— Пуля быстрее твоего дирижабля! — крикнул ему. — Швартуйся обратно, или на Саранчу тебе будет уже плевать. Ну!

Страх и гнев боролись на лице капитана. Подоспевшая ледяная княжна зарядила по рябой морде кнутом, оставив длинную кровавую царапину.

— Это тебе за то, что назвал мою подругу дурой! — выкрикнула она.

Лицо капитана приняло плаксивое выражение. И страх победил. Ведь орать он тоже мог только на, по его мнению, слабых. Трус отдал команды, шум винтов стих, уже через минуту последние беженцы поднимались по трапу.

— Если они не доберутся до безопасного места, то я узнаю, — предупредил я и взглянул на название на гондоле, — капитан дирижабля «Императрица неба».

Агнес, выпустив дирижабль и кнехт из рук, обессиленно села на землю. Одна нога подогнулась под попу.

— Козёл… — тяжело дышала она. — Свалить хотел… Бросив всех… Женщин, детей, гномов.

— А… так это гномы были? — удивился, беря её на руки. — А я думал только дети…

— Я бы возмутился, господин хороший! — бухтел, проходя мимо, гном. — Но вы нам жизнь спасли, так что чёрт с ним. Я даже готов с плюшевым медведем в обнимку ехать, лишь бы выбраться отсюда…

Под крик Билибина «Ну где вас носит?» мы с Агнес и княжной забрались на борт нашего небольшого дирижабля. Он последним покидал воздушный порт, забрав с собой нас и несколько десятков раненых, в том числе беженцев. Огонь по провалу прекратили, стоило нам оторваться от земли. И выжившая Саранча тут же выбралась на поверхность и… больше никуда не смогла пойти. Стены, укреплённые дриадой, ощетинились метровыми шипами и задержали Врага. Хоть этот провал не послужит ему.

Сверху картина открывалась удручающая. Город, простиравшийся чуть ли не до самого горизонта, горел: чернели провалы от больших червей-землекопов, взлетали многочисленные сгустки слизи к дирижаблям, а те вели ответный огонь, расползаясь над городом.

Но надо вернуться к нашим баранам. Точнее, к одному барану.

Кремницкую с забинтованной головой нашёл на капитанском мостике. Она приковала пленника к одной из батарей.

— Это он тебя так? — спросил я.

— Не, это я приложилась во время одной из атак червя, — отмахнулась титулярный советник. — Пришло время допроса?

— Да, — сказал ей и поманил к нам Билибина.

— Значит, слушай сюда, — обратился я к пленнику. — Мы тебя спасли и в благородство играть не будем. Хочешь быть уборщиком — твоё дело. Хоть боевым дирижаблем. Но на наши вопросы ты ответишь, или мы выбросим тебя за борт.

— Да вы вопросы хоть сначала задайте! — вскричал обессиленно парень. — Я всё расскажу! Честное слово!

— Что ты знаешь о Тарантиусе?

— Ничего. Совершенно ничего, — мотнул головой пленник так резво, что приложился о батарею и сморщился от боли.

— Может, правда его сбросить? — пожал плечами Билибин. — Мы ещё не высоко поднялись… Он только ноги сломает.

Дирижабль на самом деле медленно набирал высоту. Экипаж вокруг носился, штурман тщательно маневрировал, чтобы не врезаться в один из огромных тяжёлых дирижаблей, что проплывали в окнах мимо нас. Девушки с Верещагиным были неподалёку, о чём-то переговаривались. Их вид говорил о крайней усталости, но они продолжали держаться на ногах, вопреки ей.

Ну да, мы ещё не выбрались из города… А в моём сердце опять шевельнулась гордость за их стойкость.

— Согласен, — кивнул я Билибину, вернувшись из мыслей.

— А мне людей пытать дак не разрешают… — буркнула Кремницкая, скрестив руки на груди и обиженно привалившись спиной к стене.

— Да подождите вы! — закрылся руками пленник. Ну как закрылся. Попытался, но руки перехватывали браслеты, пропущенные под отопительной трубкой. — Не знаю я никакого Тарантиуса, но видел кое-что. В крепости, где я служил, поговаривали, что князь Деникин с кем-то разговаривает иногда, слышно два голоса. Но потом никто из кабинета не выходит.

— Может, это и есть Тарантиус? — оживилась графиня.

Парень продолжал:

— А однажды, незадолго до мятежа, Деникин приказал разрушить его кабинет, будто Саранча напала. На следующий день у него снова кто-то был. И снова кабинет покинули только два человека. Сам князь и его правая рука — адъютант Дмитрий. А я в том кабинете потом прибирался и видел кровь на ручке кресла, будто человек ладонь порезал или ещё что. Но у Деникина раны не было совершенно точно. Я был там, когда он покинул свой кабинет.

Мы трое переглянулись. Пока что было ясно, что ничего не ясно. Но что-то в этом точно было.

— А Дмитрий? Как он выглядел и куда делся после мятежа?

— Да обычный он. Молодой, рост выше среднего, волосы тёмные, глаза не то серые, не то зелёные. Знаю только, что он в Стамбул отправился. Деникин очень ждал сообщение от него, но так и не дождался. Ну а потом мятеж…

— Думаешь, найти этого Дмитрия? — спросил меня герцог.

Я мотнул головой.

— Не, я его уже нашёл. И убил. А вот сообщение у меня успели перехватить. Это было в лесу, когда деникинцы ещё завязли, не дойдя до Петербурга.

— Чёрт…

— Если вам этого мало, то я тут не при чём! — жалобно заявил уборщик.

— Кровь, сообщение, Стамбул… — задумчиво перебирала пальцами в воздухе графиня. — Или я ошибаюсь, или этот Дмитрий нанёс каким-то образом визит во дворец султана. Там живёт древний род, который читает кровь. Деникин хотел узнать личность Тарантиуса!

— Жаль только, знанием перед смертью не поделился… — посмотрел на меня Билибин.

— Не смотри на меня так! — деланно оскорбился я. — Я вообще до этого момента думал, что про врага в сердце Империи он имел в виду цесаревича. Но предатель порталы открывать вроде не умеет. А вот Тарантиус, похоже, да…

— Ладно-ладно, понял я, понял. Тогда что дальше? Стамбул?

Я подошёл к окну, где внизу Имперский флот разносил Саранчу вместе с городом. С севера по дирижаблям вела огонь артиллерия цесаревича. Несколько судов уже горели и кренились вниз.

— Не сразу, — ответил я. — Сперва испортим жизнь парочке предателей… Никон!

— Да, Ваше Благ… ой, то есть, Сиятельство! Здесь!

Сотник будто из-под земли вырос. От него пахнуло мужицким потом, порохом и сталью.

— Мозг Пугала со дна озера достали?

— Так точно!

— Тогда неси сюда! Его Сиятельство есть изволит!

— Прям так? Сырой, то бишь? — побледнел Никон, а волосы у него на голове явственно зашевелились.

Говорил я громко, так что девушки услышали. Маша и графиня странно на меня посмотрели, а остальные пытались подавить рвотные позывы. И не они одни. Экипаж тоже.

Ну а что не сделаешь ради родной Империи?

Я только за один сегодняшний день столько всего насмотрелся, что меня ничем не проймёшь. А вот остальные… Когда Никон привёз и поставил в центре рубки холодильный ларь размерами метр на полтора, а затем открыл его, нервы у некоторых членов экипажа не выдержали. Парень в наушниках, сидевший по правому борту возле нескольких приборов, очень вовремя обернулся и звучно изверг на пол содержимое своего желудка. За ним, как по цепной реакции, извергаться пошли ещё несколько человек.

Хорошо, что наш дирижабль висел на одном месте, вне досягаемости летающих комков слизи. А то бы влетели в какую-нибудь скалу по курсу.

Мозг Пугала и правда выглядел так себе. Тёмно-серый, склизкий и в бордовых прожилках. Он был похож на продолговатого уродливого слизняка, с которого содрали кожу. При этом пах, как мясо в маринаде. Брусничном. От запаха аж слюнки почти потекли. Если бы не вид мозгов…

Ладно, мне нужен всего один небольшой кусочек. И готовить я буду прямо здесь, чтобы не терять обзор на город.

Выудив из кольца горелку со сковородкой, отрезал от охлаждённого мозга тонкий шматок. Разогрел сковородку и бросил кусок на кипящее масло. Даже подсолил и посыпал специями. Запах пошёл… Я чуть слюной не захлебывался. С утра нормально не ел, а сейчас уже вечер почти.

— Не верю, что говорю это, но, кажется, я хочу это съесть… — пробормотала княжна, не сводя голодных глаз с поджаренного кусочка.