— Это временно, — успокоил её.

Затем она укуталась в одеяло, открыла дверь и… столкнулась нос к носу с остальными девушками!

— А вы здесь откуда⁈ — возопил я.

— Боялись, что покалечишь бедняжку! — подмигнула Морозова.

— Нет, вы слышали? Слышали? — кудахтала Агнес. — Как он с ней нежно. А с нами? Тиран!

— С тобой он в первый раз тоже нежным был, — пихнула её в бок Лакросса. — И вообще, я, например, люблю пожёстче…

— Дай пять подруга! — подставила ладонь Лиза, после чего последовал звонкий хлопок двух загорелых ладошек.

— Пойдём, Ваша Светлость, — взяла княжну под локоток Вероника. — Хороший массаж облегчит муки после секса с господином.

Так они и увели прихрамывающую и офигевающую от внимания девушку. Что ж, с подругами княжне повезло.

Хлопнула дверь, но не моя, и я выглянул в коридор.

— Ай! — послышалось справа.

Успел увидеть зажатые дверью рыжие кудри, мелькнувшую голову, и дверь снова хлопнула. И эта туда же, любительница подглядывать.

На утро я проснулся свежим и бодрым. После сытного завтрака сразу поспешил к бункеру с архивами рода. Только по пути встретил Никона и его парней возле огромного железного ящика. Метра три высотой. Прямо посреди двора перед крыльцом особняка.

— Это ещё что? — удивился я.

— О, господин! Это семейная реликвия Быковых! Старый доспех времён Первого нашествия Саранчи. Никакой магии, только наука и техника! Сейчас таких не делают — технология давно утрачена.

Я смерил взглядом металлический гроб, пытаясь угадать, что там внутри, но не ощутил ничего. Будто смотрел на стену обычного дома. И правда — никакой магии.

— А эта рухлядь не развалится? — скептически хмыкнул я.

— Тише, Ваше Благородие! Мишутка может услышать и обидеться. Он у меня ранимый.

Бойцы, слышавшие наш разговор, усиленно пытались не заржать, потешаясь над своим командиром.

— Мишутка? — переспросил я.

— Цыц, оглобли! — рявкнул Быков, а затем нахмурился. Шрамы, которые я ранее принял за морщины, недовольно изогнулись. — Да, Мишутка! Знаете, Ваше Благородие, японцы верят, что любая вещь обладает своим духом. Каждое дерево, каждый цветок и каждая машина.

— Мы же не в Японии.

— Мы с парнями там бывали. И я думаю, что они правы. Иногда мне кажется, что он всё слышит и понимает, — старый воин хлопнул по железному ящику. — Вот только заряда у него маловато осталось, а новые электро-кристаллы ещё не скоро прибудут. У вас случайно не завалялась парочка? Мишутка будет хорошим подспорьем в бою, даю слово!

— А разве он не работает на старых технологиях?

— Работает, — кивнул Никон. — На древних топливных элементах. Но их давно уж нет. Найти такой в руинах старых городов — просто невероятная удача. Их и тогда-то немного было, до Саранчи, я имею в виду. Мои предки приспособили его работать на магических кристаллах.

— Хм… Ладно, есть кое-что.

Я перенёс из кольца запас одноразовых артефактов с молниями. Закупился в Пятигорске у торговки Елены Маститовой в свой последний визит. Отдал коробочку Никону.

— То, что надо, Ваше Благородие! — разулыбался седой воин и повернулся к своим парням. — Ну, чего встали? Давай разбирать короб! Доспех должен быть готов через пятнадцать минут! Живее, живее!

Оставил Никона разбираться со своей реликвией и спустился в бункер архива. Сверху в круглую крышу светило утреннее солнце, внизу росло молодое деревце, похожее на то, из которого в Дубовой роще вышла Мать Леса. Только поменьше размером. У его ствола уже сидели и болтали девушки, обсуждая… меня. Ну конечно, кого же ещё⁈ При моём появлении резко замолчали.

Здесь же были и Гоша с Альфачиком, и Верещагин, рассматривавший полки с книгами.

Под их взглядами притащил и поставил в центр образованного круга котелок с зельем и черпаком.

— Пилюли! — скомандовал я.

Все синхронно закинули пилюли в рот и проглотили, морщась от горького вкуса. И я тоже. По одной штучке закинул в пасти и Лютоволку с пауком. Дождался, когда пилюли начали действовать. На животных этого не было заметно, но вены на руках — моих и девушек с Верещагиным — заметно вздулись, дыхание участилось, а кровь забурлила в жилах. Энергия буквально распирала. Альфачик и Гоша тоже пришли в возбуждение, но я мысленно приказал им не двигаться. Влил каждому по чарке в их пасти. А через секунду согнулся от боли, которая ударила по мне, как огромный таран.

— Чёрт… Будет больно… — едва смог выдавить я.

— Ау-у-у! — взвыл Альфачик.

— Кц-кц-кц!!! — затрещал жвалами Гоша.

А потом обоих окутали коконы, проросшие прямо из их спин. И они стали похожи на гигантские жёлуди, торчащие прямо из пола. Да, внизу выросли штуки, похожие на шкурку для желудей.

Девушки испуганно переглянулись, Алексей же смотрел из-за своей маски хладнокровно.

— Я готова! — первой опомнилась княжна, подставляя кружку, которые все принесли с собой.

— И я! И я! — доносилось от каждой девушки.

— Если я последний из рода… — тихо сказал Верещагин. — Наполни мой бокал… друг.

— Ну, понеслась, — крякнул я, разливая из глиняной чарки тёмно-коричневое зелье. Оно ещё больше настоялось, стало густым и почти чёрным с белыми прожилками.

Последним выпил я. Поэтому видел, как лица девушки кривились от боли, слышал, как они кричали, а затем их окутали желудёвые коконы. Только Верещагин стойко и молча перенёс эффект зелья.

А потом и меня накрыло волной дикой боли. Меня будто в вулкан окунули и хорошенько там поболтали. Всё тело словно объяло пламенем. Из спины начал появляться кокон.

Вдруг в моё сознание прорвался торопливый голос дриады:

«Коля! Ты слышишь? Наконец-то я смогла связаться с тобой! Это полный пи***ц! Дриады захвачены! Они восстали и подняли полчища монстров против людей! Я и другие дриады, сохранившие разум, пытались им помешать, но мы не смогли выстоять. Я отвела их от крупных городов, но теперь они преследуют меня! Без тебя мне не выстоять! Коля! Мне нужна помощь! Ты слышишь? Коля!»

Да твою ж мать… Хотел бы я ответить, но не мог. Кокон сомкнулся вокруг меня, и голос дриады исчез из головы. А потом темноту развеял яркий белый свет.

Кабинет князя Деникина

Примерно в это же время

Роскошная некогда мебель была поломана, большое зеркало в золотой оправе — разбито, а пол усеивали осколки. Убранство кабинета просто перестало существовать. Словно прямо здесь разыгралось сражение. Подтверждали это и пулевые отверстия в стенах, дереве и вообще где только можно. Будто из пулемёта целый короб высадили. Снаружи ещё доносились звуки сражения.

Князь Деникин сидел за обгоревшим столом, который был перевёрнут во время короткой схватки и затем поставлен обратно. Он взглянул на часы, что-то проверил в ящике стола, а затем вернулся к листку бумаги, на котором писал. Пышная борода его в одном месте была ровно обрезана очень острым предметом.

— Смотрю, подготовка к нашему плану уже на завершающем этапе… — просипел голос, и следом за этим из тени в углу появилась фигура в балахоне. — Ваше последнее интервью вызвало настоящий фурор в столице. Газеты с ним разлетаются как горячие пирожки, а люди не знают, чью сторону им принять. Императора или Светлейшего князя Деникина?

Тарантиус сделал несколько шагов, направляясь к единственному уцелевшему креслу.

— В этом и состоит наша основная цель, разве не так? — сухо спросил Деникин, оторвавшись от письма. — Осталось опубликовать мой манифест и можно начинать.

— Вы совершенно правы, — произнёс Тарантиус, опускаясь в кресло. Едва положив руки на подлокотники, он зашипел от боли — сухую ладонь порезал застрявший в дереве осколок трабелуниума. Вероятно, часть лезвия одной из прорвавшихся тварей. Князь тут же протянул пришельцу платок, которым тот обмотал порезанную ладонь. Белоснежная ткань пропиталась красной кровью.

«Всё же человек?» — мелькнула мысль в голове Деникина.