«Тогда каким же образом становятся тебе подобной?» — разговор с хвостатой искренне меня заинтересовал.

«С появлением второго хвоста и полноценным формированием личности», — совсем коротко ответила Кей, отчего я чуть было не расстроился, однако, кое-что вспомнив, тут же задал встречный вопрос:

«Получается, когда ты только появилась в моей душе, то была таким же несмышлёнышем?»

— Издеваешься⁈ — Кей возникла передо мной внезапно, с хлопком портала, отчего в мобильном штабе все всполошились.

— Ни капли! — признался я, лукаво улыбнувшись.

— Я шла по проторенному пути! К тому моменту я уже была великой и ужасной кицунэ, которую все боялись и которая, между прочим, лишила тебя жизни в прошлом мире, — она ткнула в меня своим изящным пальчиком, приятно уколов грудь. — Вот так вот!

— И каковы же шансы того, что одна из твоих лисиц станет новоявленной кицунэ? — полностью проигнорировав гонор хвостатой, вопросил я.

— Я что, похожа на провидицу? Может, никто из них не станет достойной того, чтобы стать представительницей нашей расы. Может, все станут. Я не знаю! — почему-то мои слова задели демоницу, и она обиженно отвернулась. — Нас очень мало, Саша, — с грустью заявила Кей. — И то обещание, которое я дала Юри, больше навредило мне, нежели испугало её. Это с вашей короткой человеческой жизни и числа ваших представителей тяжело судить о подобном. Нас считают одиночками не потому, что мы не можем терпеть друг друга, а потому, что наше число крайне мало, — внезапно хвостатую потянуло на откровенности, поэтому я постарался быть максимально открытым, чтобы не заставить её жалеть о сегодня рассказанном. — За всю свою долгую жизнь я повстречала не больше десяти других кицунэ, большинство из которых застряло в развитии с четырьмя-пятью хвостами. Поэтому угроза Юри далась мне так тяжело. Она обладает потенциалом стать такой же, как я. Овладеть девятью хвостами.

— И стать такой же великой и ужасной? — улыбнулся я.

Кей повернулась, на её лице застыл хищный оскал.

— Нет, — губы кицунэ расплылись ещё шире. — Великой и ужасной могу быть я, и только лишь я!

За столь душевным разговором с Кей я чуть было не заметил того, как мобильный штаб командования объединенных сил, да и в целом весь фронт, сместился дальше на восток. До Владивостока ещё было не близко, но продвижение наше можно было назвать стабильным.

Сильных противников, подобных тому иномирцу, которого настигла участь встречи со мной, больше не появлялось, что наводило меня на весьма неопределённые мысли. Глядишь, устроили нам засаду, собравшись в кучу высокоуровневых Одарённых. Это могло стать проблемой, но пока не стало.

Тем не менее к концу дня мы углубились на восток на добрых пять километров, однако плотность иномирцев выросла, так что рисковать и продолжать движение ночью мы не стали. Вместо этого, разбив скорый полевой лагерь, выставили дозор и принялись отдыхать. Я уже хотел было отдаться царству Морфея, как возле моей палатки послышался молодой и до чёртиков взволнованный голос:

— Ваше Сиятельство, Его Императорское Величество вызывает вас в штаб, — и звенящая тишина. После того, как истекла минута, в течение которой я искренне надеялся, что посыльный уйдёт, раздалось уже громче, но сбивчиво: — Ваше Сия…

— Да понял я, понял, — раздражённо буркнул я, принимая сидячее положение. — Буду через пять минут.

— Но Его Императорское Величество не может ждать, — чуть ли не срываясь на крик о помощи, не сдавался посыльный.

— Через десять! — рявкнул я, отчего две кицунэ, которые решили отдыхать именно в моей палатке ехидно прыснули.

— Понял, через пять, — раздалось из-за полога палатки, после чего послышались стремительно удаляющиеся шаги.

— А вы чего расселись? — злобно зыркнул на двух лисиц в человеческом обличии. — Пойдёте вместе со мной.

— Са-а-аша, дай нам отдохнуть, — с наигранной усталостью в голосе взмолилась Кей, пока её родственница помалкивала, скрыв своё лицо за плотной стеной из рыжих волос.

— Так, — строго начал я, — потом будешь делиться своим пристрастием к шоколадному молоку со своей новой подругой. А теперь на выход! Будем приобщать вас к нахождению в высшем обществе. Ты, Кей, мой фамильяр в конце концов, и быть настолько же ограниченным, как Орловы, я не собираюсь.

Широким шагом я зашагал на выход из палатки, когда за моей спиной раздался удивлённый шепоток Юри:

— Ты фамильяр? Насколько же близка ваша связь? — похоже, моя хвостатая помощница пока что не посвящала Юри в то, кем же мы друг другу являемся.

— Это он громко выразился, — совсем тихо отвечала Кей. — Я бы сказала, что мы партнёры.

Мне оставалось лишь игнорировать высказывания Кей, которая принялась рассказывать своей новоиспечённой подруге тонкости наших с ней взаимоотношений, потому как любые комментарии с моей стороны могли породить между нами очередной спор со всеми вытекающими из него последствиями.

Кей разошлась настолько, что умолкла лишь тогда, когда я шикнул на неё возле одной из императорских палаток, которая представляла из себя тот самый штаб. Изнутри не доносилось ни единого звука, что явно намекало на активный барьер, направленный на препятствование прослушке. Тем не менее души как императора с его отцом, так и десятка других людей давали знать, что местом я не ошибся.

Нас же слышали прекрасно, потому как стоило нам войти, как мы наткнулись на направленные на нас взгляды. Каждый из них был серьёзнее другого, что намекало о тяжести предстоящего разговора. Что именно повлекло такое настроение у самых значимых людей Российской империи, пока что оставалось загадкой.

— А вот и вы, а вот и я, — улыбнулся и проследовал к раскладному стулу, на который молча указал император.

Перед тем, как сесть, бросил короткий взгляд на обеих кицунэ. Забавно, насколько быстро они могут менять своё поведение. Минуту назад они вовсю балагурили, обсуждая меня, а теперь натянули на свои хищные моськи маски серьёзности и суровости, которым могли бы позавидовать члены даже императорской семьи.

Негромко хмыкнув, уместил свою точку на выделенное мне Романовым место, которое оказалось аккурат напротив главы государства. Что ж, Михаил, прогиб засчитан. Посадить своего отца, прошлого императора, рядом с остальным, пусть и близ себя, а одно из значимых мест выделить человеку, который в прошлом был простолюдином. Вон, как Темников скривился, явно не одобряя подобного решения.

Уселся поудобнее, откинувшись на невысокую спинку стула, и принялся разглядывать карту, развёрнутую на столе. Лишь после того, как изучил диспозицию наших войск, которая сходилась с тем, что было у меня в голове, я вопросил:

— Итак, господа, по какому поводу мы с вами здесь сегодня собрались? — чуть ли не припеваючи спросил я, пребывая в повышенном расположении духа.

— Есть несколько вопросов, требующих от нас стремительного решения. Однако прежде всего, по настоянию графа Темникова, мы обсудим вас, Александр Петрович, — моя бровь устремилась вверх в немом вопросе, за спиной послышалось тихое шипение Кей. — Ни для кого не является секретом, что с вашим телом произошли некоторые изменения, — Михаил раскрытой ладонью указал на отсутствующую у меня левую руку. — Нам необходимо знать, как изменились ваши боевые качества по сравнению с тем, когда все конечности были на месте.

— Вы бы ещё спросили, сколько раз я за день хожу в туалет или какого цвета у меня исподнее, — с каменным лицом весьма резко ответил я. — Если у кого-то есть сомнения по поводу силы как моей личной, так и моего Рода, то они могут оставить их при себе или при желании сойтись со мной в тренировочном спарринге, — практически все присутствующие, за исключением императора и его отца, опустили свои взгляды. Князья Оболенский и Долгоруков не стали исключением. — Но предупрежу сразу, сражаться мы будем серьёзно, так что жалеть вас никто не будет.

В императорской палатке повисла тишина. Романов с холодным выражением лица изучал меня, пока я, в свою очередь, отслеживал реакцию на мои слова со стороны остальных.