— Размером со среднего человека… — пробормотала Василиса и, наклонившись, постучала по камню. — И кажется, полый внутри.

— Есть идеи, как его открыть? — спросил я.

— Могу попробовать просочиться в трещины и открыть изнутри, — сказал Верещагин.

— Вряд ли они сквозные, — не согласилась Агнес. — Я бы предложила пробурить его и заглянуть внутрь. Вдруг там сокровища? Или иноземный артефакт!

— Кто-нибудь, остановите её, — вздохнула Вдовина. — Ещё одного артефакта у этой зелёной я просто не переживу.

В ответ Агнес показала рыжей язык и многозначительно подмигнула. А я покачал головой:

— Нет, бурить мы его не будем. Вдруг повредим содержимое? И просачиваться внутрь тоже. Вдруг тебе, Алексей, места не хватит, чтобы принять человеческий облик.

— Хм… об этом я не подумал, — кивнул парень в маске.

— Ломать его тоже не стоит по той же причине, — продолжил я. — Должен быть другой способ.

— Он окружён духовным барьером, — задумчиво сказала Катя. — Очень плотным, не могу пробиться, чтобы заглянуть. Точнее, могу, но… это как опуститься в тёмный омут с головой. Мария?

— Аналогично, — качнула головой дриада и взглянула на меня. — Он, кстати, фиолетовый. Барьер.

— Понятно. Значит, имеет прямое отношение к врагу, — поскрёб я подбородок.

— Что мы вообще о нём знаем? — спросила, отдуваясь, Лакросса. Она, кстати, приседала, потому что просто стоять ей было скучно.

— Мало, — отвечал я. — Единственное, что я заметил, во время сражения с Деникиным саркофаг мерцал. Когда всё кончилось, сияние постепенно погасло. Скорее всего, сияние было вызвано большим количеством магического излучения вокруг. Артефакты, зелья, Инсекты.

— Реагирует на магию, значит? — Василиса присела рядом с осколком и провела над ним рукой, посылая нити морозной маны к нему.

Кристаллическая поверхность даже инеем не подёрнулась. Зато вновь появилось слабое сияние.

— Ого! — воскликнули девушки хором на несколько голосов.

С этой секунды все, кто мог, стали вливать ману в саркофаг. Через полчаса он сиял так ярко, что затмевал собой солнце за стеклянной крышей над нашими головами. Но… не открывался. Осколок впитал всю магию. И даже духовную энергию, когда к попыткам его открыть присоединились Катя и Маша. Именно поэтому они ничего не видели и не чувствовали, когда пытались с помощью духовной энергии узнать, что внутри. Саркофаг просто впитывал их духовную энергию.

— Бесполезно! — всплеснула руками Катерина.

— Девочки, не сдавайтесь… Ведь, кто сдался, уже проиграл… — тяжёло дышала Лиза.

— Кажется, Светлова не тот журнал по психологии прочитала, — упёрлась руками в колени Агнес.

Единственным, кто не влил ману в сияющий камень, был я. Остальные просто напросто выдохлись, как после отменной тренировки. Что ж, ладно, если у меня не получится, тогда даже не знаю… Придётся саркофаг реально разбить.

— Ну-ка, каменюка, давай открывайся! — рыкнул я, сев подле него и положив сверху руку.

Камень обжигал, и этот жар пульсировал в такт свечению.

Так, вчера я пропустил по своим манам три процента от максимального потока маны, а сегодня уже семь. Попробую сейчас начать с пяти. Осторожно, будто пёрышком по воде вожу, направил ману в камень. Так, словно держал в руке свой молот или револьвер.

— Р-р-р!!! — зарычал я от дикой боли и заскрежетал зубами.

Против моей воли поток маны усилился до десяти процентов. А затем случилось странное: меня настигло ощущение, которое я уже испытывал. Нет, не Кондар, а раньше, намного раньше.

Вспомнить я не успел. Упругая волна жара оторвала мои ноги от земли и швырнула между стеллажей в растущее рядом дерево Матери Леса. Головой приложило так, что перед глазами заплясали звёзды. И образ, когда я испытал то самое чувство. Лазарет академии, железный стол, волчонок с глубокими ранами и фельдшер Пётр Васильевич. Он использовал часть моей сферы души, чтобы спасти Альфачика. Вот, что я ощутил, когда коснулся камня. Как от меня снова отрезали часть.

— Смотрите, он осыпается! — воскликнула княжна, отступая.

Саркофаг покрылся трещинами, из которых били тонкие, почти осязаемые лучи сиреневого цвета. Они ослепляли и обжигали, всё ширясь и разрастаясь. С глухим рокотом осколок растрескался и обвалился погасшими кристаллами на пол.

Мы увидели, что было внутри. Я увидел. И схватился за голову.

— Да ё!.. Нет, нет, нет! Всё, с меня хватит! — сказал и попытался свалить куда подальше.

Несколько пар женских и очень сильных рук схватили меня и не дали уйти.

— Ты же не оставишь нас одних с этим, правда, Коля? — спросили меня.

За что мне всё это, а⁈

— Ты же не оставишь нас одних с этим, правда, Коля?

После этого вопроса меня обвило несколько пар рук. С кожей цвета бронзы, с голубыми ноготками и зелёные. Причём зелёные руки были настолько длинными, что обвились вокруг меня несколько раз. А к спине прижалось столько же пар, сколько и рук, упругих округлостей.

Ну вот как их после такого бросить? Вот знаю, что опять мне не видать покоя. Опять будут проблемы. Но я так глубоко погряз в этом девичьем омуте, что даже начал находить в этом определённое удовольствие.

Короче говоря, я красноречиво вздохнул, понял, что девушек это не проняло, и только потом произнёс:

— Ладно-ладно. Считайте, что это был миг слабости. Отпускайте уже.

— А ты не убежишь? — сладко проворковала на ушко княжна. — Правда-правда?

— Правда, — кивнул.

— Нам нужны гарантии! — не унималась Агнес.

Не, ну это уже ни в какие ворота!

— А-а-а! — на разные лады заверещали девушки, когда я обернулся вместе с ними.

Только после этого до них дошло, что шутки кончились и меня правда можно отпускать.

Я вновь смотрел на причину, по которой очень хотел сбежать, а в идеале засунуть этот долбанный кусок метеорита обратно на дно озера. Но уже поздно.

Камень, только что сиявший от наполнявшей его маны ярким сиреневым светом, потух и валялся у корней дерева Матери Леса сотней тусклых кристаллов. Изнутри камень оказался абсолютно гладким и наполненным фиолетовым газом, который растёкся туманным пятном, а вскоре вовсе исчез. В центре лежал кокон из серого материала, напоминающего паутину. Сквозь него проглядывало то, из-за чего я хотел сбежать.

Кокон, источая лёгкую дымку, растаял. И теперь на ложе из треснувших камней, свернувшись калачиком, лежала девушка. Миловидное лицо с маленьким аккуратным носиком, европейские черты лица — красивые, даже аристократичные. Рост явно небольшой — может быть, чуть выше Агнес. Скорее даже между Агнес и княжной, которая тоже не блистала высоким ростом. На вид девушке не дашь больше восемнадцати. Вот только было в её внешности несколько вещей очень необычных.

Кожа тёмно-фиолетового цвета, а вместо волос из головы росли… Я не знаю, как это назвать. Не волосы. Что-то среднее между стебельками, как у дриады, и… конечностями насекомого. Длинные, они опускались ниже талии, прикрывая голое тело девушки. Разной толщины и длины. А заканчивались небольшими крючками. И почему-то мне казалось, что внутри этих крючков яд. Короче, так себе волосы. Фиг нормальный шампунь подберёшь. Вместо ногтей, кстати, у девушки росли небольшие когти.

Подруги, Верещагин и я, подошли ближе к лежащей особе. Через её приоткрытые тёмно-фиолетовые пухлые губки проглядывали острые зубы.

— Как у акулы… — пробормотала задумчиво Василиса.

— Напоминает зубья пилы, — подтвердил Верещагин, присев на корточки рядом. — Дубов, хочешь сказать, что вот это семьсот лет лежало на дне сначала кратера, а потом и озера?

— Я своими руками достал со дна этот осколок, — ответил я. — Так что да. Она лежала там семьсот лет.

— И что нам с ней теперь делать? — Княжна тоже присела на корточки и потянулась рукой к лицу девушки.