Китаец, который приматывал мои ноги колючей проволокой кидается к окну. А я бросаюсь к Мэй, которая снова поднимает тесак.

Рык. Закрывшая обзор алая пелена. Полетевшая в сторону женщина и звякнувший о пол тесак.

Регенерация работает на полную — тело горит изнутри. Ноздри втягивают запахи и кажется весь скелет трансформируется, превращая меня в настоящую боевую машину.

Удар когтей. Вспарываю брюхо азиату, что пытается перезарядить обрез. Тот орёт. Зажимает живот, отступая назад. Бью повторно, разрывая бедро. Рычу. Бью торчащим из меня куском прута о стену и металл вываливается из раны позади, упав на пол.

Разворот. Вниз. Удар — когти вскрывают коленную чашечку китайца с топором. Кажется он орёт — в этот же момент его сородич срывает ткань, которая прикрывала окно и я оказываюсь под дневным светом.

Разум окончательно проваливается в пучину бешенства. Вскрываю глотку ханьцу, у которого больше нет колена. Разрываю бицепс азиата, что до того удерживал Дарью, а теперь пытается достать меня ножом. Прыгнув, заглядываю ему в полные паники глаза, врезавшись в корпус. Пробиваю когтями шейные позвонки.

Самый сообразительный, который сорвал ткань с окна, пытается убежать. Подхватываю металлический прут. Бросок! Сталь входит в его бок и ханец валится на пол. Готов.

Оглядываюсь. Враги кончились. Осталась Дарья, которая отчаянно и бестолково пытается зажать отсечённую культяпку здоровой рукой. Да бабуля Мэй — падение её не убило и китаянка пытается подняться с пола.

Застываю на месте, пытаясь вернуть себе возможность мыслить. Тут на улице хлопает выстрел. Второй.

— Вы чё, отстёгнутые? Холмом ошиблись? — в голос орёт Тэкки-тап. — А ну дохните, китаёзы сраные!

Левая рука полыхает болью, как и ноги, изорванные шипами колючей проволоки. Правое плечо заживает после прута, перед глазами висит красная пелена, а я отчаянно пытаюсь задавить инстинкты. Те призывают вскрыть глотку Мэй и кинуться вниз. Нести смерть всем остальным.

Вместо этого я смещаюсь назад, к своей, залитой кровью, кровати. Хватаю ремень и сумку.

Теперь к Дарье. Накинуть пояс на её руку. Захлестнуть и сдавить. Девушка орёт от боли, ошалело пялясь на свою руку. В стороне пытается подняться Мэй и мне снова приходится сдерживать себя от рывка в её сторону.

Пальцы правой руки снова хрустят, возвращаясь в своё обычное состояние. Запускаю их в сумку, извлекая пастилки. Подношу ко рту Дарьи.

— Ешь! — стараюсь членораздельно выдавить слова. — Сейчас же!

Не реагирует. Пялится на свою руку, кричит и держится за неё пальцами второй.

Моя собственная левая конечность уже восстанавливает подвижность — хватаю девушку за челюсть. Сжимаю, заставляя разжать зубы и заодно поворачиваю к себе. Засовываю в неё пастилки.

— Жуй! — рычу, смотря ей в глаза. — Приди в себя!

Лёгкая пощёчина отчасти приводит её в чувство — в глазах появляется осмысленность. Я же, убедившись, что та жуёт пастилки, вытряхиваю прямо на её колени все остальные, которые сейчас имеются в сумке.

Рывок к Мэй. Перехватываю руку поднимающейся китаянки, которой она тянется к тесаку.

— Убей, — в глазах плещется ненависть. — Или умлёшь!

Какая-то часть меня хочет зайтись в нервном смехе. Слишком уж велик разрыв между ситуацией и её акцентом. Другой сегмент сознания желает выпотрошить старушку прямо здесь и сейчас. Возможно мне и не стоило убивать её сына, не спорю. Окажись у меня больше времени, чтобы чуть остыть, скорее всего он остался бы жив.

Но тогда, сразу после схватки это казалось логичным и единственно возможным решением. Ну и ради справедливости — оснований для такого у меня хватало. В пользу обратного говорили лишь действия самой Мэй.

— Тарг⁈ — с грохотом распахивается дверь и на пороге появляется Тэкки-тап с пистолетом в руке. — Япнуть их всех в ухо! Чё кого?

— Окно, — поворачиваю к нему голову. — Закрой его нахрен!

Секунду варраз недоумённо смотрит на меня. Потом кидается к оконному проёму, который больше не прикрыт тканью. Начинает мостить её обратно. Я же смотрю на Мэй, которая ненавидяще прожигает меня взглядом.

— Для начала мы поговорим, — выдохнув, я стараюсь успокоиться и привести мысли в порядок. — А потом решу, что с тобой делать.

Она пытается что-то прошипеть, но я уже не слушаю. Переворачиваю лицом вниз, после чего скручиваю руки ремнём из штанов мёртвого китайца. Поворачиваюсь к Дарье, которая смотрит расфокусированным взглядом в никуда, механически пережёвывая пастилки. Вроде в норме. Насколько это может быть с отсечённой кистью правой руки. Чем таким Мэй точила свои тесаки для подобной остроты? С одного удара разрубить человеческую кость.

Дневной свет больше не режет глаза, а напряжение боя понемногу отпускает. Так что через несколько секунд беру в руки свой телефон. И открыв «Сову», принимаюсь набивать сообщение Владиславу.

Выходить на улицу я не стал. Все переговоры с Владиславом прошли в Сове, а за покупками сгонял Тэкки.

Сейчас мы спустились на третий этаж бывшей гостиницы. Туда, где когда-то располагался ресторан и что-то вроде конференц-зала. В те давние времена, когда портовый район ещё считался приличным и перспективным местом.

Сейчас здесь царило полное запустение и разруха. Если не считать жалких остатков мебели, больше ничего не было. Зато имелась широкая стойка, за которой раньше работали портье и те, кого в моём мире назвали бы хостесс. Плюс, открывался вид на лестницу — отсюда она отлично простреливалась.

Китайцы пришли именно по ней. Раскроили череп свенгу, который дежурил около входа и двинули наверх. Тэкки-тап умчал разруливать свару между двумя портовыми отрядами и его на месте не оказалось. Ну а я слишком сильно устал — не среагировал на посторонние звуки, проснувшись лишь после прута, пробившего плечо.

Десять кубиков прессованного мяса — столько понадобилось мне, чтобы организм восстановился и пришёл в норму. В процессе схватки, даже голода почти не ощутил — настолько сильно мозги залила ярость. А вот сразу после неё пришли последствия.

— А с ней чё? — подошедший Тэкки-тап зашептал, кося взглядом в сторону Дарьи. — Как без руки-то теперь? Это ж трындец.

— Новую сделаем, — я тоже глянул на девушку, которая влила в себя пару снадобий от Владислава и впала в прострацию, усевшись на пол. — Деньги только нужны будут. И маги.

— Ого, — присвистнул варраз. — Прям, как настоящую? Ваще похожа будет?

Я молча кивнул, чувствуя, как болезненно ноют внутренние органы и мышцы. Такое тут и правда было доступно. Есть бабло — нет проблем, как говорили в моём детстве. Вплоть до того, что можно полностью обновит себе тело или откатить возраст существующего. Да и металлические импланты были доступны в гигантском ассортименте. Правда с ними был другой нюанс — железо в теле мага снижало его способности. Чем больше имплантов, тем слабее специалист.

— Через полчаса будут посыльные от Магры, — развернулся я обратно к варразу. — Предупреди охрану. И встреть их.

Гоблин наклонил голову и бросив ещё раз взгляд на Дарью, помчал вниз. Инспектировать расставленные посты, видимо. Теперь снаружи дежурил сразу десяток вооружённых огнестрелом бойцов. А совсем скоро мне должны были доставить ещё оружия и боеприпасов.

Зря я мыслил в старой парадигме. Теперь мы больше не крохотная группа подпольщиков в трущобах. Нет необходимости действовать настолько скрытно. Это место должно стать крепостью. Оно ведь вполне для этого подходит. Тут даже пути отступления есть — через подвал можно попасть в бар через дорогу, а оттуда выбраться дальше в проулок.

Стоило мне сделать шаг в сторону Мэй, которую мы тоже спустили на этот этаж, как со своего места тут же поднялась Дарья.

— Тоже хочу слышать, — озвучила девушка, заметив мой взгляд. — Сама она нас найти не могла.

Срез от тесака уже зажил — после выпитых эликсиров и густой мази, что тут же впиталась в плоть, там выросла самая настоящая кожа. Но вот ментально она точно была не в порядке. Сложно оставаться стабильным, когда тебе отрубают руку.