— Подожди! — горячо прошептала она и поманила к себе.

Я наклонился, а она поцеловала меня в губы, легко и нежно скользнув языком по моей нижней губе. А потом вдруг что-то её кольнуло, а внутрь будто что-то забралось!

— Какого? — отпрянул я, вытирая с губ капельку крови.

— Это семечко, — поспешила успокоить меня дриада. — Чтобы ты мог связаться со мной. Вдруг тебе понадобится совет мудрой женщины или духовного практика.

Я улыбнулся, обнажив клыки. Астральная телепатия? Это интересно! Никогда не знаешь, что тебе может пригодиться.

— Ты поймёшь, как это сделать, когда вернёшься из Духовного пространства. А что ты вернёшься, я не сомневаюсь, — улыбнулась Мария, отступая на пару шагов, и подмигнула. — Если твой отец смог, то ты и подавно…

Молча кивнул, провёл пальцем по щеке дриады и забрался обратно на лося, подхватив волчонка в подмышку.

Лось тут же сорвался с места, совершив огромный прыжок метров на двадцать сразу. Дом и маленькая фигурка дриады быстро исчезли среди густых деревьев. В ушах свистел ветер, лось пробивал себе путь огромными рогами, так что на нас только снег сыпался, оседая каплями на коже. От ветра пришлось зажмурить глаза.

Я пригнулся к спине сохатого, передо мной сидела Агнес, как самая маленькая, а позади Лакросса с Вероникой.

Да, скорость была бешеная, спасибо дриаде. Так мы уже к ночи доберёмся до Дубовой рощи! Хотел бы я сказать, что самое сложное позади, но это будет враньём. Самое сложное ещё даже не начиналось. От предвкушения грядущего и после встречи с красоткой-дриадой кровь кипела в жилах.

И мне это нравилось!

— Мы должны сделать ЧТО⁈ — взревела Лакросса.

Лось несколько часов вёз нас сквозь леса, поля и взгорья. К полуночи мы на полном скаку влетели в ещё один разрушенный город. Его стены торчали, как обломки зубов, поросшие мхом, лишайником и увитые корнями деревьев. Пару раз монстры показывались из развалин, но не нападали. Пугались размеров лося и прятались обратно. Над центром города возвышалась тёмная громада, закрывшая собой звёзды. Она походила на крону огромного дерева. Когда мы приблизились, то я понял, что почти так и было.

Сохатый подвёз нас на край рощи из огромных деревьев — высотой с десятиэтажные дома — и остановился. Дальше он не пошёл. Даже если бы хотел, не смог. Деревья стояли сплошной стеной. Мне вспомнились секвойи. Читал, что такие огромные деревья растут в Северной Америке, хотя они вроде даже выше. Здесь же метров тридцать пять, и это не секвойи, а огромные дубы.

Мы протиснулись внутрь и взобрались на небольшой холм, на котором росло всего одно дерево. Невысокое, но толстое: даже я не смог бы его обхватить руками. Ствол его был похож на множество стволов, сплетённых в толстенный канат. Звёздное небо закрывали кроны деревьев, где-то в глубине дубовой чащи ухала сова.

Здесь и начиналось самое сложное… Именно мой план и вызвал такую реакцию девушки.

Но Вероника с Агнес отреагировали иначе. Гоблинша сразу схватилась за молнию жилетки, расстёгивая её и приговаривая:

— А мне такой план нравится!

— Ну, если господин говорит «надо», тогда служанка отвечает «да, мой господин», — поддакнула синеглазая брюнетка, скинула куртку и начала стягивать кофту через голову.

От земли поднималось странное тепло, так что холодно здесь не было. Изумительно пахло дубовым лесом.

Лакросса на секунду впала в ступор, глядя, как подруги раздеваются, а затем бросилась к ним.

— Да вы с ума сошли!

Она одёрнула кофту Вероники в самый интересный момент, когда из-под ткани вот-вот должна была вывалиться её прекрасная грудь. Я разочарованно выдохнул. Затем девушка подскочила к зелёной мелочи, которая уже скинула с плеч тугой комбинезон и осталась в чёрном лифчике. Силком заставила ту одеться обратно.

— Эй, не мешай мне оголяться для супердерева! — возмутилась Агнес.

— Боже, Агнес, ты извращенка! — ярилась оркесса. — Причём тут дерево? Дубов делает это для себя! На кой-дереву, чтобы мы… — Тут она замялась на секунду и взглянула на меня. А я лыбу давил. — Даже произнести это не могу!

— Ахегао, — подсказал я. — Точно не знаю, откуда это пошло, но, скорее всего, с Японии. Там самые извращенцы живут.

— А что такого? — в свою очередь удивлялась Вероника, невинно хлопая своими большими глазами. — Подумаешь, сделать вот так, — она поджала свои изумительные шары руками, приподнимая их, — а потом так, — девушка высунула язык, чтобы по нему скатилась жемчужинка слюны, и издала сладкий стон.

Мне аж жарко стало.

Вдруг со страшным треском зашевелились стволы дерева, распутываясь. Только спустя секунду замерли.

— Работает! — подпрыгнула Агнес. А я довольно кивнул.

— Вот видишь? — сказал Лакроссе. — Так что раздевайтесь и повторяйте за Вероникой!

Агнес с Вероникой снова начали раздеваться. Но их остановил гневный окрик оркессы.

— Нет!

— Блин, да опять ты кайф обламываешь, — простонала гоблинша, с надутыми губами застёгивая молнию обратно.

— Ничего я не обламываю! Пусть Дубов объяснит толком, зачем мы здесь и зачем нам раздеваться и делать это… как его…

— Ахегао, — как эхо повторил я. Вздохнул и пустился в объяснения по второму кругу. — Мы здесь, чтобы призвать Мать Леса. Может быть, она мать всех лесов на планете, а может, только этого, я не знаю. Чтобы это сделать, нужно выполнить два условия: принести золотой жемчуг и… ахегао. В дневнике отец писал, что сделать его должна девушка.

Хоть дриада Мария упоминала о моём отце как об одиноком путнике, скорее всего моя мать следовала за ним. А так как чистокровные огры сливаются с лесом не хуже диких зверей, та могла её не заметить. Или не придать значения встрече. А может, отец с матерью как раз тут и повстречались? И приходил он в рощу ещё до моего рождения. Хм, об этом я не думал…

— Это я уже поняла, — строго отвечала Лакросса. — Но ты так и не сказал, зачем тебе эта Мать Леса понадобилась?

Я вздохнул под испытующим взглядом трёх пар глаз. Четырёх, если считать волчонка, который обнюхивал дерево. Хорошо, что не метил.

Что ж, дольше скрывать от них смысла нет. Да и имеют право знать, раз пустились в это путешествие со мной.

— У меня пропал Инсект, — сказал я.

В ответ повисло ещё более тягостное молчание.

Первым его нарушила Агнес:

— Это как это, Коль? Разве дар может пропасть?

Я опустился на землю, скрестив по-турецки ноги и вкратце пересказал слова дриады об Инсектах и Духовном пространстве. Гоблинша присвистнула, Ника задумалась, приложив палец к губам и подняв взгляд к небу.

— Так вот о чём вы говорили на кухне… — сама себе кивнула Лакросса. — А я думала… неважно, что я думала! Инсект можно вернуть?

— Это я и пытаюсь узнать, — ответил я, откидываясь на локоть, и пригрозил: — Так что делайте, как я сказал. Иначе больше никуда с собой не возьму.

— Слышала? — толкнула оркессу под рёбра гоблинша и рассмеялась. — Давай, снимай портки — отрабатывать будем!

— Нам обязательно делать это… полностью нагими? — спросила Лакросса.

— Конечно! — воскликнула Агнес, но я её обломал, усмехнувшись.

— Нет. Как я понял из записей, хватит раздеться до нижнего белья.

— Боже, и зачем я только согласилась… — бурчала оркесса, подходя поближе к дереву и вставая в один ряд с Агнес и Никой. — Я же два дня в душе не была, а тут раздеваться…

— Мы в лесу, — подбодрил её я. — Здесь это необязательно.

— Гигиена обязательна везде… — был мне ответ.

А я хохотнул и ничего не сказал, потому что девушки начали раздеваться.

Поднялся с земли и встал немного сбоку от них, чтобы одновременно видеть и их, и дерево. Агнес, сидя, стянула комбинезон вместе с сапогами и осталась в простом чёрном комплекте белья. Вскочила и зябко повела плечами. Хоть от земли и шло тепло, без одежды всё же было прохладно.

Следующей разделась Вероника, стянув кофту через голову и сняв штаны. Зябко ёжась, она снова надела снятые ботинки с высокой голенью, оставшись в них и соблазнительном красном белье, что едва сдерживало её прекрасные формы.