— Мне опять на улицу? — могло показаться, что этот вопрос был для Юри самым животрепещущим.

— Нет, можешь остаться здесь, — опустив веки, разрешил я.

— Ура! — раздалось радостное, после чего я почувствовал, как моя кровать содрогнулась под телом одной обнаглевшей кицунэ.

«К чёрту», — подумал я, решив не делать нагоняй рыжей демонице, и погрузился в короткий сон.

— А забыла сказать, — прошелестело у самого моего уха. — Романовы хотят тебя поженить!

— Занимательные вещи ты мне рассказываешь, Юри, — внезапный прилив бодрости после озвученных кицунэ новостей испарился столь же быстро, как и появился. — Жаль, что у Романовых нет шансов. Под активом Михаил I, полагаю, имеет ввиду Элой, — продолжал размышлять я вслух. — Вот только она за последний месяц так накосячила, что вряд ли пойдёт на поводу у своего венценосного покровителя, дабы лишний раз не оступаться и не подставлять свою сестренку.

— Это уже твои заботы, — отстранённо буркнула Юри и засопела.

— Действительно, — проговорил я в ответ и погрузился в беспокойный сон, наполненный яркими видениями чего-то непонятного, тёмного и бесформенного.

Проснулся я сам. Никто не посмел меня тревожить, потому как не знал, защищён ли вход в мою палатку. Никому не хотелось быть уничтоженным попросту потому, что Канцлер решил озаботиться своими безопасностью и конфиденциальностью.

Хотя снаружи к этому времени уже стоял боец, пока остальные его товарищи спешно сворачивали лагерь. Я же, в свою очередь, никуда не торопился. Было не за чем. Прекрасно осознавая как обстановку, так и происходящее в лагере, мог бы ещё некоторое время поспать, если бы мне того хотелось. Вот только сон никак не возвращался, так что я принялся неспешно убирать вещи в пространственное хранилище моего Родового кольца.

— Юри, — позвал я рыжую кицунэ, которая так и не соизволила проснуться.

Мой зов оказался полностью проигнорированным, отчего я решил воспользоваться старым добрым методом: скинуть демоницу с кровати на брезент, служивший в палате в качестве полового покрытия. Лисица проснулась мгновенно и, яростно зашипев, приготовилась отражать атаку неприятеля. Однако вместо врага она увидела насмешку на моём лице, отчего спешно надулась. В этот момент я пришёл к выводу, что все кицунэ одинаковы.

— У тебя есть пространственное хранилище? — невзначай спросил я, продолжая сборы.

— Есть, но колоссальными размерами я похвастаться не могу. Как знаешь, у меня проблемы с контролем времени и пространства, — призналась демоница.

— Тогда чего лежишь без дела? — строго спросил я, пропустив мимо ушей вторую часть сказанного Юри. — Сворачивайся.

— Э-э-э, — глупо протянула кицунэ, пока я шёл к выходу из палатки.

«Это она ещё трупы не прятала и трофеи не собирала, как это делала Кей», — усмехнулась в моей голове Чайя.

Внешнее пространство встретило меня шумом лагеря. Контур, блокирующий проникновение внешних раздражительных факторов внутрь палатки, остался позади, так что ничего не препятствовало звукам достигать моих ушей. Слегка поёжившись от дуновения довольно-таки морозного ветра в лицо, я столкнулся взглядом всё с тем же посыльным, который приходил ко мне в прошлый раз. На его лице скользнуло облегчение, которое он мгновенно взял под контроль, натянув маску серьёзной мины.

— Ваше Сиятельство, — козырнул парень, — Его Императорское Величество сделал определенные выводы после переданных мною ваших слов, — кивком головы разрешил бойцу продолжить. — Несмотря на то, что вы советовали слегка помедлить с продвижением на Владивосток, Государь изъявил желание достичь стен города по истечению сегодняшнего дня.

— Собственно, чего ещё можно было ожидать, — улыбнулся я. — Что могу сказать? Нужно — достигнем.

— Кроме того, специально для вас, Ваше Сиятельство, Его Императорское Величество велел передать дополнительный комментарий, — я заинтересовался. — Император надеется, что вы поймёте, что он и так задержался на востоке, и его отсутствие в столице может породить не нужные никому волнения.

— Раз боится, что его подданные могут взбунтоваться, пока он здесь прохлаждается, мог бы в любой момент вернуться в Москву, — хмыкнул я. — Мне и без его присутствия удастся вернуть Владивосток и выбить иномирцев с русской земли.

— Мне передать это Государю? — склонил голову набок парень.

— Передай, коль бесстрашный, — исказил свои губы в своей фирменной улыбке в ответ на предложение посыльного. — В ином случае, я сам предложу ему вернуться в столицу.

Кажется, мои слова для романовца оказались совсем не теми, что он ожидал. Однако меня это волновало мало: я уже раскачивал энергию в своих источниках, находясь в предвкушении от скорой битвы.

Японская империя

Резиденция Рода Такахаси

Глава Рода Такахаси пребывал в прекрасном расположении духа. Находясь в одной из своих любимых беседок, он, облачённый в традиционные одеяния, размеренно попивал зеленый чай. С каждым глухим ударам содзу, разносящимся по всему саду, мужчина вспоминал о течении времени.

Являясь главой Рода, Идзуна Такахаси также возглавлял клан, носящий то же имя. В его состав входило множество других Родов Японской империи, а также побочные ветви главного Рода. Так сложилось, что Такахаси стояли у руля клана испокон веков, поэтому Род разросся настолько, что от главного Рода начали откалываться самостоятельные семьи аристократов, входящие, разумеется, всё в тот же клан Такахаси.

Имея за спиной Род и огромный клан, Идзуна Такахаси мог спокойно делегировать все обязанности главы ближайшим и дальним родственникам. Однако он всё же предпочитал держать руку на пульсе, как это было, например, с появлением ёкая вне территорий страны восходящего солнца.

«Куда император только смотрит?» — вспоминая о появлении кицунэ в Российской империи, сокрушался Такахаси.

Глава японского клана искренне не понимал, почему лидер его государства не предпринимал никаких действий к тому, чтобы вернуть в Японию ту, кто принадлежит ей по праву: могущественную кицунэ, которая каким-то невообразимым образом оказалась на задворках чужой империи. Вместо этого император предпочитал издали наблюдать за развитием событий в Российской империи и их противостоянии с иномирцами.

Тем не менее Такахаси понимал, что первому человеку Японии может быть вообще плевать на ёкаев. Всё же он, как и его Род, ближе к богам. Как гласят легенды, именно одна из них была матерью первого императора.

«Какое потомкам великой Аматэрасу может быть дело до каких-то там ёкаев?» — сетовал мужчина, глядя на свой сад.

А ведь они составляли неотъемлемую часть клана Такахаси. Тануки, оками, хэби и другие — все они служили Родам, входящим в огромную структуру, называемую в Японии кланом. Но главной гордостью Такахаси определённо являлись кицунэ. Они были своенравны, упёрты и через меру горды, однако под давлением главы клана любой ёкай так или иначе, но становится послушным.

Идзуна Такахаси не мог допустить того, чтобы любой другой Род мог контролировать ёкаев. Аристократов других стран это касалось в высшей степени. Поэтому новость о том, что Канцлеру Российской империи подчиняется белохвостая кицунэ, взбесила главу японского клана. А когда до него дошли слухи, что лисица имеет девять хвостов и пляшет под дудку иностранца по собственной воле, то гневу японца не было предела. Ему захотелось растоптать наглого русского, забрать кицунэ и лишить соперника на политической арене могущественного козыря.

Вот только напрямую действовать было опрометчиво и даже опасно. Император Юкихито всячески препятствовал международным конфликтам, где одной из участниц выступала бы Япония. Его миролюбие подпитывалось постоянно возрастающим количеством Рифтов. Именно аномалии Юкихито считал главным врагом человечества и делал всё для того, чтобы сократить их количество.