— Дюжины две. Возможно, дюжины были чёртовы, — взмахнул уцелевшей рукой в неопределенности. — В любом случае они стали историей и восстановлению не подлежат.

— Жаль. Очень жаль, — поджал губы Михаил I. — Уверен, графу Демидову было бы полезным изучение порталов иномирцев.

— Единственным, что действительно стоило изучения, на мой взгляд, является свойство порталов, которое позволяло им глушить нашу связь. Уверен, что кто-то из наших беглецов приложил к этому руку, — покачал я головой в такт своим мыслям. — К слову, о предателях. Миша, тебе предстоит решить, как поступить с теми, кто предал империю, переметнувшись к врагу. Ситуацию с гражданами нашей страны, которые решили пасть ниц перед вторженцам и выполнять каждую их прихоть, я оставить просто так, разумеется, не мог, поэтому взял на себя ответственность за пленение каждого из них, — немного слукавив, дабы уберечь Артёма и Дмитрия от ненужных последствий, проговорил я.

— И где их держат? — полюбопытствовал отец императора.

— В тоннелях. Разумеется, в полной изоляции от внешнего мира, — быстро ответил я, продолжая сверлить взглядом венценосного.

— Я распоряжусь, чтобы их переместили в Москву, где в дальнейшем над ними пройдёт суд, окончательное решение в котором буду принимать я. Могу тебя заверить, что наказание будет суровым, Александр, — взгляд Романова не предвещал предателям ничего хорошего. — Однако сейчас нам следует определиться с тем, как поступить дальше.

— А что здесь думать? — удивленно спросил Романов-старший. — Нужно укрепиться в Хабаровске. Полноценно восстановить город и окружающее его пространство. Это понравится как аристократам, так и простым гражданам империи.

Кивнув, Михаил II перевёл взгляд на меня и спросил:

— Какие предложения будут у тебя, Александр?

— Останавливаться на достигнут искренне считаю пустой тратой времени, — плюхнувшись обратно в кресло главы администрации, я автоматически закинул ноги на стол. — Иномирцы сейчас шокированы тем, какой отпор они получили, и тем, насколько быстро нам удалось вернуть город, несмотря на обилие порталов в его черте. Я прекрасно понимаю, что во Владивостоке ситуация будет гораздо хуже и далеко не факт, что нам удастся найти союзников внутри него, однако просто так отдавать наше преимущество попросту безрассудно. К тому же чем дольше мы будем медлить, тем с большей вероятностью кто-то нас предаст и выложит известные ему секреты, — звучно выдохнув, я заявил: — Мы просто обязаны развить успех и нанести сокрушительное поражение иномирцам на территории Российской империи. Кроме того, лично я желаю сходить на огонёк к вторженцам в их мир, дабы у них больше не возникало желания являться на наш порог.

— Если план Александра увенчается успехом, то это укрепит твои позиции на престоле, сын, — дополнил меня Романов-старший.

Как я понял прошлый император был не из тех, кому плевать на чужую точку зрения, ведь он считает исключительно правым лишь себя. И стоило ему углядеть в моём предложении выгоду как для империи, так и для правящей семьи, он тут же переметнулся на мою сторону. Его сын в это же время медлил с ответом. Оно и неудивительно, ведь его уже посчитают героем, который освободил крупный город от гнёта иномирцев, а вот стоит ему оступиться и проиграть в сражении за Владивосток, как это тут же аукнется. Поэтому ни я, ни Михаил I не торопили венценосного с ответом. В любом случае я найду, чем заняться самому и занять своих людей.

Наконец, Романов-младший взял слово, предварительно чему-то кивнув:

— Несмотря на мой извечный скепсис, ты, Александр, всегда оставался на стороне Российской империи, — отчего-то император был излишне серьёзен, потому его лицо походило на высеченный из камня лик. — А если учесть то количество достижений, которых тебе удалось достичь, то опыта в подобных ситуациях у тебя в разы больше, нежели у меня. Поэтому я склонен к тому, чтобы последовать тобою предложенному плану.

— Отлично! — воскликнул я, поднявшись из кресла и хлопнув ладоши. Звук хлопка разошёлся по всему опустевшему зданию администрации. — Однако у меня есть одно условие.

— Излагай, — повелительно взмахнул рукой Михаил, отчего я с трудом сдержал усмешку.

— Мне необходимо отозвать часть своей гвардии.

— Это может вызвать ряд вопросов в стане высокопоставленных лиц империи, — заключил Романов-старший. — И, несмотря на освобождение Хабаровска, волнения сейчас будут излишни. Нам же не хочется никого склонять на предательство.

— Тогда, в случае возникновения вопросов, предлагаю объявить то, что я поступил самовольно, — пожал я плечами. — Боюсь, но, как бы то ни было, полсотни своих людей мне придётся вывести с востока.

— На твою гвардию равняются, — взял слово император без толики негатива в голосе. — Результативность твоих бойцов поражает. Она значительно выше, нежели у остальных Родовых гвардий Российской империи, — Романов крепко задумался, а потом любопытство его всё же одолело, и он вопросил: — Позволь поинтересоваться, какова причина твоего решения?

— Всё просто. Мои бойцы будут вызволять похищенных ранее граждан твоей империи из иного мира. Я знаю все места, в которых их содержат, — чего-либо утаивать в данный момент времени не имело смысла. — И потому как я кое-кого недавно убил, то наши граждане в ближайшее время рискуют остаться без надзора вовсе. А это верная смерть.

— И опять он действует на благо империи, однако, чтобы это понять, необходимо выждать некоторое время, — покачал головой Романов-старший и взглянул на своего сына: — Правильно получается?

— Получается, что так… — устало выдохнул император.

Как бы то ни было, но сходу отправляться в дальнейший путь на восток и пробиваться сквозь стоянки иномирцев мы не стали. Да, тратить год на то, чтобы полностью закрепиться в Хабаровске, мы не будем, однако и бежать вперёд сломя голову — тоже. Необходимо немного времени, чтобы восстановить гарнизон, а также коммуникации города с другими населёнными пунктами Российской империи. На первое время отличным подспорьем станет открытый Кей портал, однако, как сказала хвостатая, он не совсем стабильный и бесконечным не является, поэтому придётся по старинке восстанавливать такие вещи, как дороги и общественный транспорт, который по ним ездит.

Я же, в свою очередь, не стал оставаться в Хабаровске и ждать момента, когда мы всё же отправимся в сторону Владивостока. У меня всё-таки планируется операция по спасению обычных граждан Российской империи из другого мира, в которой я не буду принимать непосредственного участия. Все тяготы и невзгоды лягут на отряды моих гвардейцев, которыми будет командовать Скворцов, поэтому мне было просто необходимым их проконсультировать на тему того, что их может ждать в ином мире.

И тут была небольшая загвоздка: оба моих источника информации, которыми являлись Кей и Чайя, скажем так, вне зоны доступа, а сам я практически ничего толком об мире, из которого к нам началось вторжения, не знаю. Следовательно, чтобы дать информацию своим людям, мне нужно было её изначально добыть. Благо в моей памяти всплыл старик, который возглавлял нападение на Якутск. Он сейчас находился в замке моего личного Рифта, так что я, воспользовавшись сетью порталов, отправился туда.

Деваться старику, лишённому сил, было особо-то и некуда. С нанесённой на душу Печатью Ограничения ему ничего другого не оставалось, кроме как дожидаться того момента, когда он кому-либо из нас пригодится. Вот, дождался.

— Значит так, старик, — вместо приветствия проговорил я, войдя широким шагом в камеру, где он содержался, — мне нужны ответы. Ты, находясь у меня в плену, можешь их дать. Но, разумеется, никому не захочется предавать свои родной мир, а также товарищей, с которыми вы вместе вторглись в нашу страну. Моя задача в данный момент донести до тебя простую истину: вне зависимости от твоего решения ответы будут у меня. Поэтому я сходу обозначу для тебя исход, последующий в том случае, если ты всё же решишь сопротивляться, — лицо иномирца не выражало ни единой эмоции. — У меня есть очень сильный менталист, который сможет добраться до твоих самых сокровенных воспоминаний. И если ты надеешься, что Печати, нанесённые на твою душу, тебе помогут, то соболезную, — мой голос был спокоен, я просто констатировал факты. — Как ты мог заметить, я самолично способен наносить Печати на души других людей, и твоя не стала исключением. И, видишь ли, раз Печати можно наносить, то, следовательно, стирать тоже. Да, возможно, мне потребуется некоторое время, но результат будет одним: твои душа и разум останутся полностью беззащитными перед моим менталистом. А она хоть и сильна, но имеет один изъян: когда ищет нечто, что кто-то со всей упрямостью пытается сохранить в тайне, то зачастую такой персонаж лишается разума, — за всё время своего монолога я тщательно отслеживал реакцию на лице старика-иномирца, которой так и не последовало. — Вижу, не проняло. Потеря разума, смерть — всё это тебя не страшит. Понимаю… — многозначительно покивал головой. — Что есть смерть для такой души сродни твоей, верно? Уйдёшь на перерождение и по проторенной дорожке вновь к вершинам? — в глазах иномирца читалась старческая насмешка над глупым юнцом. — Не уйдёшь, — припечатал я стальным голосом. — Я лично сожгу твою душу, старик, пустив её на лоскуты.