Мой взгляд остановился на портрете Верховного Правителя, висящем на стене. Неужели он где-то ошибся? Неужели?! Я всегда верил, что у него есть хитрый план на все каверзы Союза Улайских государств и не только. Почему же в стране такая напряжённая обстановка? Когда в новостях появлялись сообщения об арестах директоров заводов, я радовался — наводится порядок. Но теперь арестов становится всё больше, и конца им не видно. Почти каждый день СМИ сообщают о том, что одни наворовали миллионы, а другие — миллиарды. И только Дунит Малав улыбается нам с экранов.

Может быть, я ошибаюсь, и всё идёт по правильному пути? Может быть, я слишком мал, чтобы понять глубокий замысел нашего лидера? А что если…

Моя рука сама собой зажала рот, хотя я и так не издавал ни звука.

Мыслепреступление?!

В одной старой, потрёпанной книге без обложки, которую я нашёл на складе бытовых отходов, куда раз в пять дней отношу мусор, мне встретилось это ранее незнакомое слово. Я не сразу понял его значение. А теперь…

Как можно совершить преступление в мыслях? Мысли ведь неконтролируемы, как и сны! Разве можно привлечь к ответственности за сон, в котором происходит что-то неприличное?

Я потряс головой, словно пытаясь очистить свой разум от всего неправильного и противозаконного. Затем встал, подошёл к портрету Правителя и повернул его лицом к стене. Вернулся на стул. Посидел немного. Снова встал, снял портрет и положил его в мусорный пакет у двери.

Огляделся. Хорошо, что комната небольшая, и до всего можно легко дотянуться рукой. Как люди могут жить в огромных квартирах с отдельными санузлом и кухней? Как они там находят нужные вещи? Можно же просто заблудиться в трёх или даже четырёх<…>

<…>не дают покоя проблемы моей сестры. Мать слишком снисходительна к своей дочери и пытается помочь ей за счёт других людей, в том числе и за мой счёт. Её аргументы кажутся мне абсурдными: я проживаю в отдельной квартире, а сестра не может себе этого позволить, потому что воспитывает двоих детей. Простите, но почему она сначала ушла от одного мужа, а потом от другого? Почему она не осталось жить в квартире, приобретённой на общие с мужем деньги, а оказалась в таком положении?

— Вот и дай ей возможность пожить отдельно, сынок, — в очередной раз повторила мать. — Ты переедешь ко мне, а она с детьми будет жить в твоей квартире.

— Подожди, — я решил раз и навсегда закрыть эту тему, поскольку ранее даже не хотел вникать в услышанное. — Какой в этом смысл? Она может снять такую же однокомнатную квартиру в моём доме за те же деньги. Кажется, на двадцать седьмом этаже сейчас сдают…

— Двадцать седьмой этаж? Это слишком низко. Там воздух грязный.

— Не такой уж и грязный. Обычно смог не поднимается выше двадцать второго этажа.

— Но ведь за неё придётся платить! — выдвинула ещё один аргумент мать.

— Не понял… — удивился я. — За всё надо платить.

— Что непонятно? Ты будешь жить у меня. Мы отлично разместимся на двух кроватях, а она с детьми будет жить в твоей квартире. Какая разница, за что платить?

— Подожди… — продолжал тупить я. — Вы обе хотите, чтобы я оплачивал однушку, но жил с тобой? А за что будет платить сестра?

— У неё же дети! Она не может оплачивать такую большую квартиру! Вот, поэтому и хочет, чтобы ты переехал ко мне и облегчил е бремя, — как маленькому объясняла мне мать.

— И что я буду оплачивать? — всё больше удивлялся я.

— Свою квартиру и половину моей. Да, сынок… Ты же будешь занимать половину моей однушки.

Я впал в замешательство и не мог поверить, что этот разговор происходит на самом деле.

— Насколько я знаю, законодательство обязывает отцов-алиментщиков оплачивать половину стоимости проживания своего ребёнка, — мне хотелось донести до матери правду об этой стороне жизни. — Таким образом, от двух мужей сестра получает деньги, которых вполне хватит на оплату целой однушки, пусть и не в очень хорошем месте!

— Сынок, продукты сейчас очень дорогие. Дети быстро вырастают из одежды, да ещё и постоянно её рвут. Все деньги от алиментов уходят на самое необходимое, и на оплату жилья ничего не остаётся.

— Если у сестры нет денег, то почему в социальных сетях она чуть ли не каждую декаду выкладывает фотографии с новыми нарощенными ногтями и ресницами? Почему она посещает спа-салоны и другие подобные места?

— Так она же женщина и должна выглядеть хорошо! Детям некомфортно, когда их мама страшная и…

Я выключил телефон. Почему жизнь не справедлива к<…>

Эпопея с заменой фильтров растянулась на весь день. И зачем столько фильтров размещено в самых неудобных для монтажа местах? Неужели нельзя поставить один главный? Это же удобно! Олег всё больше убеждался, что это убежище спроектировали самоучки-любители, мнящие себя профессионалами. Да, таковых он видел немало на своей прежней работе, когда бывшие студенты, усевшиеся за офисные компьютеры, сразу начинали важно именовать себя не просто инженерами, а конструкторами, при этом откровенно путаясь в таких простых словах как винт и болт.

— …Не обижайся, но я с тобой не согласен! — в который раз повторил Отто.

Олег тоже устал спорить. Да и, собственно, их дискуссия была чисто гипотетической, в которой мужчины, как им поначалу казалось, просто размышляли о будущем. Но неожиданно оказалось, что каждый имел свой собственный взгляд на развитие событий, и дело дошло чуть ли не до разговора на повышенных тонах.

Всё началось с высказывания Отто, что от силы паре десяткам людям получится установить ИНН-системы, и если это дело отложить хотя бы лет на сто, то велик шанс, что кроме них двоих «магией» никто овладеть не сможет. Просто гель в итоге высохнет в своих металлических капсулах, как это стало ясно, когда они оказались в «предбаннике» убежища.

Олег же настаивал к том, что все запасы ИНН-систем следует постараться растянуть как можно дольше, поскольку передавать наследство потомкам, оставшимся без уникальных способностей, не хочется.

— Заглядывать так далеко по времени нет смысла, — Отто решился снова высказаться. — Работающая техника столько точно не выдержит, а наладить производство сложных дроидов у нас не получится хотя бы из-за отсутствия на складах необходимого количества узлов и деталей.

— В истории моего мира с начала производства обычных паровых котлов до полётов в космос прошло чуть более двух веков, — пытался парировать Олег. — Так что даже при нашей жизни с помощью уже известных технологий это время можно сократить лет на сто.

— Не будет никаких ста лет, — устало ответил пожилой маг, — поскольку на продвижение ощутимого научно-технического прогресса потребуется уйма людей. А где их взять? Чем их кормить, и где они будут жить? Против нас ополчатся все королевства, ибо каждый монарх захочет заполучить неизвестные ранее технологии. Они просто массой задавят, когда увидят нужду в объединении. Да, потом разругаются, но мы этого уже не увидим. Неужели, ты согласен убить миллионы чужих людей, чтобы оставить жить паре тысяч своих?

— Нет, не готов, — плечи Олега опустились.

— Хорошо, давай тогда рассмотрим такой компромисс: никакого массового производства высокотехнологичного вооружения. Максимум — это боевые стационарные башни, и то лишь ради защиты от случайных нежданных гостей. Если бы это убежище находилось на другом, безлюдном материке, то можно было бы попытаться развернуться по полной. Но всё это, — Отто развёл руки, — нам не перетащить никак. Нам нужно постепенно развиваться, но не открыто. О нас не должны узнать другие как можно дольше.

— Ладно, согласен.

— Ну и чудненько! — усмехнулся старший приятель. — А то он космос, видите ли, собрался бороздить! Здесь ты живёшь намного свободнее, чем там, — и палец указал на небо.

— Свободнее? — у Олега аж дыхание спёрло. — Где тут свободнее?

Действительно, помещения убежища были похожи, скорее, на купе железнодорожных вагонов, и никакого простора не предусматривали. Понятно, что это вызвано жёсткой экономией, иначе разместить несколько сотен людей внутри горы довольно сложно, а надо ещё и о механизмах и прочей инфраструктуре думать. Единственное большое помещение — зал для собраний, да и тот рассчитан лишь на пять десятков человек, являясь, скорее местом для проведения официальных событий.