— Господин! Готово! — крикнула Вероника.

Внутрь ворвался резкий порыв ветра и принёс запах горных трав и прохладу. И задул пламя. Я схватил шкуру с вещами и попятился назад, прикрываясь щитом. Рукоять молота вставил в зубы. Ледоройки нападали, но я их топтал или принимал на щит, убивая затем об стену. Через несколько шагов вышел наружу. Вероника уже была здесь. Встал поперёк прохода, чтобы не дать монстрам выйти наружу и окружить нас, но едва на них упали лучи солнца, как твари злобно завизжали и отступили.

— Они ушли? — девушка с опаской прижалась ко мне.

— Угу, — ответил ей.

Мы отошли от пещеры на дюжину метров и развернули карту. На солнце видно было куда лучше. Нашёл отметку последней стоянки группы Дуброва — Кармадонское ущелье. Поискал глазами ориентиры в виде вершин с отмеченной высотой. Вроде бы нашёл. Значит, мы примерно в этих местах. Открыл крышку металлического компаса и указал на северо-восток.

— Нам примерно туда. Если повезет, найдём тропу и по ней доберёмся за пару дней. А если очень повезёт, то встретимся с нашими, которые возвращаются в академию.

— Поняла! — кивнула девушка, и мы пошли.

Но через пару шагов остановился, и Вероника ткнулась лбом мне в спину.

— Ой! Что случилось, господин? — в её синих глазах отражалось удивление.

— Не могу я так. Жди здесь.

Я положил шкуру с вещами, взял молот и вернулся в ледяную пещеру. Парочка ледороек замешкалась, пожирая павших товарищей, и не успела свалить. Я наступил на их хвосты и свернул шеи. На крайний случай станут нашим ужином. Связал хвосты и подвесил добычу к поясу. Остальные монстры предпочли сбежать.

Повсюду разлилась розовая вода от растаявшего льда. Я собрал кости группы Дуброва и вынес их наружу. Руками кое-как выкопал пять неглубоких ям в мёрзлой земле и сложил кости. Сверху заложил камнями. Вместо надгробий оставил пять пирамидок из булыжников. Встал и осмотрел местность..

Вокруг простиралась голая пустошь с кустиками сочной травы. Далеко впереди бежала лента реки и пряталась между гор. Дул прохладный ветер. Хорошее место.

После вернулся к Веронике. Девушка сидела на бугре из козлиной шкуры и весело болтала ногами. Мы продолжили путь. Спустились к реке, и я свалил молотом толстое дерево. Перед этим прикоснулся к нему и попросил прощения за то, что собираюсь сделать. Оно согласилось. Не знаю, зачем. Наверно, влияние Инсекта.

Спустил дерево на воду, сел на него, затем помог Веронике тоже сесть сверху. Не на меня, а на ствол. Река была спокойная, но быстрая. В чистой воде плескалась мелкая рыба. Когда начались пороги, я решил, что дальше лучше пешком. Дерево — не самое лучшее плавсредство. Затем набрели на одну из троп, убегавшую в скалы и почти заросшую. Проверил по карте — мы на верном пути.

Вероника всю дорогу молчала. А я глазел по сторонам. Наслаждался прекрасными видами Кавказских гор и высматривал опасность. Солнце клонилось к закату.

— Ты какая-то тихая, — сказал я.

— Вы сказали идти молча, господин, — обиженно буркнула она.

— Тьфу ты! Можно уже говорить.

Она угукнула. А потом не затыкалась следующие полчаса. Впрочем, хоть какое-то развлечение. Правда, говорила она в основном о еде. Отчего у меня постоянно урчал живот, уж больно Вероника красочно описывала блюда, которые бы хотела сейчас съесть. Я тоже, дорогая моя, я тоже! Ничего, вот сделаем привал…

К ночи обосновались под небольшим уступом. В темноте идти стало слишком опасно. Можно не заметить какой-нибудь маленький булыжник, споткнуться об него и рухнуть в стометровую пропасть.

С трёх сторон от ветра нас закрыли скалы, а с четвёртой разожгли костёр. Я освежевал тушки ледороек, что притащил с собой, и поколдовал над ними с помощью специй, которые удалось отыскать после падения в ледник.

Пришлось использовать целый пакетик сумаха, вымочил красноватый пряный порошок в воде, а затем сунул туда очищенные тушки ледороек. Это не всем известная уловка из кавказской кухни. Правда, используется обычно для шашлыка… Ну, они в своём роде сейчас тоже для нас шашлык.

Выждал час, маясь от голода. Особенно тяжко приходилось из-за запаха. Аппетит нагуляли такой, что живот урчал, не переставая. Ника и вовсе клевала носом. Я постелил шкуру на голую землю и положил девушку на неё, а сверху накрыл жилеткой. Она тихонько посапывала во сне.

Я насадил тушки животных на палку и повесил над костром, периодически их переворачивая. И в самом деле почти шашлык! Правда, азиатский какой-то. Скотины у них там мало, из-за постоянных междоусобиц некому заниматься разведением животных, так что жарят на тонких палочках всё, что смогут поймать: голубей, лягушек и даже сколопендр. Несчастные люди.

Снял мясо с вертела и поднёс к носу Ники. Она потянулась вслед за запахом, открыла рот:

— Ам! Ой! Горячее! — она прижала ладонь к обожжённым губам.

— Конечно, горячее, только с огня.

— Но вкусное…

Я усмехнулся. А кто готовил? То-то же.

Мясо вышло вполне сносным, хорошо прожарилось и при этом осталось мягким. По вкусу напоминало говядину, но стейк бы из него я есть не стал. Да и немного его было на тощих ледоройках. Большую часть отдал Веронике, чтобы завтра она могла идти и не спать при этом.

Удивительная девушка. На первый взгляд, даже показалась наивной дурочкой, но… Нет, может, она всё-таки именно такая и есть, я пока не знаю, однако я её недооценил. Думал, что проблем от неё будет больше, чем пользы. А теперь так не считаю. Пусть слегка пухлая, но в нужных местах, выносливая и терпеливая.

Наверно, сказывалось, что она простолюдинка. Родители расстались с последними грошами, чтобы отправить её в академию… Какой-нибудь аристократ уже бы весь изнылся, что туалетной бумаги нет и слуг с опахалами. А она даже не пикнула ни разу. Зато ела так, что аж за ушами трещало. Мне было приятно на это смотреть.

После ужина легли спать. Вероника отрубилась сразу.

— Молодец, — сказал я спящей девушке. Не знаю, слышали ли она меня.

Лёг рядом и попытался заснуть. Но на полупустой желудок сон не то, что не шёл, а бежал от меня куда подальше. Организм продолжал требовать немедленно выйти на охоту и добыть дичь покрупнее, но я опасался оставлять девушку одну. Поэтому просто закрыл глаза и слушал ночные шорохи.

Вдруг на мою грудь легла девичья рука.

— Господин, вы спите? — надо мной поднялось лицо Вероники.

— Уже нет.

— Простите…

— Шучу, — вздохнул. — Я и не спал. А ты спи, продолжим путь, как только рассветет. И прекрати звать меня господином. Ты же не моя служанка.

— Просто, вы барон, а я… Вы дважды спасли мне жизнь, господин. Ещё и накормили. Барон н-накормил п-простолюдинку. Я даже произношу это с трудом, настолько не верится в реальность всего этого. Позвольте мне называть вас господином, пожалуйста.

— Ладно, — махнул рукой. — Спи только.

— Не могу заснуть, когда вы так маетесь, — пальчиком она играла с густыми волосами на моей груди. — Позвольте помочь вам?

— Это от голода. Засну, просто чуть позже.

— Ну, — Вероника вдруг приподнялась и села на меня сверху, выбравшись из-под жилетки. Стянула рваную кофту через голову. Две прекрасные дыньки вырвались на свободу.

Боже, чистая красота!

— Есть и другие способы успокоить мужчину, — шепнула Вероника и залепила мои губы поцелуем.

Горная дорога

20 км от Гилленмора

Некоторое время назад

— Что значит «Дубов и Молчанова пропали»? — бесновался Сергей Михайлович, когда его догнал один из студентов его факультета. — Тут же всего одна дорога, куда тут можно пропасть?

— Вы не поняли, господин учитель, — мялся рыжий веснушчатый паренёк, обладавший хорошим огненным Инсектом. — Дубов схватил девушку и прыгнул в пропасть.

— Дубов сделал что⁈

От его крика вздрогнули все ученики, столпившиеся вокруг преподавателя. Они остановились на небольшой привал сразу, как кончилась дорога по обрыву. Слуги аристократов и сотрудники академии доставали бутерброды, консервы и вяленое мясо для перекуса. Кто-то варил на газовой горелке кофе.