я думаю, что тот раненый путник был послан нашим богом, и таким образом Мусафль решил дать жителям других государств знание о священном языке, — медленно произнёс одноглазый.

— Ты говоришь опасные вещи, брат.

— Если этого хочет Мусафль, то всё остальное не имеет значения.

— Боги, — нахмурился Варишт, — никогда не побуждали к распространению нашей веры в другие государства.

— Я не говорю про распространение веры, — покачал головой одноглазый. — Я говорю про дар понимания нашего священного языка. Если этот аджнаб на самом деле лечит руками, — а мы знаем, что такой божественный дар действительно может быть, — то нет никаких препятствий и для познания языка саф.

— Ты прав, брат Эканх, — наклонил голову Патала. — Если человек благословлён одним богом, то нет препятствий для получения благословения от другого бога. Может, этот аджнаб — посланник?

— И какое он несёт послание? — бровь Варишты чуть приподнялась.

— Никто не может познать замысел божий, брат, если не является получателем, — лысый развёл руками.

— Хорошо! Этот аджнаб не имеет своего угла, как сказал младший жрец Анхер. Мы разрешим чужеземцу пожить в храме. В любом случае, лучше держать его поблизости. Как знать, может Мусафль приоткроет завесу своей тайны в отношении этого путника…

Олег с аппетитом поедал остатки еды, не обращая никакого внимания на пристальные взгляды охранников. Раз неизвестно, что ему скажут судьи, то хотя бы живот будет сытым.

[Говорят, перед смертью не надышишься]

~ Типун тебе на язык, Инна!

[Я пошутила. Если тебя хотят приговорить к казни, то не отпустили бы набивать пузо]

~ Мне тоже показалось, что те жрецы вполне здравомыслящие ребята без фанатичного огня во взоре.

[Остаётся надеяться, что ты сумел удивить, и теперь они не могут прийти к единому мнению. Вон, смотри… Один из них приближается]

Олег поднял голову и увидел одноглазого. Да, уж, нашли кого послать.

— Аджнаб Олегус Игумнов! — с некой торжественностью в голосе произнёс главный жрец. — Мы представляем тебе право проживать на территории храма. Мы не ставим пока никаких условий, но надеемся, что ты откликнешься на некоторые нужды, которые могут возникнуть. Конечно, ты имеешь свободу передвижения по городу, но воздержись от далёкого путешествия куда-либо ещё.

— Могу я узнать, почему?

— Мы хотим поставить в известность первого жреца, а для этого требуется время.

— Я могу делать всё, что захочу? — решил уточнить Олег.

— Если это не противоречит закону, то за пределами храма можешь, — кивнул Эканх. — На территории же имеются определённые правила, которые нарушать нельзя. Вот тебе кулон, указывающий, что ты находишься под защитой храма бога Мусафля.

— Благодарю! — иноземец сложил руки перед собой.

— Пойдём, я покажу твоё временное жилище. Келья небольшая, но это лучше, чем вообще ничего. Некоторые наши братья живут в подобных всю свою жизнь. Ты можешь обращаться ко всем жрецам храма с вопросами, и они помогут тебе. Наверняка, тебе понадобится помощь в обучении медитации. Не упускай такую возможность, аджнаб, обрести мир в своей душе.

Олег поднялся и последовал за главным жрецом в дальний угол, где было понастроено множество келий.

— Займёшь вот эту, ближайшую. Таким образом ты не будешь никому мешать.

— Благодарю, но я пока не понимаю, чем могу отплатить.

— Нельзя вести речь об оплате, — нахмурился Эканх. — Ты делаешь добро, но далеко не каждый отвечает тем же. Мы должны стремиться к равновесию. Благие деяния идут от сердца, а не потому, что кто-то помог. Присядь, ибо сейчас я скажу важные слова.

Олегу ничего не оставалось, как начать слушать.

— Мудрость нашей религии — в стремлении делать добро всегда не потому, что кто-то об этом узнает и пожелает отблагодарить тем или иным способом. Живя праведно, ты укрепляешь путь к собственной будущей лучшей жизни. А когда делаешь зло, то разрушаешь этот путь. Даже если просто не стремишься к добру, то уже причиняешь некий вред, поскольку всё в этом мире стремится к разрушению. Это один из столпов веры, который верующий должен вспоминать утром. Когда наступает ночь, то каждый должен вспомнить, что сделал не так в течение дня, с тем, чтобы стараться не совершать подобных ошибок в будущем. Нет предела совершенству, но можно к нему стремиться. Ты понял?