— Ошибаешься! — видоизменённый часть Романова, казалось, начала жить своей жизнь, пока знакомое мне лицо пребывало в крайней степени шока.

В мою сторону устремились десятки противных щупалец, которые, к счастью, с небывалой лёгкостью отсекались моими клинками. Тем не менее, тёмной частью меча я пользовался крайне редко, потому как его воздействие крайне разрушительно, что может привлечь лишнее внимание к происходящему. Сейчас, когда мой сын в безопасности, я мог позволить себе думать и о таких вещах.

Я начал давить. Щупальца не могли добраться до моей тушки, а вот мои удары периодически достигали видоизменённой части Романова. Как бы то ни было, он тратил в разы больше энергии на собственную защиту, нежели я на атаку.

Движения Романова замедлялись, количество щупалец в разы уменьшилось, пока вовсе не иссякло. В какой-то момент падший принц вовсе ушёл в глухую оборону, после чего хотел было сбежать, но одна из его ног оказалась неподвижна.

— Глупый человечишко! Решил изменить собственному решению именно сейчас⁈ — завопил не похожим на свой голос Романов.

Похоже, часть Алексея всё же сопротивлялась контролю сущности, занявшей его тело. Я категорически сомневаюсь в том, что это сам Азаргхаил. Скорее всего кто-то из его сошек. Тем не менее выдавшейся возможностью я сразу же воспользовался: подскочив к противнику вплотную и размахнувшись тёмным клинком, холодным голосом проговорил:

— Не можешь бегать? Учись умирать.

После чего нанес сокрушительный удар по видоизменённой части падшего принца. Вся мощь, заключённая в тёмную часть моего клинка, выпала на существо внутри Алексея. Раздался громкий вопль и хруст ломающихся костей. В удар я вложился прилично, отчего меня обдало жаром собственной энергии.

Когда тьма, застлавшая окружающее пространство, рассеялась, я увидел перед собой переломанное тело, в котором всё ещё теплилась жизнь. Склонившись над ним, я с силой выдернул духовную составляющую прислужника Азаргхаила из тела Романова, после чего сжёг её, разрезав белым клинком.

К моему удивлению, Алексей всё ещё был жив, когда я думал, что он откиснет раньше своего соседа.

— Что же мне с тобой делать, чудище? — пробормотал, не надеясь, что меня услышат.

— Убей… меня, — то ли прохрипел, то ли пробулькал Романов.

— А вот ни хрена, — стабилизировав состояние Алексея с помощью Духа, я взвалил его покалеченное тело на плечо. — Я спрошу с тебя и твоего Рода за всё дерьмо.

Перед тем, как покинуть свой старый мир, я решил посетить одно место. Кладбище.

Стоя возле могилы сестры моего прошлого тела, меня обуревали странные чувства. Некая завершённость, которая вылилась в необычное наваждение: в какой-то момент я увидел взлетающий высоко вверх белёсый огонек. Словно душа сестры, наконец, оставила этот мир.

Бред, конечно, ведь не могла она всё это время быть прикованной к своей могиле.

Тем не менее, возвращаясь через Рифт, осознал, что, попав в свой старый мир, я наконец полноценно принял, что больше не принадлежу ему. Родное чувство, мягко касающееся моей души, когда я встал возле выхода из Рифта, ведущего в подвал моего имения, было тому прямым подтверждением.

Развернувшись, я принял решение закрыть этот Рифт, лишая себя возможности вернуться раз и навсегда.

Анна и Оксана находились в рабочем кабинете последней. Обе девушки пребывали в печальном настроении, однако ничего не могли с этим поделать:

— Всё ещё не могу поверить, что он ушёл, — Анна глядела в окно, за которым виднелся полноценный город, в который выросло Иваново.

— Ты же сама его слышала, подруга, — грустно проговорила Оксана. — Он пять лет боролся с Азаргхаилом из этого мира, но всё было тщетно. Тёмный бог из раза в раз отправлял своих приспешников за головой нашего мужа, и с каждым разом они становились сильнее.

— Я понимаю, но не могу перестать печалиться, — Анна отвернулась от окна и уселась прямиком на рабочий стол Оксаны.

— Ты же понимаешь, что не будь он уверен в безопасности нас и наших детей, то он никогда бы не ушёл, верно?

— Верно. Если бы он остался, то в очередной приход приспешников Азаргхаила, не смог бы защитить всех, — покачала головой Анна. — Но всё же быть уверенным, что наш Род вновь не предадут… Не похоже на нашего дорогого мужа, учитывая, насколько был тернист его путь ко всему тому, что он имеет.

— Здесь всё просто, подруга: влияние нашего Рода просто колоссально, — позволила себе улыбку Оксана, потому как знала о делах Рода больше, нежели её боевитая сестра по мужу. — У нас чертовски сильная гвардия и могучие союзники. Чего только стоят родственные нам князья Меньшиковы и приведённый отряд Шустрого, члены которого вцепились в обретённый ими Дар стальной хваткой, всем скопом пройдя через грань, разделяющую ограниченные ранги от статуса Неограниченного, в течение первых двух лет? В нашем Роду Одарённых высшего ранга больше, чем у большинства империй нашего мира, подруга, — Анна кивнула на довод Оксаны. — Кроме того, Александр выбил из Романовых Родовую клятву после того случая с Алексеем в обмен на жизнь последнего. Сомневаюсь, что кто-то решится напасть на нас, когда мы окружены защитой со всех сторон, — продолжала перечислять девушка. — Иномирцы вовсе уже несколько лет носа своего не суют в наш мир, так как Миссурийский со своей сестрой стали для них более важной проблемой в собственном, — Оксана в какой-то момент начала загибать свои пальцы. — И главный аргумент нашего мужа?

— Его сестра?

— Ага, Наташа. Он дал ей возможность управлять Тенью, а божество и кицунэ у неё и так имелись, — развела руками Оксана. — Вот и выходит, что кроме Азаргхаила нам никто не угрожает, и дабы избавиться от этой угрозы, наш муж сам пошёл к нему навстречу.

— Я понимаю, но на душе всё ещё тоскливо, — печально заявила Анна. — Но я знаю, что он вернётся. Обязан вернуться, — по щеке девушки покатилась одинокая слеза.

— Вернётся. Куда ж ему деться-то? — улыбнувшись, Оксана большим пальцем убрала слезу, проступившую у Анны.

Дробящая мозги головная боль. Глаза, что выгорали каждый раз, как я пытался их открыть. Регулярные удары черепом о твёрдый неровный пол. Мерзкая мешанина запахов. И полный хаос в мыслях.

Я даже имени своего сейчас вспомнить не мог. Какое-то сплошное месиво из всего на свете. И что-то ещё. Чужое. Точно не моё. С одного фланга — рык и ярость. Захлёстывающие волны желания убивать. На другом — страх и безграничная трусость.

Всё это долбило по разуму. Не давало сосредоточиться. Может так и начинается распад личности? А удары о поверхность и остальное, обычные галлюцинации?

Внезапно движение остановилось — голова прекратила биться. Потом на пол шмякнулась нога, за которую меня тащили. Выходит, это всё не глюк?

— Отброс, — чужой голос доносился глухо и звучал абсолютно непривычно уху. — Упал и ударился головой, япь. Почти сдох. Считай, сам напросился.

Открыть глаза я попробовал на чистых рефлексах. Захотелось глянуть, кто там называет меня отбросом.

Резануло так, как будто свет прожигал мой череп насквозь. А я завыл. По-настоящему. Стиснув зубы, дёргая конечностями и чувствуя, как плавится мозг.

— Чё эт он? — сразу после этих слов меня пнули в бедро левой ноги. — Припадочный какой-то.

— В душе не гребу, Ратти-хар, — ответил ему вроде бы тот, что говорил первым. — Не было ж такого раньше.

Боль притупилась, позволяя слышать звуки и ощущать реальность. Сказать по правде — это сильно не помогло. В голове по-прежнему царил полный кавардак. Единственное, что раз за разом всплывало — картинка падающих с неба птиц. Те валились отвесно и целой грудой. А потом всё гасло.

— Где я? — собрав во рту остатки слюны, я выдавил из себя слова. — Что…