На улице пахнуло жареным маслом, угольной гарью и мокрой пылью. Только недавно закончился лёгкий дождь — асфальт был ещё мокрым.

Народу хватало — рабочие из доков топали по домам, торговцы разворачивали свои тележки и мобильные киоски, женщины с корзинами торопливо пробирались через толпу. Где-то хрипела музыка.

Первый патруль мы встретили через квартал. Двое в форме, при оружии. Один лениво крутил дубинку, второй сверлил прохожих цепким взглядом. На нас покосились, но не остановили. Ещё не поздно — гоблины имеют право топтать мостовую.

Второй патруль стоял на перекрёстке. Сразу четверо. У двух на ремне висели короткоствольные автоматы. Такого я раньше у обычных городовых не видел. В чём-то дед Олег не врал — гайки закручивают. Порт менялся прямо на глазах.

Зверь внутри зло сощурился. Каждый мундир воспринимался как угроза территории. Враг, которого надо порвать, оставив труп на мостовой. И сколько бы раз рациональное ядро не повторило, что среди них наверняка есть нормальные, результата всё равно не было.

— Тарг, — варраз шёл рядом, на полшага позади, сканируя улицу. — А чё у них за стволы? Я таких не видел.

— Автоматы, — бросил я, не поворачивая головы. — Серьёзно ни разу не видел? На телефоне видео наверняка смотрел.

Через пару секунд гоблин смущенно признался, что у него никогда не было телефона, что заставило меня вспомнить о своей добыче, каналы сбыта которой я так и не нашёл.

Правда уже через секунду я отвлёкся. Сначала мы свернули в боковую улицу. Здесь фонари горели один через три, заливая брусчатку тусклым рыжим светом. Зато пахло жратвой из каждого второго окна. Где-то играла музыка. Кто-то орал на ребёнка.

А потом я почувствовал новый запах. Ещё раньше, чем услышал возню.

Кровь. Совсем свежая. И женский пот, пропитанный густым животным страхом.

Пальцы сами легли на складной нож в кармане. Проулок. Узкий, заваленный гниющими ящиками. Двое мужчин. Один прижал женщину лицом к кирпичной стене, второй рукой лапая её грудь, вывалившуюся из-под стянутого топа. Второй задрал на ней короткую юбку и пытался приступить к делу.

Тэкки коснулся моего плеча. Я покосился на него. В жёлтых глазах варраза разгоралось предвкушение.

— Тарг? — сказал он одними губами. — Режем?

Я медленно кивнул. Подождал, пока варраз достанет узкий массивный нож. Показал три пальца. Два. Один. Выпустил зверя.

Два синхронных рывка из тени. Оказываюсь вплотную к тому, что стоит сзади. Раскрыть нож. Лезвие — в бок, прямо в сердце. Провернуть. Выдернуть сталь.

Тот осел мешком, даже не крикнув толком. Минус.

Второй обернулся. Глаза расширились, рот открылся для крика. Не успел. Тэкки уже рядом. Тяжёлый боевой нож с хрустом вошёл в шею сбоку. Варраз довернул клинок, вырвал лезвие на себя. Горячая кровь веером хлестнула на стену. Минус.

Женщина наполовину обернулась. Сползла по стене. Осела на корточки, зажимая рот обеими руками. Проститутка, как я и думал. С которой решили позабавиться бесплатно. Но это не отменяет насилия.

Быстро прохлопал карманы трупов. У первого — бумажник. Внутри пять рублей, мелочь, замусоленная визитка какого-то таксиста. С шеи — дешёвая цепочка. У второго — дешёвый выкидной нож, пачка сигарет и три рубля мелочью. Нищее отребье. Просто так не дают, потому как воняют и выглядят, как сгнившие упыри. А денег на шлюх нет.

Тэкки уже вытер нож о штанину мертвеца. Стоял, поглаживая рукоять и осматриваясь по сторонам. Косился на девушку.

Я тоже повернулся к ней. Молодая. Короткие тёмные волосы, скуластое лицо, родинка над верхней губой. Одета дёшево, но не обноски — короткая юбка, топ, на асфальте перепачканные в грязи кружевные трусы.

Столкнувшись со мной взглядом, она на момент замерла. Потом поднялась. Резко одёрнула юбку. Посмотрела на трупы. Перевела взгляд на меня.

— Сильва, — сказала она хрипло — Я тут работаю. Каждый вечер. Если что понадобится — найдёте у «Жёлтого фонаря». Помогу, чем смогу. Но денег сейчас нет.

Глаза испуганные, но вместе с тем злые. И крови она не сказать, что испугалась.

— Не понадобится, — сухо ответил я, оглядываясь на пару матросов, которые прошли мимо поворота.

— Понадобится, — она криво усмехнулась. — Всем рано или поздно что-нибудь нужно.

Ещё миг постояла. Потом развернулась и пошла прочь. Не оглядываясь и оставив свои трусы валяться на асфальте. Логично — состояние у них было сейчас плачевное.

А вот походка у неё твёрдая. Как будто её только что не пытались изнасиловать на горе мусора. Крепкая.

Варраз проводил её долгим взглядом.

— Норм тёлка, — констатировал он. — Чё не взяли, тарг? Тебе не нужна, мне бы пригодилась. На втором этаже комнаты ещё есть свободные.

Иногда забываю, что он из полудиких гоблинов, которые далековаты от цивилизации.

— Это не так работает, — двинулся я к выходу из проулка. — И мы вообще за покупками вышли.

Оставлять метку я не стал. Ни к чему. Проститутка нас видела. Сейчас убийство — обычная поножовщина. Тут за вечер ещё полсотни таких будет. Оставлю свой след — станет частью крупного дела.

Рынок оказался в нескольких улицах отсюда. Часть лотков уже свернулась, но одежду ещё продавали. Запахи нафталина, дешёвой краски и въевшегося пота — пришлось постараться, чтобы заглушить обоняние. Зато рынок полностью соответствовал отзывам в сети — на гоблинов тут почти никак не реагировали.

Себе взял сразу несколько запасных штанов, пять рубашек с длинным рукавом, лёгкую куртку и бельё. Плюс ботинки с носками. Тэкки — куртку на замену и такой же комплект одежды. Всё бесформенное, серо-коричневое, дешёвое. Идеально, чтобы сливаться с толпой и стенами. Плюс, выкидывать не жалко. Двадцать три рубля на двоих. Терпимо.

Мы уже вышли из рынка, когда ноздри поймали новый запах. Мясо на углях. Специи. Дым.

Тележка стояла на углу перекрёстка. Пожилой азиат с обветренным лицом крутил шампуры над раскалённой жаровней. Курица, печень, говядина, какие-то микро-сосиски.

Зверь внутри замурлыкал, требуя немедленно вгрызться в горячую плоть.

Взяли по семь коротких шампуров. Ели тут — прислонившись к стене дома. Жирное мясо с хрустящей корочкой, пропитанное дымом и острой, жгучей приправой. Чертовски хорошо.

Тэкки жрал сосредоточенно, отрывая куски с животной жадностью. Я ел медленнее. Сдерживался, наблюдая за улицей. Люди шли мимо. Торопились. Всё меньше гуляющих, всё больше тех, кто спешит запереть дверь до комендантского.

А потом послышались звуки очередей. Короткие, сухие. Где-то через несколько кварталов.

Пауза. Три одиночных выстрела. Тишина. Ещё две очереди. Снова одиночный.

Скользнул взглядом по прохожим. Те, ясное дело, закрутили головами. Некоторые ускорились. Но паники не было. Похоже бывает и такое после усиления всех патрулей.

Тэкки покосился на меня, не переставая жевать. Я покачал головой — не наше дело. Да и не тот нынче расклад, чтобы на автоматчиков кидаться.

Стянул зубами последний кусок жареной куриной печёнки. Прожевал. Закинул тонкую деревянную палочку в громадную урну на углу.

Усиленные и многочисленные патрули с автоматами. Стрельба, на которую никто не обращает внимания. Серьёзно я кого-то разозлил. Столько ресурсов, чтобы поймать одного бедного гоблина.

Я кивнул невозмутимому азиату, который нанизывал на деревянные шпажки новую порцию мяса. И неожиданно для самого себя абсолютно чётко осознал, как мне быть дальше.

Обратный путь занял куда меньше времени. Тэкки-тап шагал рядом, таща свёртки с одеждой. А я размышлял о своём решении.

«Кролики» не пострадали. Я видел новости в сети — ни одного слова про банду. Аресты — да. Полицмейстерство отчитывалось каждый день. Специальный раздел у себя на сайте сделали. Отталкиваясь от которого, можно было подумать, что мундиры начали настоящую войну с преступностью в порту. Если не видеть ситуации своими глазами и не слышать беседы посетителей лапшевни.