— Думаю, они скоро присоединятся, — ответил привратнику.

Он проследил за моим взглядом и, не меняясь в лице, кивнул. Вскоре весь стол оказался забит едой, и слуги ушли. Я провёл рукой по мягкому банному халату, приятно льнувшему к телу.

— Лепота… — повторил с удовольствием.

Кстати, халат в душевой почему-то висел всего один.

А потом взглянул на графиню Вдовину. Количество слов, сказанных рыжей за последние двадцать четыре часа, можно по пальцам одной руки пересчитать. Она сидела в стороне от обеденного стола — в нескольких метрах, у окна. Там стоял небольшой журнальный столик округлой формы, а рядом — изящное кресло. Девушка сидела, облокотившись о стол и глядя в окно.

— Ты так забудешь, как разговаривать, — сказал я. — Что случилось?

Катя встрепенулась, словно только проснулась.

— А? Да нет, ничего, всё в порядке. Просто… Никак от той твари не отойду.

— Да, жуткая, — согласился я, взял пару блюд, кувшин пива и перенёс на столик к рыжей. — Поешь, полегчает.

Катя повернула ко мне свою прелестную головку и тепло улыбнулась.

— Да, пожалуй…

Но к еде не притронулась и, помолчав, сказала:

— Прости, я соврала. Дело не в том порождении Саранчи, хотя и в нём тоже. Это князь Тарасов.

— Напомнил об отце? — сделал попытку угадать я.

Она пожала плечами и смутилась.

— В том числе… Но если говорить откровенно, дело и не в этом тоже.

— Тогда в чём же? — окончательно запутался я.

— Я вижу, как князь пытается подобрать к тебе ключ. Остерегайся его: о нём ходит дурная слава…

Я налил себе пива в бокал и осушил его одним глотком.

— Не переживай, если что, я его побью.

В глазах девушки мелькнул страх.

— Ты не знаешь, с кем связываешься…

— Прекрасно знаю. Но князь Тарасов сейчас мой должник, и я этот долг собираюсь истребовать. После праздника, когда шумиха вокруг наших персон уляжется.

— Коля, князь может использовать это против тебя… Я… Я не могу сказать тебе больше, чтобы не опорочить память своего отца. Думаю, ты поймёшь меня, — сказала она, дрожа словно всем телом. И я понимал ее. — Пообещай, что будешь держаться от него подальше. Что бы он там тебе ни предлагал. Титулы, золото, женщин…

— Как будто мне вас мало, — хохотнул я. — Не бойся, сказал же — побью его.

Вдовина улыбнулась, но как-то печально.

— Надеюсь, ты никогда не забудешь, что ты за человек…

— Конечно не забуду, — пожал я плечами, а в следующий миг хлопнул себя ладонью по лбу. — Забыл!

Начал шарить по груди в поисках забытой вещи, но я же, блин, в банном халате! А где моя жилетка? Конечно же там, где я её снял. То есть в ванной комнате.

Дверь туда как раз открылась, и на пороге появилась Лакросса. Всё ещё мокрая после душа. Капли влаги эротично скатывались по бронзовой коже. Её ноги дрожали, поэтому она привалилась к дверному косяку, чтобы устоять. Позади, на полу душевой виднелись остальные её подруги, и их расслабленные тела слегка подёргивались и ворочались.

— Давненько… у меня такого кардио… не было! — с трудом выдохнула она, а затем увидела меня, спешащего к ней. — Не-не-не! — взмолилась оркесса и попыталась закрыть передо мной дверь, но её ноги предательски разъехались на мокром полу. — Девочки, бегите! Этот тиран снова идёт к нам! Я пыталась остановить его…

— Легче бронепоезд остановить, чем Колю… — простонала Агнес.

Вот ведь заразы. А это ведь они рассчитывали меня «подоить»… Правда, они это всё же сделали, но дорогой ценой. Дорогой для них, конечно. Я лишь получал удовольствие.

Так, где она?

Подняв Лакроссу и опустив её на небольшой стул, проскочил в ванную. Кучка разноцветных женщин попыталась спастись бегством, но я на них даже внимания не обратил. Только взял с маленького крючка слева меховую жилетку. Сунул руку в карман и нащупал искомое. Вернувшись в комнату, нажал на несколько скрытых кнопок и задействовал механизм.

Через миг на полу оказалась Мита. Она была одета в чёрный кожаный топ и короткую юбку. Сидела, скрестив ноги, так что я без труда заметил, что она опять без нижнего белья. Ладно, фиг с ним. Потом сделаю выговор. И трусы выдам. И без того с трудом удалось уговорить её спрятаться в Духовном пространстве заводного апельсина.

— Мита? — позвал я девушку, сидящую с закрытыми глазами и с блаженной улыбкой на лице.

Блин, беда, если она там за пару дней рассудком повредилась… Но так было нужно. Я не хотел оставлять её в академии одну, но и с собой в открытую не мог взять. Всё-таки Враг её ищет.

— Такие сны мне по душе, — произнесла она, не открывая глаз. — Ты был прав, Коля, в этом шаре намного лучше, чем в саркофаге, из которого вы меня спасли.

Я присел рядом, и инопланетянка наконец открыла фиалковые глаза. Полные слёз. А потом обняла меня, шепча на ухо:

— Я видела своих родителей. Вспомнила своё детство до прихода Саранчи. Это было так здорово! А теперь мне так хорошо… Спасибо, что дал побыть там подольше.

Ладно, не буду расстраивать бедную девочку тем, что просто забыл её там.

— Возвращайся… — послышался слабый стон из ванной комнаты. Агнес, кажется. — Возвращайся в шар. Пока он и тебя…

— Что меня? — спросила Мита и потянулась в сторону открытой двери. Толчком ноги я захлопнул её. — А что с ними?

— Ничего. Просто… слишком много белка употребили и перебили аппетит.

Лакросса, сидевшая на стуле, глупо захихикала. А графиня, вовсю евшая, поперхнулась и закашлялась. Неужто переборщил в этот раз? Да не, быть такого не может! Я сама нежность и забота.

— Вот! — назидательно поднял я вверх указательный палец. — Что бывает, если не соблюдать режим питания. Иди ешь, а утром пойдём гулять по Питеру.

— Питеру? — вскинулась инопланетянка. — Мы в столице вашей Империи?

Она вскочила и бросилась к окну.

— Красота-то какая…

А там и правда было красиво. Несмотря на поздний час, жизнь в столице кипела. Вены улиц рассекали звёздное полотно города, по ним тянулись нескончаемым караваном вереницы машин. Впереди виднелись высокие башни делового центра, подсвеченные прожекторами. Неудивительно, что Мита просто прилипла к стеклу и, забывшись, уже почти проскребла его когтями насквозь. Пришлось за шкирку оттаскивать, чтобы за стол усадить.

Благо девушка тут же переключилась на еду. И она так мило ела, что я даже не выдержал и погладил её странные волосы. А те в ответ слегка зашевелились. Прикольно…

Вскоре и остальные пришли в себя и присоединились к ужину. И выглядели они… вполне довольными! И даже сияли внутренним светом. Раньше я этого не замечал. Значит, и правда жизненные соки из меня пьют! Хех, ладно, таким способом, как полчаса назад, я согласен их своим соком по самую маковку залить.

Ужин оказался выше всяких похвал. А еды было настолько много, что мы всё не осилили. Так что я решил и животных накормить.

Альфачик ткнулся мне в локоть, стоило об этом подумать. А вот Гоша…

— А где паук? — спросил вслух.

— Кажется, в одной из тех комнат, — подсказала Катя, ткнув вилкой с наколотым опёнком в северный конец гостиной. Там шёл длинный коридор с дверями комнат.

— Гоша! — позвал я паука, приближаясь к коридору.

Вдруг паук выскочил из-за двери, что была в самом конце коридора, четвёртая по счёту, споро её всю паутиной покрыл и, вцепившись лапами в стену, закрыл проход своим туловищем. Ещё и застрекотал угрожающе.

— Ты чё, охренел? — опешил я.

Улицы Санкт-Петербурга

В это же время

Машина цесаревича Алексея в составе кортежа летела по одной из центральных улиц столицы, разрезая падающую снежную крупу. Мотор ревел на высоких оборотах, но в салоне было тепло и тихо.

Алексей взглядом провожал мелькающие в окне флаги и транспаранты с лицом его брата Павла. Самого никчёмного и бесполезного из братьев… Но теперь его звали героем Османской войны. А ещё и героем Кракова! От этого у цесаревича портилось настроение и появлялась изжога.