В течение этого рассказа, Маркус не забыл упомянуть того, как мне довелось обозначить речь Самодержца Всероссийского, на что я просто улыбнулся, а Екатерина закатила глаза. Однако после того, как Люций с интересом посмотрел на нее, мол, с чего это мне такое позволяется, Романова кратко пояснила, что отношения между мной и императором, мягко говоря, натянутые.

Сыну Римского императора захотелось узнать подробности, на что девушка согласилась рассказать ему в разговоре тет-а-тет, но при условии, если я не буду против.

Против я не был, поэтому пусть рассказывает. Уверен, что врать Катя не станет, особенно после того, как подвергла репутацию своего старшего брата угрозе, подтвердив мои слова на несостоявшейся свадьбе Оксаны и Джона Миссурийского.

В это же время закончить свой рассказ Маркус решил с искренних извинений, направленных в сторону Оксаны. Вслед за ним повторил и его товарищ. Оба итальянца свои извинения сопровождали поклоном, но не таким глубоким, как это было с Люцием.

— Надеюсь, на этом конфликт улажен? — с надеждой спросил наследник Римского престола. — Оксана, вам достаточно искренних извинений со стороны моих людей?

— Достаточно, — несмело буркнула моя невеста, за что сразу получила нагоняй через мыслеречь от Кей, которая была недовольна тем, как Оксана, цитирую, блеет как овечка.

— А вам, Александр? — не зная о потоке брани в мыслеречи, перевел на меня свое внимание Люций.

— А вот мне недостаточно, и я поясню почему, — холодно заявил я. — Это было бы достойным поступком, если бы ваши люди, Люций, извинились сразу, как их надменное и весьма грубое отношение к моей невесте было замечено. Тем не менее они воспротивились моему требованию, а принесли свои извинения, которые хоть и были вполне искренними, только после того, как узнали о том, кем я являюсь, а также тогда, когда вы приняли непосредственное участие в самом конфликте. Поэтому, да, меня такой исход событий не устраивает.

— Что ж, весьма разумное замечание, — внезапно быстро согласился Люций.

Сразу же после своих слов парень высвободил свою руку от хватки Екатерины и подошел ко мне вплотную. Какой-либо угрозы я от сына кесаря не ощущал, поэтому на его дальнейшие действия не отреагировал, хоть они и были весьма необычными. Наследник Римского престола склонился к моему уху и прошептал мне такую баснословную сумму, от которой обалдела даже Кей, следившая за всем и сразу.

После названия определенной суммы, на что я никак внешне не отреагировал, Люций отстранился и вернулся к Екатерине. Сразу за этим парень произнес:

— Надеюсь, этой суммы, которую выплатят оба Дома, к которым принадлежат мои люди, будет вполне достаточной для того, чтобы не доводить до смертей одних из лучших Рифтеров Римской империи? — немного заискивающе спросил Люций.

«Бабки, бабки, сука, бабки!» — весьма красноречиво отреагировала Кей на осознание того, что сумма будет по факту удвоена, а я тем временем вслух произнес:

— Вполне.

— В таком случае сразу после окончания сего мероприятия дополнительные извинения будут переведены на счет Рода вашей невесты, Александр, — продолжал улыбаться Люций. — Все же уязвленной стороной была именно она, а не вы, верно?

«Гад! Подонок! — взвыла Кей. — Саша, давай его прямо здесь закопаем! Как так можно вообще? Сначала поманил, а затем отобрал! Говнюк!»

«Спокойно, Кей, — успокаивал я демоницу. — Эти деньги станут отличным приданым невесты», — а голосом добавил: — Вы правы, Люций. Оксана действительно являлась уязвленной стороной в конфликте.

— Что ж, в таком случае я рад, что удалось избежать лишнего кровопролития, — произнес Люций и, схватив фужер с подноса у столь своевременно оказавшегося рядом с ним слуги, добавил: — Предлагаю выпить за это, а также за наше знакомство!

— Поддерживаю, — согласился я, схватив фужер с подноса того же слуги.

Мы выпили, после чего Люций что-то шепнул на ухо Кате, а та, в свою очередь, решила украсть у меня мою спутницу, сославшись на то, что у нее есть к ней разговор, так сказать, только между ними, девочками. Сын Римского императора в это же время подошел ко мне и предложил немного прогуляться, на что я согласился. Все же он мне, в отличие от Романовых, покамест особо ничего и не сделал, кроме того, что нагрел с деньгами. Но это дело такое, политическое. Я проиграл — он победил. По крайней мере он так думает.

Уже в тот момент, когда мы отошли на некоторое расстояние от фуршетных столов, а вся аристократия, которая завороженно наблюдала за конфликтом между мной и послами Рима, потеряла к нам всяческий интерес, Люций произнес:

— Александр, я знаю, что вы делаете весьма выдающиеся успехи на поприще Вольного Рифтера, — я кивнул. — Честно признаться, мне, кто сам является частым ходком в аномалии, сложно подобрать эпитеты, чтобы описать те эмоции, которые испытали я, мои братья и отец, когда узнали о том, что легендарный Рифт, находящийся на территории вашей империи, был закрыт. Шок, страх, трепет — все это было одновременно, что весьма несвойственно представителям моего Дома.

— Такая похвала от малознакомого человека мне, конечно, льстит, но одновременно с этим напрягает, — сказал я. — Ближе к делу, Люций.

— Александр, у меня есть к вам предложение, от которого очень сложно отказаться!

— Александр, у меня есть к вам предложение, от которого очень сложно отказаться!

Я с сомнением взглянул на наследника Римского престола, после чего тот вскинул руку в защитном жесте:

— Нет, вы не подумайте, Александр, я не собираюсь переманивать вас и ваш Род в нашу империю, — сразу же поправился Люций.

— Об этом я, честно признаться, и не думал, — успокоил я сына кесаря, отчего он облегченно, пусть и слегка наигранно, выдохнул.

— Что ж, тогда я перейду к сути, — тон Люция стал более деловым, а сам он весь подобрался. — Исторически сложилось, что на земле моей империи всегда открывалось Рифтов больше, чем на какой-либо другой, — в курсе этого я не был, поэтому позволил своему удивлению немного проявить себя на моем лице. — Да, Александр, не удивляйтесь, — легко считал меня наследник Римского престола. — Римская империя порядком меньше Российской, но тем не менее, если у вас, скажем, один легендарный Рифт, да и тот вашими стараниями оказался закрыт, то вот у нас их кратно больше. То же самое касается и Великих Рифтов — грибов после дождя меньше бывает, чем этих зловещих аномалий.

— Поэтому в вашей свите оказались двое успешных Рифтеров, а не свора политиканов? — усмехнувшись, спросил я.

— Почти так, Александр, — оценив мою шутку, отвечал сын кесаря. — Дело в том, что практически всем видным людям моей страны так или иначе приходится совмещать политический пост с бытием Стража или Рифтера. Опять же, причина сего момента кроется в обилии аномалий, количество которых неуклонно растет вверх, образуя некую закономерность, над которой наши светлейшие умы ломают голову не одно десятилетие.

«Пусть включат в эту закономерность вторжение иномирцев, — внезапно произнесла в моей голове Чайя, которая до этого момента молча таилась в моей душе, объединившись с духовным клинком. — Внезапно все станет куда более прозрачным, чем может казаться на первый взгляд.»

«Ты что-то знаешь?»

«Разумеется, — спокойно ответила богиня. — Но рассказывать не буду. Рано.»

Тем временем Люцию поднадоело мое молчание, поэтому он, резко замерев, спросил:

— О чем задумались, Александр? — забавно, что его вопрос был наполнен не наездом, а искренним желанием узнать, что же заставило меня отстранится от реальности.

— Один из моих фамильяров посоветовал вашим ученым включить в исследуемый вопрос вторжение иномирцев. Она считает, что это должно облегчить им задачу, — покамест я решил быть предельно честным с Люцием, да и о необычности моих фамильяров знают уже все. Чайя и Кей вместе со мной срывали свадьбу Миссурийскому в конце-то концов.

— Честно признаться, не уверен… — настала пора задуматься наследнику Римского престола, чему я решил не мешать, в очередной раз пригубив шампанского. Спустя, наверное, минуту раздумий Люций вновь заговорил: — А знаете? Я передам слова вашего фамильяра нашим ученым. Глядишь, дело и вправду сдвинется с мертвой точки. Скажите, Александр, ваш фамильяр, кем бы она не была, что-то знает, не так ли?