Пошли. Не торопясь. Вразвалочку. Хозяева жизни, мать их.

Я выждал секунд десять. Кивнул Тэкки. И двинулся следом.

Держать дистанцию было несложно. Улицы портового района я уже знал. Запахи, что обрушивались лавиной со всех сторон — успешно сортировал. Скользил в тени, поглядывая на Тэкки-тапа за спиной.

Троица впереди не оглядывалась, не проверялась. Уверенные в себе. Или просто тупые.

Варраз двигался чуть позади. Молчал и постоянно крутил головой. Не привык ещё к городу.

Мысли в голове крутились, как жернова.

Убить? Можно. Прямо сейчас. Догнать, порвать всех троих. Нырнуть назад в темноту улиц. Зверь внутри рычал — давай. Они угрожали. Хотели подняться наверх. Переступить черту. Заслужили смерть.

Но! Это война. Не с Чжаном — с бандой. Если эти уроды из «Драконов», сначала бы выяснить что именно им наплёл пузан. Узнать, рассказали они кому-то про это или нет.

И главное — я до сих пор не уверен, что это вообще бандиты. Татуировки, куртки, манера держаться — да, похоже. Но мало ли в порту отморозков, которые косят под криминал?

Убью их — а они окажутся племянниками какого-нибудь торговца рыбой. Обычными дебилами, у которых какие-то мутные дела с нашим мерзотным соседом.

С другой стороны — если это члены банды, а я не убью, то вернутся. Приведут других. Или просто заявятся днём, пока я сплю. Заставив меня сражаться в невыгодной ситуации.

Хреново. Слишком много вариантов.

Троица свернула в переулок. Я чуть ускорился, чтобы не потерять их из виду.

И тут ветер принёс новый запах. Знакомый. Приторный. Бьющий в нос. Белая дрянь.

Зверь внутри замер. Потом — взвыл. Заставляя мышцы на момент стать каменными, а меня замереть.

Из-за поворота вышел мужчина. Высокий. Хорошо одетый — пиджак, брюки, начищенные ботинки. Не портовая шушера.

В руке — фляжка. Металлическая, с гравировкой. Мужчина поднёс её к губам, отхлебнул. Поморщился. Убрал во внутренний карман.

Запах белой субстанции шёл от него волнами. От фляжки. Дыхания. Заставлял меня звереть. Стоять около стены, стиснув зубы.

Татуированные заметили мужчину и сразу подобрались. Расправили плечи. Один даже чуть поклонился.

Знакомый. Не просто прохожий — кто-то из своих. Выше рангом.

Чжан, наоборот, съёжился. Отступил на полшага. Ему от этой встречи было явно неуютно.

Мужчина что-то сказал. Татуированные заржали. Пузан состроил кривую улыбку.

Я прижался к стене. Рука — на рукояти револьвера. Тэкки замер в паре метров от меня.

Как же тяжело держаться. Внутренности крутит. Пальцы дёргаются сами по себе. Картинка перед глазами размывается, то почти скрываясь за алой стеной, то вновь становясь чёткой. Моя звериная часть жаждет кинуться в бой. Разорвать. Вычеркнуть из реальности.

Но нельзя. Лучше проследить за мужчиной. Отдельно от остальных. Выяснить кто он такой. Откуда берёт эту дрянь и зачем её пьёт? Взять ублюдка живым. Допросить.

Заманчиво. Очень.

Из проулка показались двое свенгов. Здоровые, пьяные, громкие. Шли, пошатываясь, орали какую-то песню. Не замечая никого вокруг. По одежде не понять — то ли матросы, то ли какие портовые рабочие. Или вовсе залётные.

Один из них качнулся. Потерял равновесие. И зацепил плечом в мужчину, который уже прятал фляжку.

— Эй, — пьяно икнул свенг. — Извиняй, братан…

Мужчина не ответил. Вместо этого медленно извлёк откуда-то из-под пиджака короткую металлическую дубинку. И ударил.

Хруст. Свенг завыл, хватаясь за лицо. Завалился вниз. Из-под пальцев хлещет кровь. Челюсть — всмятку. Я пару зубов кажется рассмотрел. Сила удара у ночного хлыща с фляжкой оказалась какой-то запредельной.

— Чё за… — начал второй.

Один из татуированных пнул его под колено. Свенг рухнул. Дубинка опустилась — раз, другой. Хруст. Вой. Оба плеча — в кашу. Следом ещё два молниеносных удара. Коленей у этого типа теперь тоже не было.

Первый попытался достать оружие. Пистолет, кажется. Мужчина ударил снова. Впаял по рёбрам. Потом обрушил ногу на пальцы руки, превращая их в кровавое месиво.

Второй свенг завыл, ворочаясь на асфальте. Хлыщ с фляжкой подошёл к нему. Присел на корточки. Сказал что-то — тихо, почти ласково. Убрал дубинку. Погладил орка по щеке. И стремительно полоснул ножом, вспоров брюхо.

Татуированные азиаты ржали. Хлопали друг друга по плечам. Один снимал на телефон.

Чжан тоже пытался смеяться. Но пузана трясло. Казалось ещё чуть и вывернет.

Свенги хрипели на мокрой брусчатке. Один уже затих — то ли потерял сознание, то ли умирал. Второй ещё дёргался, пытаясь удержать то, что вываливалось из распоротого живота.

Зверь внутри заходился рыком.

Не только от ярости. От голода. Предвкушения.

Добыча. Враги. Убить. Пометить.

Я посмотрел на Тэкки. Потом снова на врагов. Четверо. Нет, трое — Чжан не боец. Один с дубинкой и ножом. Двое наверняка с пистолетами. Может, ещё что припрятано под куртками.

Рационально? Нет. Но рациональная часть мозга уже теряла контроль. Всё, что ей оставалось — дать направление внутреннему зверю. Задать контур.

Зверь внутри снова взревел. И в этот раз я позволил ему вырваться на волю.

Нож входит в бок первого азиата раньше, чем тот успевает повернуть голову. Трофейный. От убитого свенга из «Золотых».

Глубоко. До рукояти. Провернуть — чувствую, как лезвие рвёт мышцы. Вырвать. Кровь хлещет на брусчатку, заливая мои пальцы.

Татуированный ещё падает, когда Тэкки кидается ко второму. Тяжёлый боевой нож с узким и толстый массивным клинком, обрушился на руку, которая уже достаёт пистолет.

Вопль. Кисть виснет, разрубленная почти наполовину. Пистолет звякает о камень.

Хорошо. Молодец, варраз.

Мужчина с фляжкой реагирует неестественный быстро. Слишком для обычного человека. Разворот. Смазанное движение. Дубинка в руке — та самая, которой он разносил свенгам кости. Удар.

Я пытаюсь уклониться. Не успеваю. Дубинка врезается в рёбра с правой стороны.

Хруст. Такой громкий, что слышу его сквозь собственный крик. Рёбра ломаются и крошатся. Впиваются осколками в мясо. Что-то внутри лопается. Горячее заливает внутренности. Перед глазами всё полыхает алым.

Отлетаю в сторону. Врезаюсь в брусчатку. Качусь, оставляя за собой кровавый след.

Боль. Немыслимая. Жуткая. Мир перед глазами залит красным. Мыслей нет. Только инстинкты. Рык. Хрип. Звериное рычание, что рвалось из груди вместе с кровью.

Сквозь алую пелену — размытые силуэты. Мужчина отворачивается. Шагает к Тэкки. Списал со счетов. Тварь.

Варраз кружит вокруг раненого азиата. Добивает. Клинок входит в бок — татуированный воет. Сгибается… Второй удар — в бедро. Третий — сверху вниз, в голову. Череп лопается, как переспелый арбуз. Брызжет красным и серым.

Мужчина нетороплив. Идёт. Помахивает дубинкой. Понимает, что варраз не проблема.

Тэкки едва успевает отскочить. Удар проходит мимо, рассекая воздух. Но этот тип пока лишь развлекается.

Встать. Надо встать. Зверь внутри выл. Рвался наружу. Требовал.

Рёбра хрустели, пытаясь срастись. Внутри пульсировала боль. Регенерация шла. Но слишком медленно.

Оттолкнуться. Приподняться. На четвереньки. Теперь на колени. Нет. Не выходит.

Ярость заставляет рычать. Мир качается. Красная пелена становится гуще. Встать!

Враг слышит — начинает поворачиваться. Поздно.

Врезаюсь в него сбоку. Всем телом. Рванув на четырёх конечностях. Сбиваю с ног. Катимся по брусчатке, скользкой от крови.

Он — подо мной. Дубинка отлетает в сторону. Пытается ударить кулаком — Перехватываю. Выворачиваю запястье. Наваливаюсь всем весом.

Хруст. Сустав выворачивается. Трещит кость.

Его левая рука мечется к кобуре под пиджаком. Пистолет. Успевает выхватить, но я сразу же вцепляюсь в запястье.