Добравшись до ниши в которой я до того спал, со второй попытки вскарабкался внутрь. Поморщившись, завернулся в то же самое одеяло. Какое-то время полежал, свернувшись клубком. И наконец отключился.

Проснулся я, как и раньше почти моментально. Стоило открыть глаза, как сон улетучился, как будто его и не было. Никакого тебе классического утреннего переходного периода, когда ты вроде уже не спишь, но и реальность пока ещё осознаешь не на все сто процентов.

Писка крыс я в этот раз не слышал. Почему тогда проснулся? Организм решил, что с меня хватит? Как-то непохоже, чтобы я отдохнул. Голова всё ещё болит, а мышцы ноют. Впрочем, может оно так и должно быть после таких нагрузок.

Что-то звякнуло о бетон. Покатилось. Вот и причина моего пробуждения. Чужаки.

Гоблины. Вот, кто стал причиной моего пробуждения. Сразу трое. Медленно приближающихся по тоннелям.

Струящийся по полу воздух, принёс запахи — один из незваных гостей был тем самым беглецом, который смог уйти живым во время схватки около костра. Плюс ещё двое, незнакомых.

Шумели они порядочно — шлепали босыми ногами, переговаривались, чиркали зажигалкой. А я раздумывал, что с ними делать?

Убить — рано или поздно сюда заявятся другие. Позволить пройти по территории, следуя за ними — тоже не вариант. Наверняка ведь устроят себе тут берлогу и всё равно придётся резать.

Внутренний зверь нетерпеливо порыкивал, намекая, что решение тут только одно. Разорвать их на куски, понятное дело. Полутонов, эта часть моего разума не признавала.

Разумеется, у рационального ядра имелась своя позиция. Которая через какие-то секунды оформилась в виде окончательного решения. Напугать. Отвадить от этой части подземных коммуникаций. И позволить донести эту весть до всех остальных.

Антураж подходящий — я всё ещё залит кровью после бойни в трущобах. Запах тоже соответствующий. Организм немного отдохнул, так что трансформировать пальцы в когти, на какое-то время получится. Этого должно хватить.

Небольшой блок моего разума твердил, что надёжнее сходу убить одного из них, чтобы сломать оставшихся. Но я больше не хотел отправлять на тот свет людей, которые могли того не заслуживать.

Чёрт. Не людей — гоблинов. Любых разумных. Шайку, которая меня выдала в качестве оплаты долга, я пустил под нож без тени сомнения. Но то был первый день. Зверь взял верх. И пусть они того заслуживали, сейчас я бы поступил иначе. Понаблюдал, вычислил тех, кто стоит сразу после главаря и убрал их вместе с лидером. А оставшихся использовал, чтобы распространить весть о новом обитателе подземелья.

Но что сделано, того не вернуть. Теперь роль вестников сыграют эти трое.

— А он точно убрался? — послышался из коридора шёпот гоблина. — Ты уверен, Сафо-тап? Вдруг ещё там.

— Да хватит уже ныть, — цокнул языком второй. — Чё ему там одному делать? Хрен свой полировать? Вылез уже давно.

— Но Тарри-тап говорит, он всех за секунды положил, — не унимался первый. — Как настоящий воин.

Звук удара. Ещё один. Что-то звеня, падает на пол.

— Достали! — снова голос второго, который видимо эту троицу возглавляет. — Вы оба! Нет тут никого! Теперь это мои шахты, понятно? Заткнитесь и топайте следом.

Прозвучало это уверенно, не спорю. Один только нюанс — он ошибался.

Я дождался их на перекрёстке. Прислонив к стене копьё и вслушиваясь в шаги.

Вот показывается первый из них. В вытянутой вперёд руке — зажигалка, огонёк которой обжигает глаза и пляшет десятками ярких пятен внутри моей головы.

Рывок. Гаснущий свет. Жалобный вопль впечатавшегося в стену гоблина. Хруст руки.

Когти, которые собирались вскрыть его горло, я останавливаю в самый последний момент. Перенаправляю удар, царапая стену.

Противник сползает вниз. Скуля, подвывая и цепляясь за свою сломанную руку. А я добавляю удар ладонью в ухо. Не слишком опасный, но болезненный.

— Кто побежит, умрёт, — хриплю в темноту, не позволяя зверю развернуться на полную и иссушить моё тело.

— Мы готовы служить, Харги-тап, — лепечет тот самый, седьмой член шайки, называя меня старым именем. — Возьми. Это всё, что у нас есть.

На последних словах он отправляет что-то катиться по полу. Округлое и металлическое.

— За каким лешим, мне такие ничтожества? — сейчас мне даже играть не приходится — в их оценке, кажется сходятся все части моего разума. — Запомните и донесите до остальных — отныне каждый, кто зайдёт в мои коридоры, умрёт.

Сопят. Шмыгают носами. Судя по звукам — чуть пятятся назад.

— Куда? — снова рычу я. — Подтвердите, что всё поняли!

— Мы всем расскажем, — захлёбывается словами один. — Каждому! Верь нам!

— А как… — нерешительно начинает сбежавший от костра коротышка. — Как мы узнаем, какие коридоры твои?

Неплохая у него психика. Даже сейчас мыслит вполне себе ясно. В целом — действительно, как они узнают?

Нащупав пальцами ноги упавшую зажигалку, толкаю к нему.

— Запали. Спиной ко мне, — глухо отдаю команды, концентрируясь на том, чтобы держать тело в состоянии покоя.

Щёлкает колёсико зажигалки. Бликует на стенах пламя. Я же скашиваю глаза на серую бетонную стену, где чётко видны три царапины от моих когтей. Тех, что успели врезаться в поверхность.

Губы кривятся в усмешке, а правая рука лезет за куском мела.

— Вот так, — проведя мелом по каждой из царапин, схематично рисую над ними глаз и ставлю точку, обозначая зрачок. — Увидите эту метку — надо бежать.

Беглец, который сейчас стоит ко мне спиной, оборачивается, пытаясь её рассмотреть. Его напарник, которого потряхивает от страха, вытягивает шею, вглядываясь в рисунок.

— А чё это? — спрашивает он, растерянно моргая и тут же испуганно ойкает, поразившись собственной наглости.

— Глаз означает, что я вас вижу, — тихо рычу я, подхватывая с пола их «подношение» и смещаясь в сторону бокового прохода. — Когти — что порву, если сделаете ещё шаг.

— Ого! — глаза у него становятся полностью изумлённым. — Так ты шаман! Всамделишный? В Дальнем. Япнуться, не встать…

Неожиданно услышать слово «всамделишный» от грязного оборванца в заброшенном подземелье. Но чего только в этой жизни не случается.

— Тебя должно волновать только одно, — давлю я голосом. — Твоя смерть.

На этой позитивной ноте, всё же сворачиваю в боковой коридор. Хватит с меня болтовни и напряжения. Сегодня ещё в город выбираться.

Сначала отступаю к своему копью. Потом, осторожными скользящими шагами добираюсь до ниши, в которой можно укрыться, если два дебила решат последовать за мной.

Но те не решаются сюда даже заглянуть. Пыхтят, поднимая на ноги своего недавнего лидера и подхватив его, бредут обратно. Вот и хорошо.

Металлическая штука, которую катнул ко мне гоблин, оказывается консервной банкой. Которую я вскрываю сразу же, как затихают их шаги. В этот раз — рыба в масле. Вовремя — стычка отняла у меня немало сил.

Первым делом поднимаюсь наверх, чтобы проверить время дня. Любопытно, что солнце режет глаза уже не так сильно, как раньше. Долго смотреть наверх я всё ещё не могу, но получается хотя бы оценить ситуацию. Уже точно не обед. Но и до вечера тоже прилично. Смеркаться начнёт нескоро.

Заснуть сейчас будет проблематично. Поэтому изучаю ближайшие тоннели. Запоминаю повороты и места спусков с подъёмами. Заодно расставляю свои метки. Реакция той парочки показала, что интуитивный выбор оказался верным. А если пойдут слухи о безумном шамане, что живёт под землёй — тем лучше. Тогда сюда вовсе никто не сунется.

Обратная сторона медали тоже есть. Но пока я не сталкивался с кем-то настолько значимым, чтобы меня целенаправленно искали.

Задерживаться в этих тоннелях слишком надолго, я в любом случае не планирую. Как только появится возможность — сниму жильё в городе. Вместе с тем, шахты всегда могут стать убежищем. На случай, если придётся экстренно делать ноги.