— А извращенцем всё равно меня называют… — покачал головой, глядя, как он отплёвывается от воды. — Хотя это вы двое постоянно подглядываете. Тебя я поймал, — я ткнул пальцем в грудь царевича, — когда ты подглядывал ночью за Лакроссой.

— Эй, я не виноват, что у неё шикарное тело! Ноги сами понесли к тому пруду в парке академии. Это зов природы, и только…

— Да-да, зов природы загнал тебя на дерево, с которого ты сверзился прямо под ноги Лакроссе.

— Это вмешалась сама Вселенная! Всю жизнь буду ей благодарен…

— Царевич на дереве подглядывает за оркессой? Да это же умора! — хлопнул ладонью по воде Верещагин и захохотал.

— А ты, — я зыркнул на него, — поплёлся за нами в поход в горы и тоже подглядывал из-за кустов!

— Да я на запах еды пришёл! — открестился Алексей со смехом. Но вдруг замолчал, вспомнив те события. Это произошло во время похода в город гномов, Гилленмор. Он тогда в кустах прятался и думал, что я его не вижу. — Вообще-то, я пришёл тогда, чтобы тебя убить, Дубов.

Смех стих, повисло тяжёлое молчание. А я лишь пожал плечами.

— Я знаю. Не убил же.

— Но мог.

— Не, не мог, — тут уже я не выдержал и рассмеялся.

Да он бы меня даже не поцарапал, папин вояка, мамин симпатяга.

Вторым заржал Павел, а там уже и Алексей. И все прошлые события вновь забылись.

В итоге купание в горячем источнике, который, кстати, бил где-то под моими ногами, окончательно нас разморило. Наши тела уже восстановились и насытились маной и духовной энергией, но здоровый сон никто не отменял. Здесь же рядом нашлись бамбуковые лежаки, на которых мы и разместились. Для себя я сдвинул сразу два — один бы меня не выдержал.

— Ну, братцы… — Павел взял своё зелье и зубами выдернул пробку. — Будем?

— Будем! — хором ответили мы с Верещагиным, проделав всё то же самое.

— А мы⁈ — на нашу половину ворвались семь красоток, закутанных в полотенца и со своими зельями в руках.

Ну не отказывать же им, когда у них так эротично полотенца на бёдрах натягиваются. Правда, мы тут голые лежали, но парни стыдливо прикрылись полотенцами. Я же не имел ни стыда ни совести. Поэтому так и остался лежать. Мы чокнулись восстанавливающими зельями, притащили с девчачьей половины лежаки и улеглись спать. Гоша опять сплёл себе гамак, в который тут же улёгся, а Альфачик обдал всех брызгами, отряхнувшись. После этого рухнул на землю там где стоял.

Я дал себе чёткую команду проснуться через два часа. Хотя… Нет, лучше три. Здесь время течёт иначе, поэтому можно позволить всем отдохнуть чуть больше.

Победить Деникина будет непросто. Понадобятся все мои силы. И силы моих друзей тоже.

Купание и сон пошли всем на пользу. Пока мы спали, наши тела дополнительно насытились духовной энергией. После этого даже я заметил, что уровень насыщенности духовной энергии в этом месте упал. Это и радовало, и печалило одновременно.

Значит, это место полностью независимо от настоящего Духовного пространства. И можно не беспокоиться, что Разум Роя нас здесь достанет.

Плохо, что рано или поздно в Духовное пространство нужно будет вернуться, чтобы зарядить эту штуковину. Мне кажется, как-то так оно и должно работать, но проверять пока нет времени.

Была ещё мысль, чтобы Павел выпил усиливающее зелье здесь же, но её я отмёл. Имею в виду то самое, которое мы с девушками и животными пили у меня в поместье. Павел же его использовать ещё не успел. Даже спрашивать его не понадобилось. Я бы заметил. Да все бы заметили. В общем, неизвестно, как среагирует заводной апельсин на столь мощный всплеск энергии. Вдруг выкинет в настоящее Духовное пространство? Или обратно в тоннели Кротовых. А там нас быстро накроют остатки сил Деникина, едва почуют магическую ауру царевича.

Проснулся я первым и ровно через три часа. По крайней мере, я сперва так подумал, но быстро заметил один пустующий лежак. Не хватало графини Вдовиной. Остальные же девушки, животные и парни всё ещё мирно спали, а их тела были покрыты ровным слоем шоколадного загара. Кроме Агнес, Маши и Лакроссы, естественно. Зелёные стали ещё зеленее, каждая в свою сторону, а Лакросса потемнела и стала больше похожа на мулатку с металлическим оттенком кожи. Ей это безумно шло.

Ступая осторожно, я накрыл обратно полотенцами тех, кто из-под них вылез, и отправился на поиски графини.

Японский дом, в котором мы оказались, включал в себя несколько небольших комнат, соединённых одним коридором. Он шёл вдоль одной из стен. Комнаты были похожи одна на другую, а графини в них не оказалось. Как и выхода. Но Лакросса упоминала, что выбралась с помощью духовного маяка. Взглянув духовным зрением, нашёл этот маяк, но проверять его не стал. Успеется.

Пройдя большую комнату с циновкой, где мы появились, вышел на ту половину сада, где была женская купальня. Её и окрестности заволокло паром. Сквозь клубы увидел женский силуэт, собиравшийся войти в воду.

— Я думал, вы уже накупались, графиня, — сказал я.

Это была Вдовина, вне всяких сомнений. Её тело дёрнулось и чуть в воду не упало, когда я заговорил.

— Что, пришли удовлетворить своё любопытство, барон? — нашлась она.

А я видел, как она спешно одевает нижнее бельё. Мне показалось это странным, потому что все остальные девушки под полотенцами явно не имели ни стыда, ни совести, ни трусиков. От графини я почему-то ожидал того же.

— Не в моих правилах подглядывать за девушками. Если они сами не просят, конечно.

— Как благородно, господин Дубов. Что дальше? Пригласите меня на ужин и после него попытаетесь раздеть сами? Так ведь вы действуете?

На самом деле вообще не так, но…

— Звучит, как план, графиня, — хохотнул в ответ, — но я бы начал с другого. Перейдём на «ты». Это позволит немного растопить лёд между нами, уменьшить пропасть…

Силуэт девушки поправил натянутые трусики и застегнул лифчик. После этого рыжая графиня вышла из клубов пара. Её кожа была слегка влажной, волосы тоже набрали воды, но вовсе не так, как должны, когда человек опускается в купель.

— А что потом? — томно спросила девушка, прикусывая нижнюю губу.

От моего внимания не ускользнуло, что это лишь притворство.

Я молчал.

— Зачем вам это, Николай?

Я молчал.

— Ладно. Зачем это тебе, Коля?

Так-то лучше.

— Мы же на одной стороне, Катя, — ответил ей. — Если хочешь, чтобы и дальше так оставалось, то мы должны установить доверительные отношения. Вместе мы уже неплохо сражаемся, но можно лучше.

— Доверительные отношения? — хмыкнула она. — Чтобы я, как и твои подруги, ходила перед тобой нагишом?

У меня задёргался глаз. Да что с этими женщинами вообще такое сегодня? Уже в который раз мне намекают (или прямо говорят), что я извращенец и думаю только об одном. Но они же сами эту тему заводят! И голышом тоже ходят сами, никто никого не заставляет.

А, к чёрту! Надоело!

— Совсем наоборот, — рыкнул я и уронил собственное полотенце на пол.

Карие глаза рыжей стервы расширились. Сперва в них мелькнул испуг, потом удивление, а то сменилось любопытством. Я же прошёл мимо этой заразы и сел в купель. А что? Напоследок окунусь. Водичка здесь, кстати, была даже горячее, чем в мужской купели.

— Вы совсем уже с ума сошли, барон? — вспыхнула девушка.

— Ты.

— Ладно. Ты совсем уже с ума сошёл, барон!

— А нормальному всё это не по силам, — развёл я руками со вздохом. — Но мне, правда, кое-что любопытно.

— И что же?

— Ты ведь не купалась, верно? — Теперь уже я смотрел на девушку из клубов пара. — Ни когда купались все, ни сейчас. Только собиралась, а тут появился я. Почему?

— Купальник не взяла, — фыркнула Катя, но затем вошла в пар и села на каменный бортик купели, свесив ноги в горячую воду.

— Других это не остановило.

— Я — не другие.

— Это мне известно, — сказал я и замолчал.

Ещё немного насладился горячей водой и решил, что нам пора возвращаться. А перед этим нужно разбудить всех остальных.