Попытка вдохнуть. Больно. Сердце бьётся — рвано, с перебоями, каждый толчок отдаётся чугунной ломотой в грудине.

Электромаг. Второй. Их тут было двое — тот мутный, о ком шептались внизу, и этот, боевик. Параноик издевательски хрипит — говорил же. Зверь яростно рычит, приходя в себя.

Часто бьёт пистолет Тэкки. Варраз что-то кричит, но с ушами у меня сейчас тоже проблемы. Тело сводит и выкручивает.

Внутри что-то с треском рвётся. Зверь бешено ревёт. Кожа стягивается, пузырится и трещит. Больно так, что сознание меркнет.

Зато конечности снова работают. Пальцы скребут по ковру. Рывок. Зверь толкает вперёд, а картинку перед глазами заливает алым.

Вижу его. Силуэт около дальней стены. Вот запаха почти не ощущаю — нос ещё не восстановился.

Когти в живот снизу вверх. Под рёбра. Потрошу его. Зверь внутри ликует. Я швыряю тело на пол. Рычу в лицо ошеломлённого ублюдка. Нос улавливает целый коктейль запахов. Уши как будто раскладывает — я снова слышу звуки.

— Снова встал, тарг! — голос Тэкки-тапа. — Резать надо! Кусками резать!

Чжун действительно снова на ногах. Рассечёное мной горло в порядке. Кровью воняет ужасающе, но главарь банды жив.

Хлопают три выстрела подряд — пули бьют в грудь. Китаец не обращает внимания. А в следующий момент кидается прямо на меня.

Рывок. Когти вспарывают бедро. Разрывают артерию — сейчас должен ударить фонтан крови.

Боль в левом боку. Хруст рёбер. Перед глазами мелькают очертания предметов. Ещё через секунду ощущение полёта заканчивается — я врезаюсь в стену.

— Гоблин, — хрипит китаец. — Тот самый гоблин.

Умный какой. Догадался. И уже приближается. Быстро и тяжело шагает по полу.

Не успею. Рёбра ещё сращиваются, внутри всё сводит болью. Правая рука слушается с трудом.

Внутренний зверь ревёт, готовясь к последней схватке. А рациональная часть сознания неожиданно подсказывает выход.

Сместить взгляд. Сконцентрироваться. Представить себе нужную картину. Спустя секунду рот становится абсолютно сухим, а меня скручивает от голода. Кажется, внутри не осталось ничего кроме позвоночника и прилипшего к нему живота. Китаец же орёт от боли.

Не знаю, зачем у них на столе лежали толстые металлические иглы. Но сейчас одна из них прямо в его ступне.

Выстрел. Ещё один. Третий. Тэкки снова перезарядился и всаживает в него пулю за пулей.

Бросок. Мчусь на четырёх конечностях. На ходу подхватываю большой нож одного из китайцев, валяющийся на полу. Взлетев на стол, отталкиваюсь. С размаха вгоняю его сверху вниз в корпус Чжуна.

Тот машет рукой. Почти достаёт, но я всё же оказываюсь быстрее.

Боль. Кажется сейчас я состою из неё полностью. Переломанные кости, лопнувшие внутренние органы, разорванная плоть. Слишком сильно он кинул меня в стену.

Тем не менее, я двигаюсь. Сам не понимаю как. Сознание почти гаснет — тело действует на рефлексах.

Вот место, где меня накрыло электричеством. Подхватываю собственный нож. Разворачиваюсь.

Чжун орёт что-то невнятное на китайском. Тэкки высадил в него целый магазин, но ханец жив. Только под правыми нижними рёбрами что-то пульсирует. Прямо там, где обычно находится печень.

Бросок. Отталкиваюсь от трупа. Удар. Лезвие входит в надутую кожу, под которой что-то пульсирует.

Япская хреновина! Меня обдает настоящий фонтан жидкости. Воняющей белой дрянью. Желудок выворачивает наизнанку — отпрыгнув в сторону, я попросту валюсь на пол. Воняет невыносимо.

Чжун хватает за свои рёбра. Тэкки, который обнаружил цель, начинает снова палить. Варраз внутри. Стреляет почти в упор.

— В голову! — рявкаю я, чувствуя как искажается собственный голос.

Гоблин слышит. И наконец меняет прицел. Укладывает три пули подряд прямо в лицо Чжуна. Сразу бы так.

Всё? Они все сдохли? Надо бы достать кубик. Тот самый, что сделан по технологии свенгов — сегодня я прихватил их с собой.

Выстрел. Что? Куда это Тэкки снова долбит?

Приподнимаюсь. Поворачиваю голову. Варраз стреляет по дверному проёму, через который мы сюда ворвались. Что куда хуже — оттуда тоже отвечают пулями.

Кубики. Сначала они. Мешочек на поясе. Пальцы дрожат так, что попасть в завязки удаётся с третьей попытки. Вываливаю сразу три на ладонь. В рот. Зубы раскалывают прессованное мясо. Челюсть отзывается вспышкой боли. Жую. Глотаю. Ещё два.

Чтоб им совет директоров голышом вести! Как меня сейчас выкрутило.

Жажда. Она хуже боли и сломанных рёбер. Рот — сухая пещера, в которой язык разбух и просто висит без дела. Глотка склеилась. Телекинез выжрал из меня всю воду до капли, а свенгские кубики всосали остатки жидкости. Желудок едва не рвёт на куски.

Вода. Где-нибудь должна быть вода.

Тэкки стреляет. Гильза звенит о пол. Ответная пуля выбивает крошку из стены. Варраз ещё держит позицию. Значит, у меня есть время. Немного.

Позволяю инстинктам взять навигацию на себя. Тело разворачивается и несётся к стене — там полки. Шкаф. Бутылки. В темноте не разобрать, но нос работает. Сивуха, какой-то вискарь, чистый спирт — от всего этого станет только хуже. А вот это… Широкий пузатый кувшин, литра на три. Запах — с горчинкой пережаренного зерна. Холодный чай. Лучшая вещь на свете.

Срываю крышку. Припадаю губами к широкому горлу. Поднимаю кувшин дрожащими руками. Чай течёт по подбородку на грудь. Прохладная горечь. Желудок принимает с такой жадностью, будто внутри не орган, а воронка.

Регенерация взвывает. Жар прокатывается по телу. Рёбра хрустят, срастаясь в единое целое. Ожоги стягиваются, покрываясь свежей кожей. Чувствую себя так, как будто кто-то чинит меня изнутри паяльником. Без анестезии.

Ещё кубик. Запить. Повторить. Мясо и чай — не самое изысканное сочетание, но зверю внутри всё равно. Он жрёт, и тело слушается всё лучше.

Снова стрельба. Щёлкает затвор пистолета Тэкки и тот меняет магазин. Последний, если я правильно считал.

Хватит жрать. Пора приниматься за дело.

Ставлю кувшин на пол. Вытираю рот тыльной стороной ладони. Пальцы больше не дрожат. Мозг начинает работать.

Рациональная часть меня оценивает ситуацию. В коридоре — минимум четверо. Показаться все и сразу они не могут — одновременно стреляют только двое. Но это всё равно немало.

Пути отхода? Есть вариант уйти через крышу, куда можно попасть отсюда. Внутренний параноик неожиданно протестует. Ему кажется, что надо вырезать всех в этом здании. Но я всё равно не собираюсь отступать. Не сейчас.

Револьвер. Откидываю барабан. Вытряхиваю стреляные гильзы — шесть латунных цилиндров звенят по ковру. Достаю патроны из кармана. Вгоняю в каморы на ощупь.

Скользящими шагами добираюсь до двери. Тэкки — у косяка, целится в темноту коридора. Хлопаю по плечу. Показываю кулак — стоп. Варраз замирает.

Наклонившись, поднимаю с пола откатившуюся сюда кружку. Тяжёлая керамика, с отбитым краем.

Присаживаюсь у проёма. Вслушиваюсь. Дыхание — двое рядом, метров пять-шесть. Шёпот. Ещё пара дальше, у лестницы — слышу, как о чём-то спорят. Один из ближних перезаряжает — металлический щелчок магазина. Ждут, что мы выйдем? Или придёт подкрепление снизу?

В любом случае — не дождутся.

Замах. Кружка летит в проём — вверх, в потолок. Звонкий хлопок разлетающейся керамики. Крик на китайском. Один с перепугу лупит вверх — пуля высекает бетонную крошку.

Их стволы смотрят вверх. Внимание тоже обращено туда же.

Выскальзываю в проём. Зверь воет, умоляя выпустить когти и порвать их на куски. Рациональная часть накидывает на него стальную удавку. Никаких когтей. Сейчас — только свинец.

Первый — высунулся из-за угла. Ствол ещё задран к потолку. А мой палец на спусковом крючке. Выстрел. Пуля в лицо. Валится.

Вот и второй. Высовывается, собираясь стрелять. Моё тело ещё переполнено болью, но мощь внутреннего зверя позволяет его опередить. Вгоняю пулю в голову.

Третий вдруг выскакивает на середину коридора. Сразу с двумя пистолетами, по одному в каждой руке. Пьяный и излишне уверенный в себе. Не успевает сделать ни единого выстрела — пуля бьёт в лоб.