Вовремя — остужает самые горячие головы, которые уже были готовы кинуться в бой.

В стороне слышится грохот. Автобус, который был замыкающим и таранил легковые машины, заваливается на бок. Ещё один соплеменник Рршата банально кинул в него кусок обвалившейся стены дома. Да так удачно попал, что опрокинул технику на землю.

Тролль, что стоит рядом, снова кричит, повторяя приказ. На этот раз призывая ещё и прекратить стрельбу. Та действительно стихает. У наших бойцов почти кончились патроны, а вторая сторона сейчас впадает в моральный кризис. Подкрепления на горизонте не видно — три патрульных авто, которые стоят на следующем перекрёстке, даже с месте не сдвинулись.

Несколько мгновений почти ничего не происходит. Только потрескивает пламя, да стонут раненые и обожёные мундиры.

Потом один из них бросает на землю помповик. Следом отцепляет пояс и стаскивает бронежилет с разгрузкой. Оставшись в мундире кидается бежать.

Ну вот и всё. Увидев живой пример, полицейские кидаются следом. Один пытается остановить бегущих коллег и ему сносят голову из помповика. Те, что заперлись в автобусах и машинах, принимаются ломиться наружу и это быстро превращается в повальное бегство.

Ну что ж. Теперь я могу представить, как себя чувствовали римские легаты, что одерживали победу. Или наоборот — что ощущали варвары. Сложно сказать, с какой из сторон можно нас ассоциировать.

— Япнули мы сук! — на поваленном автобусе вытанцовывал особо озорной гоблин. — Насадили их на крюк! Теперь будут кормить мух!

«Народная радость» оказалась ещё одной проблемой, с которой пришлось бороться сразу после бегства уцелевших полицейских. Не дать местным дорезать всех раненых тоже было непросто. Отдельных мундиров они всё-таки добили.

Но ещё семнадцать сейчас лежали в одной из ближайших ночлежек, где им оказали первую помощь. Плюс, охраняли от желающих поквитаться бунтовщиков. У каждого второго здесь был свой счёт, который он жаждал выставить властям и полиции. Оплату желая получить исключительно кровью. Хотя против денег впридачу и пары стволов, отнюдь не возражал.

В невиновность конкретно этих семнадцати не верилось. Но и валить всех подряд, сейчас казалось не самым оптимальным решением. Возможно там и правда затесалась пара-тройка мундиров, которые не грабили пьяных, не трогали женщин против их воли и не использовали служебное положение в корыстных целях. Для них самих это норма жизни. Профдеформация. А вот для населения порта — повод желать массовых казней.

Другой момент — мне требовалась хорошая медийная картинка. О том, как мирные протестующие после разгрома вооружённой до зубов полиции, заботятся о раненых. Историю о том, как именно мы с ней справились, придумали сразу же, как улеглась пыль. Команда Игнатова немедленно запустила в сеть, успев подать нашу версию первой.

— Тарг, там вертолёт летает, — ко мне, сидящему на крыше четырёхэтажного дома, подскочил Тэкки-тап. — Может япнем? Ну ракетой там.

Отряды, которыми командовали Цсун, Раппи-харр и уцелевший таррав по имени Сорти-тап, пополнились новыми бойцами. После разгрома колонны мундиров, желающих было более чем достаточно.

Что забавно — меня теперь считали кем-то вроде военного командира, который подчинялся Игнатову. Точка зрения среди бунтовщиков сложилась сама собой и я не стал её опровергать. Удобно ведь. Они даже детали начали сами выдумывать — вплоть до того, что я оказывается ветеран имперской армии, пошедший против системы. Разумные, независимо от конкретного вида и уровня интеллекта, обожают мыслить шаблонами.

Вот Тэкки такому положению дел был не слишком рад — мне несколько раз пришлось объяснять, почему это для нас выгодно. Сейчас, услышав, что никакой ракеты по вертолёту мы запускать не будем, варраз тоже расстроился.

С его точки зрения, оружия у нас нынче хватало. Автоматы, помповики, пистолеты с револьверами. Трофеи что остались после разгрома полиции. Вот только боеприпасов к ним имелось немного. А если посмотреть объективно, то пара сотен стрелков — ни о чём. Особенно, если тебе противостоит вся полиция Дальнего. У которой, как выяснилось, имеются не только дроны, но и вертолёты.

Дочь Магры пообещала достать оружие — беседа с ней закончилась буквально пять минут назад. Но оно будет позже. Сейчас придётся обходиться тем, что уже есть под рукой.

Тэкки-тап умчался вниз. Раздавать команды, координировать и с важным видом рассекать вдоль нашей линии баррикад. Даже с учётом запрета рассказывать о настоящем лидере протестов, гоблину его новый статус крайне нравился.

Завибрировал телефон — сообщение от Дарьи. Девушка пока так и зависла в штабе Игнатова, по сути став моим доверенным лицом. Здесь от узкоспециализированной магички толку всё равно немного. А вот в качестве моего представителя она подходила идеально.

Тем более следующий ход был именно за ними. Именно от работы штаба и медийной команды зависело, каким окажется продолжение. Бросят против нас впятеро большие силы при поддержке магов с вертолётами, либо пойдут на попятную.

«Договорились о встрече. Через двадцать минут, прямо на баррикадах. Приедет какой-то чиновник сверху — хочет всё обсудить.»

Что ж. Процесс пошёл. Если встреча организована не для того, чтобы снести Игнатову голову, у нас есть шанс на успех.

— Чё-то он мутный какой-то, — протянул Тэкки-тап, который расположился рядом со мной, смотря в окно. — Эх… Надо было резать.

Встреча, которая проходила ниже, на самом деле выглядела вполне приемлемо. Самые обычные переговоры без лишних ушей поблизости. С одной стороны — формальный лидер протестов, контролирующий портовый район, а с другой — седоволосый тип с пронзительным взглядом, в длинном чёрном пальто.

Но варразу видимо казалось, что всё должно происходить как-то иначе. Либо он вовсе ждал полной капитуляции противника после одной единственной победы.

Чиновник был из секретариата Городского Совета. Того самого, который формировали представители четырёх Гласных Дум. Странная система, да. Отчасти вроде и рабочая — всё ведь упиралось в выборы, которые по идее должны быть честными. Только вот никаких противовесов желающим узурпировать власть не обеспечили. Не считать же таковым имперского губернатора, который сходу продался.

— У него мощные артефакты, — передёрнула плечами Дарья, предпочитающая держаться подальше от окон. — Дорогие.

— Ну и ничё, — тут же отозвался Тэкки. — Всё равно япнем! Как тока чё-то не так вытворит, сразу захерачим!

Внутренний зверь согласно рыкнул. Он тоже не понимал, какого хрена мы должны вести переговоры. Вернее не хотел этого понимать — с точки зрения этой части моего сознания, нужно было идти в наступление. Поднимать соседние районы, захватывать полицейские участки, ставить к стенке чиновников.

Тот факт, что при подобном развитии событий, не избежать вмешательства имперского гарнизона, звериный сегмент моего сознания благополучно игнорировал. Как и преимущество противника в силах. Единственное, что сдерживало полицию от немедленно и массированного штурма с использованием тяжелой техники — репутация и возможный ущерб.

С первым работали медийщики, активно транслирующие в сети образ угнетённых обитателей порта, доведённых до ручки и поднявшихся на бунт. Тут, если уж на то пошло, им даже стараться не пришлось. Это всё по сути своей, было чистейшей правдой.

Если же говорить про ущерб — мы честно предупредили, что если городские власти решат, что такие жители порта им не нужны и пора бы их закопать, поменяв на новых, портовые сооружения полыхнут весёлым пламенем. Абсолютно все до которых дотянутся руки бунтовщиков. И суда, что стоят на якоре мы тоже массово спалим или пустим на дно.

Конечно, солидная часть судов благополучно покинула пирсы. А там, где территория находилась под единоличным контролем отдельных компаний, охрана заняла круговую оборону. Например пирс номер четырнадцать. Я бы не отказался побеседовать с тамошними работниками и оценить инфраструктуру. Вот только не выйдет — попытка разведки наткнулась на пулемётные очереди и выстрелы из ручных гранатомётов. Размениваться на мелочи их охрана не стала.