— Ваше Сиятельство, рад приветствовать вас на территории нашей великой империи! — на русском языке с ярко слышимым акцентом провопил мужчина и изобразил неглубокий поклон.

Вроде все нормы приличия были соблюдены, однако осадочек всё равно остался: душа итальянца кричала о неискренности своего владельца. Кроме того, поклон ему дался с явным трудом.

Ладно, сохраняем радушное выражение лица.

— Добрый день, уважаемый, — улыбнулся я в ответ итальянцу, поздоровавшись на его родном языке. — Кто вы и чему я обязан столь яркой встрече?

— Меня зовут Лоренцо Мартини. Я личный советник Августа по важным делам, — представился, наконец, итальянец. — Я прибыл, чтобы сопроводить вас в императорский дворец, где вскоре начнётся заседание международного совета, — не стал юлить и прятать за витиеватыми фразами свою цель мужчина. — Позвольте пригласить вас в один из автомобилей, — Лоренцо широким жестом указал на то авто, из которого сам вышел.

— Не, я пешочком, – отмахнулся я и направился в сторону аэропорта, откуда намеревался попасть в сам город. — Пойдём, Антон Васильевич, постигать красоту этого прекрасного города.

Мы прошли мимо Мартини, на лице которого застыло изумление, мгновенно сменившееся непониманием. Пока он находился в замешательстве, мы уже удалились на приличное расстояние, отчего ему пришлось догонять нас чуть ли не бегом.

— Ваше Сиятельство, но вас ведь ждут лидеры нескольких государств, включая главу Российской империи! — на ходу пытался донести до меня несомненно важную мысль. — Вы не можете заставлять их ждать.

— Что я могу, а что не могу, решать не вам, уважаемый Лоренцо, — холодно произнёс я, слегка склонив голову на бок. — Мне нужно пройти сквозь город, и я намереваюсь сделать это. Хотите сопровождать меня на этом пути — ваша воля.

Мартини поджал губы и, отвернувшись, шествовал вслед за мной и Зубининым. На ходу он, не рассчитывая на то, что его кто-то услышит, прошептал что-то вроде:

— Ума не могу приложить, как столь безответственный человек смог добиться снисходительности Августа и уважения от его сына…

— А ещё у меня когномен есть, — оскалился я на русском, бросив взгляд на Лоренцо через своё плечо. — Имя «Фортис» вам о чём-нибудь говорит? Прекрасное имя, — мои губы плавно растянулись в улыбке. — Его присвоил мне Люций после одной из наших совместных битв. Удивительно, но он дал слово, что каждый гражданин Рима будет знать меня, как Александра Доблестного.

Мартини опешил, совсем потеряв свой лоск и величие. Личный советник Августа по особо важным делам даже подумать не мог, что его шёпот, граничащий с потоком его мыслей, я смогу услышать. Тем не менее Лоренцо смог взять себя в руки и проговорить:

— Смею вас заверить, что наследник Римского престола сдержал своё слово, и каждый римлянин знает вас, как Александра Доблестного, — заявил мужчина. — Но не каждый принимает, уж извините.

— Можешь же быть откровенным, Лоренцо! — улыбнувшись шире прежнего, воскликнул я, чтобы тут же добавить нейтральным тоном: — Мне, впрочем, плевать. А к началу заседания совета успею, так что можешь не волноваться.

— Вот и проверим, Ваше Сиятельство, — без энтузиазма проговорил мужчина и, развернувшись на пятках, направился в сторону своего автомобиля.

Мы с Зубининым успешно миновали здание аэропорта, не собираясь в нём задерживаться. Снаружи в глаза сразу ударило обилием красок, которыми пестрил город. После серой Москвы Рим предстаёт гиперболизированной картинкой.

И дело было даже не столь в прекрасных зданиях, шедеврах архитектуры, сколько в самих итальянцах. Начиная от стиляг, одетых в идеальные костюмы, и заканчивая разодетыми в красочные наряды молодыми людьми.

Глаза разбегались от обилия красок, однако необходимо было идти, ведь обещал своим жёнам прихватить парочку сувениров из Римской империи. И я был бы не я, если бы не решил отыскать что-то практичное, способное помочь моим жёнам в трудную минуту, и в то же время прекрасное. А потому целеустремленно направился в местный квартал Рифтеров, на ходу рассматривая местные шедевры архитектуры.

— Неужто отцепился? — не оборачиваясь буркнул себе под нос Зубинин.

— Как бы не так, дружище, — хмыкнул я в ответ. — Едут за нами, держа дистанцию, — посвятил командира гвардии в то, что Мартини не стал оставлять меня предоставленным самому себе. — Впрочем, нас это волновать не должно. Мы почти на месте.

Благо расположение места, где торгуют различными артефактами, я знал, так как заранее обеспокоился этим вопросом. И так уж вышло, что квартал Рифтеров находился совсем уж рядом с аэропортом, на котором приземлился мой самолёт. Совпадение? Не думаю.

И это место, как и всё остальное, разительно отличалось от аналогов в Российской империи. Вместо хмурых лиц русских Рифтеров и Стражей я встречал здесь их весёлых и полных воодушевления коллег. Не без удовольствия отметил тот факт, что, в отличие от нашего сопровождающего, здешний люд не только узнаёт меня, но и принимает. Всё же одним делом занимаемся, а я успел достигнуть определённого рода успехов на этом поприще, потому и мог похвастать кое-каким уровнем уважения.

Среди обилия различных лавок разной направленности интересовал меня один единственный магазин. Его даже лавкой назвать было тяжело, потому как выглядел он весьма абстрактно по сравнению с остальными зданиями Римского квартала Рифтеров. Несмотря на строгость, всё кричало о том, что денег здесь можно оставить порядком.

— Это… ателье? — удивился Зуб, разглядывая роскошные платья и строгие костюмы сквозь окна витрин. — Здесь?

— Ты чертовски прав, старина, — хлопнул по плечу своего друга и вошёл внутрь.

На входе нас тут же встретила девушка-консультант и сходу взяла в оборот. Разумеется, она меня узнала, а потому, поклонившись, проговорила на чистом русском, что было весьма приятно:

— Ваше Сиятельство, рады приветствовать вас в нашей скромной студии, — губы девушки предательски дрогнули в подобии улыбки. — У нас всё готово. Прошу следовать за мной.

Консультант пошла сквозь магазин, минуя множество манекенов, облачённых в различные одеяния. Я же, в свою очередь, направился вслед за ней, на ходу взглянув на шокированного Зубинина.

— Когда успел? — нахмурился Антон Васильевич, ведь не отходил от меня ни на шаг.

— Ещё в Москве, — улыбнулся я. — Не хотелось терять времени зря, а нужные размеры мне Шелков подсказал.

Тем временем мы прошли сквозь зал, где были выставлены наряды для продажи, и оказались в одном из подсобных помещений. Являлось ли оно таковым, я не задумывался, потому как моё внимание оказалось прикованным к огромным створкам на одной из стен. У меня сложилось стойкое предчувствие, что именно за ними находится то, за чем я сюда пришёл.

— Ваше Сиятельство, прошу немного подождать, — в голосе консультанта скользнули просящие нотки, пропитанные толикой страха. — С минуты на минуты явится мастер, выполнивший ваш заказ.

— Обождём, — согласно кивнул я, взглянув на руку, где должны были быть часы.

— Станешь князем, подарю тебе часы, — усмехнулся Зуб, заметивший мой нелепый жест.

— Типун тебе на язык, — буркнул я. — Мне титул графа проблем по горло приносит. Кем-кем, а князем я становиться не собираюсь.

— Тогда на свадьбу, — оскалился Зубинин, чем вызвал у меня зубной скрежет.

От расправы командира гвардии спас вошедший в помещение суховатый мужичок. Я сходу обнаружил сходство его Дара и Дара Шелкова. И, несмотря на свой возраст, он сохранил возможность держать свою спину прямо.

— Господа, рад приветствовать вас в нашей скромной студии, — повторил заученную фразу портной. — Ваше Сиятельство, вижу вам не терпится взглянуть на результат моей работы, — он широко улыбнулся, пристально вглядевшись в мои глаза.

«Какие-то итальянцы больно подозрительные, — фыркнула мыслеречью кицунэ. — Все хотят тебя проверить.»