Потом нашёл среди оружия бандитов револьвер и прошёлся, делая выстрелы в уже мёртвые тела. Отащив тело единственного гоблина поближе к мотоциклу, вложил револьвер в его руку. И подпалил ангар.

Это не обманет опытных мундиров. Но те, кто доберутся первыми, испытают непреодолимое желание закрыть вопрос и объявить меня мёртвым. Даже если всё выглядит натянуто. Такой рефлекс есть у полиции любой страны мира. Быстрее закрыть висящее дело и поставить галочку. Наплевав на реальное раскрытие. А здесь, учитывая обстановку, он наверняка достиг абсолюта.

Как по мне, это должно было дать хотя бы пару суток передышки. Возможно некоторое ослабление патрулей. Ну и ресурсы отвлечёт.

Вот и задний ход лапшевни. Внутри темно. Пахнет застывшим жиром, специями и луком. Заведение давно закрыто.

Олег. За угловым столиком. Бутылка, стакан, огонёк папиросы. Услышав шаги — поднял голову. Рот приоткрылся для наезда. И тут же закрылся.

Слабый свет из окна выхватил мой образ — распахнутая кожанка, голый торс розового цвета, бурая кровь повсюду. И не слишком дружелюбное лицо.

— Тяжёлая ночка, Рил-тап, — протянул он. — Понимаю. У самого такая.

Ну да. Я убиваю и выживаю, он бухает. Реально одинаковые ситуации.

Дарья не спала. Стояла посреди комнаты. Босая, в футболке и шортах, которые постоянно подтягивала, потому что те спадали.

— Наконец-то! — выплюнула, скрестив руки. — Жрать хочу так, что желудок к позвоночнику прилип! А ты уходишь в ночь и пропадаешь на шесть часов!

Хотела продолжить, но слова вдруг оборвались.

Взгляд скользнул по чужой куртке. Опустился на свежую кожу. Дарья всё-таки жила у артефактора. И похоже наблюдала за испытаниями его продукции.

— Нарвался на магическую защиту? — сменила тон девушка. — Что-то температурное?

— Вроде того, — заперев дверь, подошёл к столу.

— Как ты после такого выжил? — удивлённо воззрилась она на меня. — Тебя должно было зажарить.

— Не зажарило, — отрезал я. — Хотя было неприятно.

Трофейный пистолет и ножи я сбросил по дороге. Теперь они где-то в канализации. Трупы «Ржавых» я детально обыскивать не стал. Забрал лишь перевязанную резинкой стопку мелких купюр, которые лежали на ящиках. Навскидку — сотен пять. Хотя надо будет пересчитать.

А вот и бумажник Маркова. Пухлый от количества банкнот, из хорошей кожи.

Мои собственные деньги, что лежали в карманах, по большей части обуглились. Уцелела лишь пара сотенных банкнот. Но капитан оказался при деньгах. Около девятисот рублей. Хруст новеньких купюр резко контрастировал с грязью на пальцах. Четыре банковские карты ни к чему. Эх. Надо было с него ещё часы снять.

В бумажнике были и визитки. Стопка чужих и десяток его собственных. Их я тоже выложил на стол. А подошедшая Дарья взяла визитную карточку самого капитана. Скользнула по ней взглядом.

— Капитан Марков, — произнесла одними губами. — Полиция Дальнего.

Посмотрела на бумажник. На кровь, пропитавшую кожу. На мой торс.

— Ты убил мундира, — в голосе сквозили нотки страха.

— Убил, — я продолжил сортировать купюры. — Но ты не волнуйся. Он был плохим мундиром.

Дарья дёрнулась. Визитка выпала из пальцев.

— Ты убил капитана полиции, — голос сорвался на громкий сиплый шёпот. — Не бандита. Человека из системы!

— Он и был бандитом, — ответил я. — Крышевал «Драконов», прикрывал белую дрянь. Погоны ничего не меняют. Наоборот, отягощают его вину.

— Меняет всё! — она ударила кулаками по бёдрам. — Завтра сюда стянут всех! Они перевернут район! Нас сожгут заживо!

— Если ты ещё не поняла, — поднял на неё взгляд. — Снаружи уже всё в патрулях. Наше гетто трясут и потрошат. Но пока у них ничего не вышло.

Она осеклась. Бросила взгляд в сторону окна. Потом вернула его на меня.

— Ты не понимаешь! — её руки потрясывало от волнения. — Это не просто убийство одного урода. Теперь ты связался с системой. Одинокий маленький гобл.

— Понимаю, — не среагировать на последнюю её фразу, мне было совсем непросто. — Именно поэтому продолжу. Марков перед смертью назвал нужное имя. Следующее звено.

Дарья на миг закрыла глаза.

— Следующее звено, — повторила она севшим голосом. — Ты собираешься убить ещё одного?

— Скорее всего многих, — пожал плечами, смотря на неё. — Пока не закончу.

Она молчала, глядя на меня, как на полного психа. Я же пытался сдержать нахлынувшую злость, направив её в рациональное русло.

— Давай проясним, — определившись, посмотрел в глаза девушки. — Ты остаёшься со мной и участвуешь во всём этом или уходишь на все четыре стороны?

Не меньше тридцати секунд она молчала.

Я не торопил. Пальцы Дарьи теребили край футболки. Взгляд метался — от визитки к моему торсу. Потом к выходу. Снова на визитку.

Наконец её пальцы замерли.

— Я остаюсь, — сухо озвучила она. — Но при одном условии. Ты выкладываешь мне всё. Нахрена в это ввязался, зачем, к чему идёшь. Полную картину. Я не собираюсь грести вслепую.

Как быстро меняются люди, когда отступает страх смерти.

— Всего я рассказывать не стану, — ответил честно. — Но общую картину дам.

Дарья усмехнулась. Скривив губы, качнула головой.

— Ты просто обычный гоблин, — произнесла она. — С необычными способностями, это да. Но ты не знаешь, как устроен мир. Как работает система. Нельзя просто взять и начать резать глотки полицейским.

Обычный гоблин. Учитывая, чьё сознание сидит в этом теле — бывшего антикризисника, прошедшего через десятки корпоративных войн, специалиста по инсценировкам и точечному давлению — формулировка звучала забавно. Вслух я, разумеется, этого озвучивать не стал.

— Давай начнём с истории, — перевёл я тему. — Что ты хочешь знать первым?

— Способности, — Дарья подтянула колени к груди. — Ты регенерировал после удара, который должен убить. Что ещё?

— Ещё вот это, — зверь внутри довольно зарычал от возможности покрасоваться перед самкой, а я поднял правую руку, демонстрируя трансформирующиеся когти. — Плюс тонкое обоняние. Чую запахи на расстоянии, которое тебе покажется невозможным. Часто различаю эмоции — страх, ложь, возбуждение. Всё имеет свой запах.

Она кивнула. Что забавно, даже не удивилась сильно — видимо, привыкла к нечеловеческим способностям, пока работала на артефактора.

— Регенерация, — продолжил я. — Раны заживают стремительно. Кости и мышцы восстанавливаются. Даже глаз отрастил заново. Но жрать нужно за троих. Без еды после серьёзной раны просто сдохну.

— Это я уже поняла, — сказала Дарья. — Что ещё?

— Телекинез, — пожал я плечами. — Могу двигать мелкие предметы на расстоянии.

— Это всё? — вздохнула девушка.

— В основном, да, — кивнул в ответ.

Дарья помолчала. Поджала губы.

— Хорошо, — отступив в сторону, уселась на свою кровать. — Теперь расскажи, как ты ввязался в войну с полицией.

Действительно рассказал. Для начала — про спасённую дочь шеф-повара из Верхнего города. О блогере Громе, который копал под бандитов и чуть не погиб. И своей операции — письмами с фактами, адресами складов и именами.

Медийный взрыв плюс личная ярость относительно влиятельного человека со связями. Десятки статей. Скандал. Полиция не смогла отмолчаться — прислала вице-полицмейстера Зубова.

— Ничего себе ты устроил переполох, — Дарья подалась вперёд, смотря на меня совсем другим взглядом. — Письма, статьи и хитрожопость. Даже вице-полицмейстер приехал.

— Переполохом всё и ограничилось, — с сожалением признал я. — Зубов приехал не расследовать, а зачищать. Комендантский час, патрули, давление на нелюдей. Он сам мутант. Использует белую дрянь.

Дарья моргнула. Вытаращилась на меня.

— Значит, человек, которого прислали наводить порядок…

— Именно, — кивнул я. — Сам часть проблемы. Я рассчитывал натравить одну часть системы на другую. Вместо этого сунул факел в осиное гнездо.

Дальше разговор потёк проще. Я выложил свой план — бить по ключевым фигурам врага, пока система не начнёт шататься. Резать, оставляя метку и сея панику. Расшатать их механизм. Настолько, чтобы тот заискрил и взорвался.