Остальные не поняли, что произошло, а Мита говорила шёпотом. Только Анатолий Борисович остановил на нас взгляд своих бесцветных глаз. Эх, спалился. Но я не был зарегистрирован в академии как Духовный практик. Не видел нужды. Да и иглы вышли слабыми — он не должен был их заметить.

Хм… Это странно. Я взглянул на него духовным зрением и не увидел ничего необычного. Только душа для духовного практика пятого уровня выглядела уж больно тусклой. Даже у девушки с парнем, которые оба со вторым уровнем, души сияли ярче. С другой стороны, учитель мог специально скрывать свою духовную силу.

Не нравился он мне. Мутный какой-то. Причём в буквальном смысле.

В итоге Анатолий Борисович и трое струдентов ушли в другую часть аула. А нам поручик раздал задания первого дня. Хотя «раздал» — это слишком громко сказано.

— Слушай, Дубов, — говорил он, отойдя со мной в сторону, — ты, пожалуй, единственный, кроме меня и Сергея, кто имеет опыт обороны. Насколько я знаю, ты отбивал со своей дружиной и друзьями нападение монстров на твоё баронство. У остальных такого опыта нет. Я хочу понять, на что способны студенты академии под твоим руководством. Займись обороной крепости, а мои ребята завтра попробуют её взять. Если они не справятся, то этот взвод отдадут под твоё управление.

— А если мне оно на фиг не надо? — не смог сдержать удивления я.

— Тогда в будущих сражениях почти все студенты из этих шестидесяти человек умрут.

Да ёлкин кол! Нет, ну правда, оно мне надо? Ладно, нет смысла возмущаться. Так и быть, займусь учебной обороной крепости. Судя по словам Маститова, его командование не просто так затеяло эти сборы. Они заняты как раз тем, что формируют будущие боевые соединения. Или как там называются роты, полки и так далее.

Не сдерживая печальных вздохов я согласился и поднялся на башню — единственное уцелевшее сооружение в ауле. Она давала хороший обзор на окрестности. Оглядев их, спустился и раздал указания отделениям. Студенты не скрывали своего удивления, а кто-то и раздражения. Ладно, за косые взгляды я ещё морды не бил, а вот за слова — очень даже. Их пока не прозвучало, поэтому будем работать.

Распределяя задачи, не забыл и про своё отделение. Для себя и своих выбрал… рытьё окопов!

Почему? Во-первых, копание окопов подразумевало определённую свободу действий. Да, я могу копать. А могу не копать! Свобода! Во-вторых, как бы смешно не прозвучало, копание — одно из базовых упражнений, которое нагружает практически все мышцы тела. А я пока не восстановился после сражения с Деникиным. Некоторые раны, полученные в том бою, всё ещё давали о себе знать и мешали полноценно тренироваться. Так что копание окопов сам доктор прописал.

Ну а в-третьих, это отличная возможность побесить и проучить Сквознякова. Он уже весь исфыркался так, что губы пересохли и потрескались. Хотя, возможно, это просто ветер.

Короче, работа началась. Кто-то таскал камни для восстановления стен и укреплений, кто-то — мешки с песком, третьи вскрывали и расчищали погреба домов. Да, у некоторых они были. Пустые, конечно, но смысл был не в добыче.

Ну а мы рыли окопы вокруг аула.

— Ну и сколько нам рыть ещё? — ныл Сквозняков.

— Отсюда и до обеда, — отвечал я. И это была чистая правда.

Девушки сперва удивились такому выбору задачи с моей стороны, но возражать не стали. Лакросса так вообще пылала энтузиазмом. Оркесса одной рукой орудовала лопатой, второй сгребала каменистую землю в тележку и отвозила её в сторону, оборудуя бруствер. И делала это всё очень быстро, свесив язык на плечо от удовольствия.

— У меня от её трудолюбия уже голова кружится, — жаловалась княжна.

— И не говори, сестрёнка, — кивала Агнес, которая, вообще-то, соорудила некий копательный механизм и теперь крутила на нём педали, сцепив руки за головой. — У меня от одного её вида уже голод пробудился.

— Коль, как думаешь, у неё есть какое-то психическое заболевание? — украдкой спросила пепельная блондинка. — Вдруг я по нему смогу учёную степень получить?

— Ага, есть у неё заболевание, — кивнул я, — трудолюбием называется. Вам бы тоже неплохо заразиться.

— Господин такой суровый! — Приобняла лопату Вероника и прикусила губку. — Мне очень нравится, когда он такой…

— Копать, копать, копать… — неистовствовала Мита, зарываясь всё глубже.

Я хотел было сказать, что копать надо не только вниз, но… передумал. Должна же она и на своих ошибках учиться.

— Коля! — подошла ко мне запыхавшаяся Лакросса.

От неё одуряюще пахло шоколадом и мускусом. Чёрт, потная оркесса выглядела просто потрясающе. Облегающее термобельё обтягивало её спортивную фигуру, тёплая рубаха промокла, и влажная ткань обрисовала торчащие соски. Я аж сам вспотел, глядя на девушку.

— Коля, мне нужна твоя помощь!

— Что случилось? Неужели устала?

— Что? Нет!

— Тогда… чего ты хочешь? — приподнял я бровь.

— Фару! Фару мне на лоб! Чтобы я и ночью могла копать!

Чуть не пробив лоб ладонью, отправил Лакроссу дальше работать строго по заданию. Ей только волю дай — она тут карьер выкопает. Я уже начал жалеть, что выбрал рытьё окопов.

Ну да ладно. А я что? А я и копаю! Как и все остальные, кто не болтает.

Параллельно прогонял ману по каналам — их жгло, но уже почти незаметно. До полного восстановления осталось немного, а такими темпами оно пройдёт ещё быстрее. Лишь бы не понадобилось вдруг использовать Инсект…

Но как на зло, вскоре мне, похоже, придётся нарушить запрет. Внимание привлекла суматоха справа от меня.

Первый конфликт не заставил себя ждать.

Время приближалось к обеду, а мы даже первый окоп не закончили. Слева работали подруги вместе с Верещагиным, а справа от меня — вторая половина отделения. Эта позиция находилась выше по склону от аула. С неё отлично просматривались все подступы к нашей так называемой крепости.

Будет и наблюдательный пункт, и узел обороны, с которого можно вести огонь практически по всем направлениям. А сверху прикрывали крутые горные склоны. Вряд ли солдаты Маститова полезут оттуда. Но этого исключать не стоит. Кстати, они уже куда-то делись. Во всём ауле солдат не наблюдалось. Ладно хоть вся техника вроде на месте.

В любом случае работы ещё непочатый край. А в отряде уже какая-то потасовка. Впрочем, неудивительно — люди притираются друг к другу.

— Слушай, Гена, копай давай! — наезжал княжич Медведев на Сквознякова. — Я Дубова знаю: если не успеем к сроку, то без обеда останутся все! И ты в том числе.

Я услышал это, подходя к ним. Медведев телосложением напоминал Маститова, но был ниже ростом, хоть и такой же мускулистый и бородатый. Отличался и цвет волос. У Медведева они русые. Рядом с ним Сквозняков смотрелся не особо внушительно. Он полусидел, полулежал на специальном теплосберегающем покрывале прямо на снегу. А от Медведева, нависшего над графом, шёл пар. Княжич трудился как следует, в отличие от некоторых.

— Я не нанимался землю рыть, — отвечал Сквозняков. — Тебе надо, ты и копай.

— Я вообще-то княжич! — свирипел Медведев. — И я копаю. И ты будешь!

— Пф! Княжич… Пара гектаров леса и болото с захудалой деревенькой — это не княжество.

Меня эти двое ещё не видели, потому что подходил со спины.

— Слушай, Медведев, а в этой вашей деревеньке хоть симпатичные простолюдинки есть? Или только твоя мамка? Ха-ха-ха!

Княжич в ответ на это ссутулился и чуть не начал превращаться в медведя. Так дело и до кровопролития дойдёт.

— Ах ты мразь… — уже почти рычал княжич.

В этот момент он оказался в моей досягаемости, и я положил ему руку на плечо. Медведев резко обернулся и, увидев меня, остановил обращение. На его вопросительный взгляд я покачал головой. Если он тут прибьёт этого мажора, то проблем потом не оберётся. А если слова Сквознякова правда, то род Медведевых и вовсе могут стереть с лица земли.

Так что лучше я сам разберусь.