«Это несправедливо!» — возмутилась девятихвостая.

«Согласен, а потому разрешаю взять тебе двойную порцию шоколадного молока», — о том, что его у нас сейчас валом, ведь предприятие по его производству, наконец, заработало, говорить я не стал.

«Я всё слышу!» — фыркнула кицунэ и умолкла. Видать, пошла пить шоколадное молоко, потому как её присутствие в моём духовном вместилище испарилось.

Сбросив груз с души, я отправился к своим жёнам. Именно с ними мне хотелось провести остаток своего свободного времени, ведь несмотря на то, что никаких дел, за исключением обыденных, не было, чуйка мне подсказывала, что это ненадолго.

Оксана, как обычно, нашлась в своём кабинете. Занята она была всё теми же бумагами, что и всегда. Моя жена решала те дела Рода, которые мне было никогда не постичь — бюрократические.

Анна нашлась здесь же. Вот только вместо того, чтобы помочь Оксане, она была занята тем, что пилочкой равняла свои ноготочки и развлекала свою подругу весёлыми разговорами. Ну, оно и неудивительно, ведь давно было понятно, что душа у Анны лежит к бою с живым противником, нежели к баталиям с бумажками.

— О, дорогой! — воодушевилась Оксана, стоило ей меня заметить, чтобы в следующий момент меня огорошить: — Вот здесь, — она указала на массивную стопку документации, — тебе необходимо поставить подпись и Родовую печать в первую очередь, — она принялась доставать из-под стола другие папки с бумагами. — А здесь — во вторую, — и обворожительно улыбнулась, отчего мне захотелось взвыть.

— Вот так вот, пришёл, значится, к любимым жёнам, а мне здесь не рады, — с обречённым видом занял одно из свободных кресел возле рабочего стола Оксаны.

Девушки от моего заявления развеселились, чего я, собственно говоря, и добивался. Схватив со стола ручку и печать, принялся, не вчитываясь в написанное, подписывать подсунутые мне Оксаной документы. О том, что меня могут где-то обмануть, у меня даже мысли не возникало. Я безоговорочно доверял своим жёнам, и мой жест, несмотря на внешнее равнодушие, был Оксане приятен, о чём красноречиво кричала её душа.

Расправившись с первой стопкой бумаг, я отложил ручку и сгрёб своих женщин в охапку, усадив их на свои колени. Довольно взвизгнув, те прижались ко мне своими телами, а Анна, кроме того, поучительно произнесла:

— Саша, осторожней! Оксана не в том положении, чтобы испытывать такие потрясения!

— Мои жена и наследник достаточно сильны, чтобы выдержать порцию обнимашек, — парировал я, прижав девушек к себе слегка сильнее и получив за это ворох томных вздохов.

— Анна права, дорогой, — осторожно проговорила Оксана, не отстраняясь. — Наш малыш растёт внутри меня быстрее, нежели дети других Одарённых. Помни о том, какой у меня Дар, — она лукаво улыбнулась.

— Ладно-ладно, убедили, — улыбнулся я. — Впредь буду более нежным.

— Надеюсь, ко мне это не относится, — ощетинилась Анна, за что получила укоризненный взгляд от Оксаны.

Так, обмениваясь лёгкими колкостями, мы просидели недолгих пять минут, после чего Оксана напомнила, что меня ждёт очередная кипа документов, за что теперь удостоилась двух укоризненных взглядов с нашей стороны. Однако девушка была непреклонна, вследствие чего в моих руках вновь оказались ручка и печать. Закончив, я хлопнул в ладоши и торжественно заявил:

— А теперь отдыхать! — хотел было аккуратно подхватить своих жён на руки и отправиться куда подальше из этого рассадника бюрократии, которым являлся кабинет Оксаны. Вот только у хозяйки сего места было другое мнение:

— Погоди. Я не показала тебе самую важную бумажонку! — она наигранно взмыла руками вверх. — Вот, пришло сегодня утром, — она протянула мне лист бумаги, который был выполнен строго по ГОСТу, отчего у меня отчётливо засвербело в одном месте. — Глава Римской империи, в связи с успехами нашей страны в борьбе с иномирной угрозой, собирает совет, на который приглашены десятки государств, в которые также вторглись. Разумеется, наш император возжелал отправить туда именно тебя, ведь он, как никто другой, понимает, кому обязан победой в межмировой войне.

— Они, млять, издеваются! — выругался я, глядя на собственную подпись на бумаге.

«Всё во благо Рода», — бухтел я, сидя в салоне собственного самолёта. Наконец-то хоть один из них мне понадобился. Была, конечно, мысль залететь в Рим на Грозовом Левиафане, однако, думаю, меня бы не так поняли.

Пока летел, то и дело возвращался к тому, как Оксана меня облапошила, подсунув документ, высланный имперской канцелярией, мне на подпись. И ведь не обманула же чертовка!

Разумом я понимал, что присутствие на совете позволит показать мощь моего Рода не только Российской империи, но и всему остальному миру. Там, глядишь, и новые контракты на поставку экипировки и холодного оружия заключатся, но уже международные. Или же другие не менее ценные связи, которые мне, возможно, пригодятся в будущем.

Тем не менее мне совершенно не хотелось покидать имение и оставлять своих жён. Я надеялся получить заслуженный отдых, а на деле заработал очередной ворох проблем. Единственное, что грело мою душу, так это то, что в чужой стране мне совершенно не было необходимости сдерживаться в том случае, если что-то пойдёт не по плану.

Посмотрим, на что подпишется Романов-старший, который возглавлял нашу делегацию в то время, как его сын руководил восстановлением страны после изгнания вторженцев. Настрой у экс-лидера Российского государства был боевой, что немало намекало на то, что повоевать с иномирцами нам ещё придётся.

— Саня, чего такой смурной? — хлопнул меня по плечу Зубинин, который отправился вместе со мной.

Опыт руководства смешанными войсками, состоящими из гвардий десятков Родов и регулярных армии, у него имеется. А после нашей безоговорочной победы над вторженцами, ещё и репутация соответствующая к нему прилагается. Такого полевого командира ещё поискать нужно, потому я с собой его и прихватил. А тот факт, что мне не хотелось отдуваться в одиночку, мы опустим.

— Наш вылет пахнет очередными проблемами, Зуб, — буркнул я, не стесняясь командира своей гвардии. За время нашего знакомства он успел уже узнать меня, а потому пытаться ввести его в заблуждение, изображая мнимую воодушевленность, считаю пустой тратой времени. — Пятой точкой чую, что нам ещё придётся скрестить клинки с иномирцами.

— Ну, так это же не проблема вовсе, — воинственно заявил Антон Васильевич. — В очередной раз прославим Род Новиковых. Разве ты этого не хочешь, Саня?

— Я хочу лежать на солнышке и пожинать плоды своего успеха, а мне предстоит выслушивать толпу высокопоставленных чиновников, а то и вовсе лидеров государств, большая часть которых, готов поспорить, с иномирцами лицом к лицу не сталкивалась, — сокрушался я.

— Так тебя же никто не заставлял отправляться в Рим. Сам подписал документ, а теперь нервничаешь, — во мне присутствовала стойкая уверенность в том, что происходящее веселило Зубинина, ведь о том, каким образом я поставил свою закорючку на той злосчастной бумажонке он прекрасно знал.

— Давай не будем об этом, — отвернулся я к иллюминатору, чтобы в следующее мгновение утонуть взглядом и разумом во множестве облаков, курсирующих по небу параллельно с нами.

Хоть у меня было приглашение от Римского императора, и я спокойно мог приземлится в частном аэропорту императорской семьи, выбор мой пал всё же на обычный аэропорт. Хотелось прогуляться по древнему городу, ну и, лукавить не буду, оттянуть момент встречи с делегациями остальных стран.

Разрешение на посадку моему борту выдали мгновенно, несмотря на удивление диспетчера. К тому же стоило шасси самолёта коснуться покрытия взлетно-посадочной полосы, как к борту тут же подъехал кортеж автомобилей весьма представительного вида. К тому моменту, как я спускался по трапу, из первой машины выскочил холёный мужчина в дорогом костюме. Весь его внешний вид кричал о богатстве и важности своего хозяина.