— Ничего, Пантелеймон, ничего, — сочувственно похлопал его по плечу Маститов. — Помощь нужна?

— Только если есть зелья маны и выносливости… Ночка предстоит тяжёлая, а собственные зелья у меня уже кончились. Не рассчитывал на подобное, знаете ли, когда на сборы ехал.

Я тут же отгрузил ему из кольца горку зелёных и синих склянок.

— И всё же, доктор, что с ним? — кивком указал на палатку, где внутри лежал спасённый.

Девушки из числа студенток, что помогали целителю, заботливо подоткнули ему одеяло и взбили подушку. Простолюдинки, что характерно.

— Крайнее истощение организма, — затянулся второй половиной сигареты целитель и выдохнул тугую струю дыма. — Покой и ещё раз покой. Организм восстановится сам, дайте только время и уход. А теперь прошу прощения, господа, мне нужно работать.

Целитель исчез в палатке.

— Я тоже пойду, освобожу башню от своих вещей, — сказал Маститов и тоже ушёл.

Ну а я ужасно хотел спать… а ещё есть. Причём так сильно, что живот сам собой втягивался от пустоты внутри. И урчал, как тигр. Так что сон для слабаков — пора готовить ужин!

Чем я и занялся. Османы по своей доброте душевной поделились с нами кучей первоклассного провианта. Там даже несколько охлаждённых туш барана было! Закатим пир в честь победы. Рагу, похлёбка, плов. Раненым не помешает.

— Господин… — зевая, потягивалась Вероника. А я загляделся на её сочные формы. — Позвольте я вам помогу.

Девушка была легко ранена в руку и в ногу. Эти части тела украшали туго стянутые бинты.

— Иди спать, Вероника. Я разбужу к ужину, — ласково сказал ей.

— Господин, — насупилась она упрямо и хлюпнула носом. — Мой долг, как служанки, помогать своему господину во всём. Вы устали, поэтому я не могу позволить себе лечь раньше вас, когда вы так… заботитесь о нас всех!

Щёки синеглазки зарумянились, кулачки сжались от крайней степени её желания угодить мне. Выглядела она чрезвычайно мило. Ну как тут можно отказать?

— Ладно, займись овощами, а я пока разделаю барана.

Не успел я взять в руки разделочные ножи и приступить к делу, как раздался крик, больше похожий на рёв.

— Ах ты ублюдок! А ну иди сюда, мразь!

Спустя несколько секунду из башни вышел абсолютно голый Маститов, тащивший кого-то за ногу. Какого фига мужик опять голый? Что у него за проблемы? Нет, ему, конечно, есть чем похвастать, тут я спорить не буду, но чёрт возьми…

— Не смотри на меня так, Дубов, — набычился поручик. — Я просто хотел переодеться в чистое и вот что нашёл в сундуке с одеждой!

Барон поднял перед собой за ногу тщедушного паренька, которого я не сразу узнал. Он висел вниз головой просто. Это был Скворцов, который вчера пытался выдать себя за нашего командира. Но… какого хрена он здесь делает?

— А у него при себе вот это! — продолжил поручик и встряхнул бедолагу.

Тот заканючил тонким плаксивым голосом, а потом у него из кармана выпал тканевый мешочек. Он раскрылся, и на траву высыпалась горсть маленьких чёрных стекляшек, похожих на семена.

— Мне подбросили! Подбросили! Я тут ни при чём! — вопил Скворцов, но улики вопили громче.

— Из них могли прорасти те столбы, — озвучил мою мысль Маститов. — Что будем делать с предателем?

Я взглянул на Скворцова сверху вниз, облизнул клыки и провёл разделочными ножами друг о друга.

— А я всё думал, где взять мяса сегодня… Будем делать ужин!

Видимо, выглядел я очень правдоподобно. Бедолага коротко всхлипнул и обмяк в руке гиганта Маститова. А по штанам в направлении груди поползло тёмное, дурно пахнущее пятно.

— Ваше Благородие, может, вы оденетесь? — аккуратно дотронулся я до плеча Маститова, пока он лупцевал Скворцова по щекам. — Мне кажется, в таком виде он вас ещё больше боится — вдруг что непотребное с ним сделать хотите.

— Тогда ему тем более лучше прийти в себя! — рявкнул Маститов в ухо бессознательного солдата. Тот даже не дёрнулся. Поручик малость остыл. — Ладно. Я скоро вернусь.

Так и случилось. Через пару минут барон пришёл в чистой обычной одежде: джинсы, шерстяная рубаха в клеточку и коричневые полуботинки с толстой подошвой. Скворцов как раз начал приходить в себя.

— Я… я ничего не помню! — оправдывался он, размазывая сопли по лицу.

Большинство людей легли спать. Женщины и дети заселились в освобождённую башню, из которой быстро вытащили вещи Маститова. Там было-то пару сундуков. Но кое-кто всё же ходил по лагерю и с любопытством поглядывал на нас.

— А выглядишь так, как будто помнишь! — рявкнул Маститов.

— Нет, честное слово! И не знаю, как семена появились у меня!

— Не знаешь, значит…

— А что ты в сундуке делал? — спросил я, пока поручик не врезал Скворцову для большей сговорчивости.

— Я… я просто испугался. Господин поручик велел мне три дня на глаза не попадаться, а тут… — лепетал тощий солдат. — Вот и спрятался. Я не знал, что это его вещи, честно!

— Что последнее ты помнишь?

Скворцов наморщил бледный лоб.

— Академию, сборы… Я пошёл выполнять приказ господина поручика, а потом… оказался внутри башни. Услышал голос господина поручика и спрятался в первое место, какое нашёл.

— Враньё! Дубов, отойди-ка, — рыкнул Маститов. — За пару часов я его разговорю как следует. Предатель чёртов, я тебе ноги вырву и вместо рук вставлю…

Побелевший Скворцов попытался отползти, но поручик наступил ему на ногу, отчего тот захныкал от боли.

Не знаю… Если честно, Скворцов не выглядел мастером актёрской игры. Хотя, если бы он действительно был мастером, я бы так и подумал… В общем, мне кажется, что дело тут не чисто. Уж больно удобно он попался нам.

Если Маститов прав и из чёрных семян выросли столбы чёрного стекла, из-за которых мы здесь и оказались, то тот, кто их посадил, должен быть хитрее. С другой стороны, Скворцов ничего не помнит.

Короче, дело ясное, что дело тёмное, а я по-прежнему хочу есть.

— Делайте что хотите, Ваше Благородие, — отмахнулся я. — Но, на мой взгляд, вы от него ничего не добьётесь. Только портки свои по новой изгадит и вас испачкает. Дайте время, и он сам всё вспомнит и расскажет.

— Да! Да! — кричал, закрываясь руками от поручика, Скворцов. — Я всё вспомню, всё расскажу!

— Весьма опрометчивое решение, господин Дубов, — прозвучал голос из-за моей спины. Я обернулся и увидел Анатолия Борисовича, учителя и духовного практика. — Тем самым вы дадите ему возможность ещё раз предать нас. Не лучше ли избавиться от него сразу?

Духовный практик пятого уровня холодно взглянул на пленного.

— Нет, не лучше, — ответил я и тем самым закончил разговор.

Я вообще-то есть хочу, а в деле приготовления ужина у меня ещё конь не валялся.

В итоге Скворцову нашли место в одном из погребов, где его и заперли. Семена отобрали, конечно. Часть я взял себе, чтобы поизучать. Если из них растут столбы-порталы, то семена эти могут и пригодиться.

Но вернусь-ка я к ужину. Всего через пару каких-то часов он был готов. Первое, второе и компот из сухофруктов. Мы с Вероникой и ещё парой человек, кто помогал готовить, просто валились с ног от усталости. Но всё же нашли в себе силы поесть. И не зря.

Что ни говори, а османы знают толк в еде. Я использовал только их провиант и их специи. Знал парочку рецептов, и получилось как надо. Баранина таяла на языке, а рис и овощи заполняли рот радугой вкусов. Морковка, тоже с бараниной, приятно согревала живот изнутри, и, несмотря на прохладную ночь, я даже умудрился вспотеть.

Ну всё! Теперь спать… Правда, Вероника не выдержала напряжения и уснула прямо на ходу. Пришлось взять её на руки и положить рядом с собой. Стоило это сделать, как она закинула руку и голову мне на грудь и сладко засопела.

Дозорных расставили, в лагере воцарилась тишь да гладь. Осталось ещё одно, последнее дело, прежде чем я провалюсь в сон.

Санкт-Петербург