[Не забывай, что твои враги находятся в городе, и никто не знает, что им придёт в голову, когда увидят тебя живым. Предлагаю купить еду не на базаре, а у какого-нибудь жителя. Это выйдет дороже, но безопаснее. Заодно, можешь попытаться снять угол. На постоялых дворах тебя тоже могут искать]

~ Я так и собирался поступить.

[Верю, верю]

~ Не надо ёрничать. Сейчас отдохну и пойду на поиски.

С тех пор как придумали деньги, неразрешимых проблем почти не осталось. В этом Олег убедился через час, когда устраивался в углу одной из лачуг, в преизбытке возведённых на городских окраинах по тяп-ляп технологии. Две ночёвки с едой обошлись в четыре монеты. Дороговато, конечно, но Инна дело говорила, что надо переждать шухер. Ещё три монеты ушли на лохмотья, старые, конечно, но теперь бывшего раба не узнать, так как в комплект одежды любого местного бродяги входит обязательное покрывало на голову, защищающее от солнца.

Что же касается высокого роста, бросавшегося ранее в глаза на фоне мэ-гидов, то Эллагус часто посещают кочевники, а они тоже не лилипуты. Жаль, что нет зеркала, чтобы оценить перевоплощение.

[Если купить какое-нибудь тёмное масло и намазать им руки, ноги и лицо, то кожа посмуглеет, и с надетой маской от пылевых бурь станешь другим человеком. Возможно, что примут за степного отщепенца, изгнанного из клана за проступок]

~ Как вариант, — не стал спорить Олег. — Но лучше здесь не задерживаться и попытаться уплыть во Флиноч. Мумед рассказывал, что там столько людей, что по городским улицам не пройти из-за толкотни.

[Не забывай, что мирный с виду корабль может оказаться пиратским, а дружелюбные моряки — кровожадными разбойниками. Да и вряд ли здесь существуют пассажирские рейсы]

~ Но как-то же люди переплывают море! Надо будет спросить у хозяина лачуги. Он такой древний, что, наверняка, многое повидал и немало знает.

Старик Трамп, — это имя немало повеселило Олега, — смог ответить на почти все вопросы своего странного постояльца. Регулярных пассажирских рейсов между Эллагусом и Гундакалом, ближайшим флиночским портом, действительно нет, но раз в пять-десять дней приходит одно, а то и несколько, торговых кораблей, временно наняться на которые вполне возможно. Некоторые бедные местные жители, которые устали от жаркого климата и песчаных бурь, так и делают.

— Но большинство из них возвращаются, — грустно ухмыльнулся старик. — Здесь люди живут бедно, но свободно, и всегда можно каким-то образом заработать на жизнь. За морем же работу найти трудно. Там хороший климат и люди размножаются как тушканчики в степи. Из-за этого многие вынуждены спать прямо на улицах, чего в Эллагусе никогда не увидишь. Мы бедны, но каждый может понаделать глиняных кирпичей и построить себе домишко, за который городские власти даже плату не взымут.

Олег удивился услышанному, поскольку Мумед о такой местной особенности никогда не упоминал.

— Поверь, что даже моя лачуга покажется многим флиночцам если не дворцом, то чем-то похожим.

— А мне один торговец-бродяга говорил, что лучшего места для жизни и не сыскать, чем за морем… Что когда накопит деньги, уедет во Флиноч, возьмёт жену и наложницу, а то и не одну.

— С деньгами везде можно неплохо жить. Вот только где их найти, монеты-то? — прошамкал беззубым ртом старик. — Достойную работу за морем за морем найти сложно. Я, когда был молодым, занимался ловлей жемчуга и мог накопить денег… Но всё спускал на женщин… Этих жадных тварей, высасывающих монеты, словно брюшные черви жизненные соки.

— Ловлей жемчуга? Я слышал, что много десятилетий назад этот промысел был очень популярен у здешних берегов. Именно поэтому Эллагус и разросся в таком пустынном месте. Но моллюсков быстро выловили, и теперь их почти не найти.

— Так и есть, чужеземец, — покивал лысой головой Трамп. — В прежние времена пустыми раковинами было засыпано всё побережье. Нужно было надевать закрытую обувь, чтобы не порезать ноги. А раковины, если ты не знаешь, тоже хороший товар… Из них раньше делали столько украшений… — и старик закрыл полуслепые глаза, вспоминая молодость. — И по этому богатству ныряльщики ходили, как по обычным камням… настолько ценными были жемчужины. Нет теперь ни того, ни другого… Знал бы, построил себе дом без окон и дверей и засыпал бы раковинам всё внутреннее пространство на будущее.

Олег слушал и не перебивал.

[Вижу, ты строишь планы]

~ Это очевидно же! Особенно тебе. Если я могу долго плыть в воде, то и нырять тоже смогу.

[Старик сказал, что моллюсков теперь нет, так как их выловили]

~ Думаю, что какие-то должны сохраниться. Даже несколько десятков хороших ныряльщиков не смогут поднять на поверхность все раковины.

[И ты хочешь до конца уничтожить популяцию моллюсков? Знаешь, сколько нужно вскрыть раковин, чтобы найти хотя бы одну жемчужину? Нет? Спроси у старика]

— Слушай, Трамп, а не научишь ли меня своему старому ремеслу? — Олег даже пододвинулся поближе. — Жаль будет, если твой опыт пропадёт. Наверняка же ты знаешь какие-то особенности, секреты.

— Какой толк в этих секретах, если раковин тут нет?

— Мне просто интересно. Ты всё равно целыми днями сидишь в доме. Я дам тебе пять монет, а ты расскажешь всё, что знаешь.

— Пять? В молодости за среднюю жемчужину мне сулили не менее десяти. А тогда на одну монету можно было купить не в пример больше, чем сейчас.

— Тогда… Тогда… — Олег не знал, что ещё может предложить. — Тогда если я найду жемчуг, дам тебе десять. Кстати, а сколько надо вскрыть раковин, чтобы найти одну?

— Одну? — старик усмехнулся. — Если маленькую, то раковин сорок или пятьдесят. Но ты не найдёшь здесь место, где лежат с полтысячи раковин. Ладно, ты прав. Никому не нужный, я доживаю свои дни и почти не выхожу из дому. Как знать, может ты действительно что-то найдёшь и будешь потом всю свою жизнь вспоминать обо мне, благодаря богов за эту встречу. Может, они сжалятся надо мной и дадут переродиться в сына богача. Дай монету, я пошлю соседского мальчишку на базар за едой. За ужином я тебя научу тому, чего ты не узнаешь и за горы ныряния.

Ловцы жемчуга у побережья Эллагуса в те давние времена объединялись в артели по десять-двадцать человек, — по два в одну лодку. Перед отплытием на промысел они собирали большие камни на берегу, и прыгали с ними в воду, чтобы быстрее погружаться на дно. Наиболее богатые и опытные ныряльщики закупались ещё хорошими канатами, которыми степняки ловят лошадей. К одному концу крепили себя с холщовым мешком, а к другому — поплавок, указывающий товарищу в лодке, момент, когда надо вытаскивать.

Собранные заранее камни были не абы какие, а белые. Ими на дне отмечали места, где уже собраны раковины. Обычно новички складывали в мешки всё, что найдут. Наиболее опытные жемчуголовы искали особенные, — поросшие морской зеленью и толстые. В них-то самые большие жемчужины.

Но такая примета относилась к моллюскам, живущим к северу от Эллагуса. У них жемчуг полностью белый или с небольшими прожилками. Если же плыть на юг, то там моллюски другие, и жемчужины розоватых оттенков. Признаки, указывающие на наличие жемчужины, тоже другие — бороздки на наружной стороне раковины. Их длина может указать как на наличие, так и на размер.

Говорят, что если плыть ещё дальше, то можно встретить и зеленоватые, но Трамп видел такие лишь несколько раз в жизни. Не исключено, что имеются и другие цвета, и из-за их редкости, жемчуг сразу везут во Флиноч или в Мэ-Тэн-А, дабы не продешевить на продаже.

Когда раковин в море стало значительно меньше, некоторые ловцы начали было очень осторожно вытаскивать жемчужины, отпуская после этого моллюсков обратно, в им одним известные места. Но даже это не помогло, и жемчужный промысел прекратился более десяти лет назад. Лишь изредка на базаре можно найти у торговца полудюжину жемчужин, да и то он, как убедительно заверяет, не знает место вылова. Может он, привозной с западного побережья или откуда-то ещё. Хотя, зачем привозить жемчуг сюда, в небогатый город?