— Н-нет, не про принцессу, — он даже заикаться начал, догадываясь к чему может привести брошенная им фраза. Как минимум Виталий Федорович слышал все его высказывания, а как распространяется звук по арене — я не знаю. Может еще кто услышал.

Хмыкнув, я рванул в его сторону. Он настолько задумался о своем возможном оскорблении императорской особы, что даже не среагировал на мою ладонь, летевшую в другую его щеку. Я методично хлестал его по лицу, втаптывая его репутацию в грязь. За свои слова надо отвечать.

Так я его и продолжил унижать, если бы в какой-то момент бойрук не скомандовал остановиться. Моя рука застыла в воздухе рядом с лицом моего противника, которое от шлепков было красным как помидор. Он стоял и чуть ли не плакал из-за невозможности хоть как-то защититься. Пару раз он пытался от меня отмахнуться, но, поняв всю тщетность своих попыток, перешел в глухую оборону. Вот только даже она ему никак не помогла.

— Я останавливаю бой! — крикнул Кузнецов. — Победил Новиков! — однако на арене стояла тишина: никто не знал, как реагировать на такую победу.

— Впредь, перед тем, как что-то ляпнуть, несколько раз подумай, — спокойно сказал я своему противнику и отправился прочь с арены.

Трибуны

Через минуту после ухода бойцов с арены

— Это за что он его так? — спросил кто-то тихим шепотом.

— Понятия не имею, я не услышал, о чем они говорили.

— Я услышала, — сказал третий голос, не заботясь о том, что ее могут услышать. Шептавшиеся обернулись на звук. — Противник Александра оскорбил кого-то из его друзей: княжну Донскую или меня.

Шепотки стихли. Все изумленно смотрели в сторону уходящей принцессы Российской.

— Это с каких пор принцесса подружилась с простолюдином? — этот вопрос одного из школьников, сидевших на трибунах, остался неотвеченным.

Остался последний. О заводиле я ничего не знал, точно так же, как и о его прихлебателях, что не помешало мне настучать одному в бубен ладошками, а второму засадить с двух ног. Однако на последнего противника я заметно потратился, но мне нужно было сделать это. Во-первых, чтобы для остальных это стало примером, и они держали язык за зубами. Во-вторых, я таким образом показал, что больше не являюсь мальчиком для битья.

Старался не делать лишних движений, чтобы дать телу отдохнуть и набраться сил перед финальной схваткой. Вдруг как дверь открылась. В нее вошли трое моих товарищей: Скворцов, Донская и Романова. Если первые двое были напряжены, то последняя шла с широкой улыбкой.

— Саня, мы пробили инфу по твоему последнему противнику, — начал Игнат.

— В общем, боец серьезный. В школе довольно-таки известный, — продолжила за ним Света. — Мы о нем не слышали только потому, что не интересовались дуэлями до этого времени.

— Что он из себя представляет? — задал резонный вопрос ребятам.

— Если до обретения Дара, он не так часто показывался на дуэлях в качестве бойца, — начал отвечать Скворцов, — то вот после пробуждения стал ими жить, буквально. Только за прошлый месяц у него их двенадцать штук, причем все закончилось его победой.

— Также хочу отметить, что ему плевать на то, будут сражаться с использованием Дара или без, — перестав улыбаться и перейдя на деловой лад, вклинилась в разговор Екатерина. — По моим данным, у него появился личный наставник, что учит его противостоянию Одаренным. Скорее всего, его семья планирует сделать из него первоклассного военного. У них все мужчины так или иначе служили в армии. Его дед, собственно говоря, получил наследуемый титул за свои успехи на поле брани.

— То есть он еще и аристократ, а я тем временем простолюдин, — я задумался. — Если я набью ему лицо, то это может подстегнуть остальных начать расправу надо мной, чтобы остальным неповадно было.

— Думаю, после твоего последнего выступления они и так задумаются, — сказала княжна и тихо добавила: — Спасибо, Саша, что заступился. Я все слышала, что он сказал.

— Я должен был, Света. Такие как он будут всегда, — ответив Светлане, я спросил: — Что еще по моему противнику известно? Как его зовут-то вообще?

— Вьюнников Станислав, сын графа, — сказал Скворцов. — Его отец входит в совет школы и занимает там отнюдь не последнее место, — м-да, всё-таки умудрился перейти дорогу еще одному влиятельному человеку. Так и смотри, не доживу до выпуска.

— Из навыков могу сказать только то, что он силен в ближнем бою и полагается на какую-то восточную школу боевых искусств, — сказала принцесса. — Больше информации не удалось найти, ни одной записи с камер не сохранилось. Как вовремя, правда? Я уже сообщила куда надо, с этим разберутся.

— Спасибо, ребята, за информацию, — поблагодарил пришедших. — Буду более аккуратным с этим Вьюнниковым.

Товарищи уходить не стали, а остались внутри помещения, сидя молча с напряжёнными моськами. Таким образом, они выражали мне свою поддержку, за что я был им признателен. Выделялась только принцесса, она периодически чему-то ухмылялась, глядя то на меня, то на моих друзей.

Спустя десять минут нас позвали, и мы отправились на арену: я с принцессой пошел на само поле, а ребята — на трибуны.

Ну что? Посмотрим, на что способен этот любитель муай-тай.

А оказалось, что неплохо так он может. Я не справлялся. Да, я не пропустил еще ни одного удара. Вот только самому мне атаковать возможности мой противник не давал от слова совсем. Единственное, что могу, так это уклоняться от его ударов. Даже на блок не рискну принять его удар — меня переломает просто. Будь я в прошлом своем теле, этого сушиста уже выносили бы. А пока мой мозг пытался найти выход из этой ситуации.

— Ну что? Не по зубам я тебе? — нагло спросил Вьюнников, дав мне передышку. — Я вымотаю тебя, а после унижу так, как ты до этого поступил с моим товарищем.

Я его игнорировал.

По факту, во время боя я видел множество открытий своего противника, однако физическая подготовка не позволяла мне ими воспользоваться. Тело просто не поспевает за мозгом, вот и все. Здесь нужно быть хитрее и попытаться разозлить врага, чтобы он ошибся.

— Так почему ты отправил своих друзей вперед себя? — спросил я, усмехнувшись. — Испугался, что я, будучи свежим, тебя отшлепаю, как портовую шлюшку?

— Все это пустое сотрясание воздуха.

— Да? — я продолжил донимать его своими вопросами. — А твой отец в курсе, что ты, пытаясь сделать себе репутацию отличного бойца, на дуэль вызываешь только слабаков и тех, за кого не могут заступиться?

— Да что ты понимаешь?! — отлично, видимо я попал в точку.

— Так ты еще даже за товарища заступиться не можешь, — сказал я, вспомнив стычку в столовой. — Стоял и молчал в трубочку, пока твоего друга держали в захвате. У самого, небось, поджилки тряслись? Ну, оно и понятно, впервые же увидел, как жертва оказала сопротивление.

— Закрой свой рот! — прокричал мой оппонент. — Я никогда не нападаю на слабых!

— Да? А ситуация доказывает обратное. Так ты еще и вперед друзей своих отправил, как пушечное мясо, — сказал я и добавил: — Сударь, да вы трус!

— Не смей называть меня трусом! — все, готов. — Ты не знаешь, через что я прошел!

— Да плевать я хотел на то, через что ты прошел, — я хоть и был в прошлом одиночкой, но дух товарищества мне не чужд. — Ты бросил своих товарищей на убой, чтобы они вымотали твоего противника, а ты пришел на все готовое! — я лукавил. Очевидно, что они даже подумать не могли о том, что хотя бы вторая из трех сегодняшних дуэлей состоится.

— Да закрой ты свою пасть! — он бросился на меня, на ходу бросив: — Сдохни, падаль!

Пока он бежал, я подметил количество открытых зон, что добавились к уже имевшимся. Пусть у меня и не получилось ввести его в состояние, когда от гнева у него бы забрало упало. Тем не менее, психологическое состояние моего противника я пошатнул заметно. Это мой шанс на победу.