Агнес нашёл там же. Колупалась в какой-то фиговине, даже не замечая моего присутствия. Я деликатно покашлял.

— О! Коля! Привет! — Она сдвинула на лоб очки с линзами и отложила инструменты. — Помнишь эту штуку?

Она показала на странный шар, отдалённо напоминавший апельсин с заводным механизмом внутри. Заводной апельсин.

— Помню, — кивнул я, — подарок тебе из заброшенного города гномов. Там же я нашёл кольчугу для Лакроссы, новенький топор себе, кинжалы для Лизы и плётку для Василисы. Кажется, ничего не забыл.

— Ага, точно! Ты ещё попросил меня разобраться, что это такое и как оно работает. Так вот, — Агнес соскочила со стула и встала рядом со мной, тыкая в шар: — что это такое, я так и не поняла, но, кажется, разобралась, как работает… Сейчас покажу!

— Звучит, как очень плохая идея, — я скептично вскинул одну бровь, — демонстрировать работу устройства, о работе которого ничего не знаешь. А если это граната?

— Не, это точно не она. Взрывчатки нет. Да ты не искри, Коля, всё будет тип-топ! Честное гоблинское!

И всё равно это звучало как начало очередной проблемы. А Агнес вдруг начала нажимать на разные части заводного апельсина. Внутри что-то задвигалось.

— Шух, шух, шух! Раз, два, три! — донеслось вдруг из тоннеля. — Шух, шух, шух! Раз, два, три!

— Это оно? — спросил я Агнес.

— Не-а, — мотнула та головой.

И мы оба уставились в тоннель.

Вскоре там появился источник звуков. К нам бежала Лакросса, высоко вскидывая руки и колени. Она то и дело останавливалась и отжималась, приседала или подпрыгивала.

— Ты чё делаешь? — спросила её зелёная полторашка.

В её руках шар начал странно светиться серебристым светом. Едва заметным.

— Тренируюсь! — споро отвечала блестевшая от пота Лакросса, вбегая в комнату. Альфачик проводил её задумчивым взглядом. — Пока мы отдыхаем, враг качается! Вот и я решила не отставать.

Не, ну похвально так-то…

— А ещё, Коль, тебя Мечников ищет! Допросили они того гада. Говорит, это срочно! Раз, два, три!

Она продолжила бежать, стоя на месте.

Дальше всё произошло в одно мгновение.

Альфачик вдруг решил, что оркесса с ним играет, и метнул в неё кость. Та попала ей между ногами, и девушка, запутавшись, начала падать прямо на нас. В ту же секунду заводной апельсин ярко вспыхнул, озарив серебристым лучами комнату, и Лакроссу в него буквально всосало.

— Ау? — удивлённо наклонил голову Альфачик. Косточка его тоже пропала.

— Надеюсь, это часть демонстрации? — спросил я Агнес.

А та подняла на меня испуганные глаза.

— Нет…

И о чём я только думал? Сразу же ведь понял, что мне светит очередная проблема…

Я глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул, чтобы успокоиться.

— Так, Агни, давай по порядку…

— Давай, — вжала голову в плечи гоблинша.

— Где Лакросса?

— Ты же сказал по порядку! — обиженно засопела зелёная мелочь, а очки с лупами вдруг упали ей на глаза, сделав их большими, а взгляд жалобно-милым, как у котёнка.

— Агнес…

— Ладно. Я думаю, что она попала внутрь этого заводного апельсина.

Агнес задумчиво покрутила медного цвета механизм в руке и потрясла его. Внутри что-то зазвенело, замерцали тысячи мелких стекляшек.

— Да не тряси ты, — буркнул я, отбирая у неё сферу. — И не светится больше… Что ты сделала? Я думал, что ты хоть чуточку разобралась в работе этой штуковины.

— Я разобралась! — воскликнула зелень, но под моим взглядом потупилась. — Почти… У меня было подозрение, что это некий пространственный артефакт, который работает как пространственные кольца, но без магического следа. Провела пару тестов, и всё…

Мда, в очках она выглядела так мило, что даже ругать её не хотелось. Но как нам вытащить оттуда Лакроссу теперь? Она хоть жива вообще?

В ответ на мои мысли Агнес снова заговорила:

— Я проводила тесты на мелких животных. В общем, в пространственные кольца нельзя поместить живую материю, а в эту штуку можно. Так что Лакросса, скорее всего, жива.

— Скорее всего⁈ Агнес! Это не шутки! Это твоя подруга! Боевая! — почти кричал я, отчего девушка вжимала голову в плечи.

Ох, ну никак она, блин, не научится.

Вдруг сфера в моих руках снова начала слабо мерцать, пуская серебристые лучики. С каждой секундой свет становился сильнее. Снова ослепительная вспышка, и в воздухе появилась летящая кубарем оркесса. Она тут же влетела в Агнес, повалившись вместе с гоблиншей на пол.

— Я провела там два часа! Два часа в полном одиночестве неизвестно где! — кричала в ухо зелёной паршивке Лакросса.

Пока всё это не переросло в драку, я развёл по разные стороны виноватую гоблиншу и свирепую оркессу.

— Тебя не было две минуты, — хмыкнул я, подкинув в воздух заводной апельсин. — Неужели там было всё так плохо?

— Да, вообще, нет, — пожала плечами Лакросса, мгновенно успокаиваясь. — Уютное местечко, даже ванная есть.

— Ванная? — удивилась Агнес. — И ты два часа провела в ванной⁈

— Ну… не совсем в ванной. Это что-то вроде природной пещеры, но со всеми удобствами. Туалет, ванная, кровать, даже комнаты есть. А ещё нет крыши, только бесконечная чернота со звёздами. Очень красиво… И полно духовной энергии! — Тут Лакросса подмигнула мне. — Я смогла немного вобрать в себя с помощью медитации. Так и выбралась, кстати. С помощью духовного зрения увидела что-то вроде маяка, прикоснулась к нему — и вот я здесь.

— Офигеть… — вымолвила Агнес.

Да я и сам был в шоке. А Лакросса и правда немного подзагорела. Оттенок бронзовой кожи стал насыщеннее и сочнее. Я ненароком залюбовался её спортивной фигуркой. За последние дни в моём поместье она немного набрала, но это сделало её фигуру ещё более привлекательной и аппетитной.

Я легонько потряс головой, ибо отвлёкся.

Значит, в самом деле оркесса находилась под воздействием Духовного пространства. Но как Духовное пространство оказалось внутри этой сферы?

Гоблинша отобрала у меня сферу и снова стала крутить её в руках.

— А ведь тут возможны разные комбинации… — говорила она.

Да уж, любопытный артефакт, этот заводной апельсин. Ничего не понимаю…

Надо будет с ним получше разобраться. Но потом. Сейчас меня искал князь Мечников. Оставив девушек делиться впечатлениями, направился к Анатолию Петровичу.

Нашёл его в центральной пещере, где мы устроили штаб нашего партизанского отряда. А он, кстати, располагался на глубине в несколько десятков метров прямо под позициями деникинцев.

— А, Николай! — поприветствовал меня Мечников. Выглядел он устало. — Наконец-то. Мы допросили Аллардова. Голубчик раскололся как миленький, когда понял, что спасения ему не будет. И теперь у нас есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

— Без разницы, — отвечал я, вставая рядом с ним у стола с картами.

— Ладно. Хорошая новость в том, что скоро к нам прибудет небольшое подкрепление. Твоя дриада обеспечит им проход.

— А плохая?

— А вот плохая… — вздохнул князь, помотав головой. — Я бы сказал, что плохих новостей даже несколько. Первая: Аллардов работал на Деникина.

— Стоило этого ожидать, — хмыкнул я, и тут меня осенило: — Но отсюда следует, что… Деникин не просто переворот затеял. Если у него жучок, который явно сделала Саранча, значит, он работает на врага? На Саранчу!

— Именно, — кивнул Мечников.

А у меня в голове сразу зажужжал рой назойливых мыслей. Как Рой Саранчи. Если Деникин убил отца, если он что-то искал в нашем баронстве, то… значит, это что-то очень сильно нужно врагу? Чёрт… И как же глубоко враг пустил корни в Империи? Победим одного Деникина, как тут же появится второй. А это значит что? Что не видать мне новогодних каникул! Придётся двух Деникиных убивать! Или трёх! Тьфу, ё-моё! Ладно, разберёмся.

— Полагаю, есть и третья плохая новость? — спросил я князя.

— Да. Аллардов был мелкой сошкой, шестёркой, которую можно пустить в расход, когда понадобится. Стоило ему это понять, так он сразу стал крайне разговорчивым. Он должен был докладывать о наших планах врагу, но, к счастью, подробностей не знал. Это позволило нам застать врага врасплох, однако к следующей нашей атаке деникинцы наверняка будут готовы. Они знают о нашем главном оружии — о дриаде и о княжне Онежской.