— Не трогай! — остановил Василису окрик оркессы. В её руке тут же появилось копьё. — Мы не знаем, насколько она опасна, но раз её ищет враг… Будет лучше убить это, пока оно беззащитно.

— Только через мой труп! — горячо заявила Марина Морозова. Моя управляющая встала между Лакроссой и спящей жительницей метеорита. В руках она всё ещё держала толстую книгу, которую просматривала несколько минут назад среди стеллажей архива. — И хватит называть её это! Вы разве не видите? Она дитя, которое провело в заточении семьсот лет. Или даже больше! Сколько она находилась внутри метеорита до того, как он упал? И что с ней вытворяли всё это время…

— Тысячи лет… Или даже миллионы, — кивнул я, соглашаясь с Мариной.

Зелёные глаза управляющей гневно сверкали, а по книге полз иней от её морозного Инсекта. Грудь яростно вздымалась. Щёки раскраснелись, губы задрожали.

Я понимал её реакцию. Она знает, что такое плен и одиночество, потому что побывала в заточении у герцога Карнавальского, который истязал бедную девушку… даже не знаю сколько. Достаточно долго, чтобы это было не так-то просто выветрить из памяти.

— Тем не менее Лакросса частично права. — Я положил Марине руку на плечо. Она взглянула на меня, до крови закусив губу. — Эта девушка нужна Саранче, но мы ещё не знаем для чего. Может, они как раз хотят её убить? И мы окажем им большую услугу, если сейчас оборвём её сон смертью… — Я задержал взгляд на Лакроссе, и она потупила глаза, смутившись. — Или наоборот, она нужна им живой. В любом случае девушку мы не тронем. Подождём, пока очнётся, и, возможно, сможем с ней поговорить.

— Я согласен с Николаем, — глухо произнёс Алексей, потирая пальцами шрамы от ожогов под маской. — Слишком много неизвестных.

Не то чтобы мне было нужно чьё-то согласие… Но чем меньше будет противников моих решений, тем лучше.

К тому же у меня была как минимум одна причина сохранить этой инопланетянке жизнь.

Прикрыв глаза, я взглянул внутрь себя, на сферу души.

Мда-а-а… Ну… А-а-а! Мне ужасно захотелось зарычать, но я сдержался. А причина была вот в чём: моя сфера души, потрескавшаяся и тусклая, уменьшилась. От неё отходило две толстые нити духовной связи с Альфачиком и Гошей. И была ещё одна, третья нить. Тонкая, фиолетовая и ведущая к маленькой, но яркой сфере души. Инопланетянка, блин. Ещё одна проблемная женщина на мою голову!

Не знаю, насколько верно её можно назвать моим питомцем… Но фактически у нас была духовная связь. И, как и в случае с Лютоволком и долбанутым на всю голову пауком, если умрёт кто-то из них, есть очень неиллюзорный шанс, что и я двину коней. Так себе перспектива, когда над головой пришелицы дрожит копьё Лакроссы. Ладно-ладно, она его уже убрала. Но когда только занесла над головой девушки, сердце у меня ускорило бег.

— Сделаем так, — вновь заговорил я, — пока ситуация не прояснится, эта девушка находится под нашей защитой. Под нашей общей защитой, Лакросса.

— Я уже поняла, прости, поспешила… — вздохнула оркесса. — Любому глотку за неё перегрызу, если ты того желаешь.

— Пока постараемся обойтись без этого. Да и, судя по её зубам, она сама кому хочешь кадык отгрызёт. Отнесем её в поместье — пусть целитель осмотрит на всякий случай, заодно оценит, насколько у неё глубокий сон и когда она придёт в себя. А там посмотрим, что делать дальше. Марин, я хочу, чтобы ты была рядом, когда она очнётся. Думаю, ты лучше других знаешь, что делать.

— Да, Коль, спасибо, — благодарно улыбнулась мне управляющая.

— Если можно, я бы тоже хотела быть рядом, — встала рядом с Мариной Лиза. — Кто знает, в каком состоянии её психика после столь долгого… заключения.

— И давно чтение статей из женских журналов сделало тебя психологом? — язвительно хмыкнула Агнес.

— Вообще-то, в Омской академии я посещала факультатив по психологии, — отбрила зелёную мелочь Лиза.

— Ладно-ладно, но с чего вы взяли, что она умеет говорить? Может, у неё мозгов нет? — сеяла смуту Агнес.

— Но ты же как-то разговариваешь…

С ехидной улыбкой Василиса отвесила щелбан гоблинше. Та аж задохнулась от возмущения.

Спящую инопланетянку я аккуратно завернул в жилетку и отнёс в дом, где положил в одной из свободных комнат. Она была лёгкой, а её кожа на ощупь оказалась очень нежной и тёплой. Но это может быть обманчивым ощущением. На всякий случай попросил Никона организовать охрану. Вдруг, очнувшись, девушка решит, что ей грозит опасность и начнёт драться. Или просто ей приснится кошмар? Хотя, судя по ровному и едва заметному дыханию, сон был очень глубокий.

Да… Думал, что этот осколок даст хоть какие-то ответы, но вместо этого я получил новые вопросы.

Вместе с Никоном мы вышли на крыльцо. За последние пару дней он и Петрович успели перебрать трофеи. Ненужное продали, а полезное оставили себе, так что моя дружина разжилась неплохим оружием и новыми артефактами, а мой род стал немного богаче. Так же скоро должна прибыть делегация от Императора. Скорее всего, это будет Билибин с Кремницкой. Насколько знаю, они завершали расследования в столице, связанные с Деникиным. Бумажной волокиты у них, наверно, целая куча.

— Ваше Благородие, думаю, это только ваш трофей, — произнёс старый сотник и протянул мне деревянную шкатулку. — Я внёс кое-какие изменения…

Внутри лежали кастеты Деникина. Вот только руны на костяшках были перебиты на руны Дубовых. Взял один из кастетов в руку. Тяжёлый. Деникин крушил ими деревья, но наверняка можно и каменную стену пробить.

— Спасибо, — сказал я. — А последних деникинцев нашли?

— Пока нет, господин, но…

— Ваше Благородие!!! — прервал Никона зычный крик.

К крыльцу бежал молодой и крупный парень с раскрасневшимся лицом.

— Мы их нашли! — кричал он.

— Это один из новеньких дружинников, — пояснил Никон. — Евгением кличут. Способный ма… — Сотник не договорил, потому что новичок поскользнулся и плюхнулся в снег, пропахав его носом почти до самого крыльца, — … лый. Иногда.

— Кого нашли? — спросил я парня, когда он встал и отряхнулся.

— Последних из дружины Деникина, — ответил он. — И думаю, вам это понравится. А может и нет. Тут уж я судить не берусь, Ваше Благородие. Но взглянуть точно стоит!

— Мда, Никон, с такими лозунгами, может, его лучше в турагентство отправить работать? — хмыкнул и затем обратился уже к самому парню: — Ну, показывай, боец.

Шутки шутками, но когда мы спустя час добрались до места, я не знал, что сказать. И если бы оказался на месте способного дружинника Евгения, то и сам бы не знал, понравится такое господину или нет. Потому что я действительно не мог понять, нравится мне то, что вижу, или нет!

В общем, спустя час, мы подошли к участку леса, где снег на деревьях сменила густая паутина. Много паутины. Я будто снова оказался в дриадовском лесу, где обосновался Гоша. Тенёта покрывали белёсым одеялом все деревья впереди и опадали книзу, образуя полупрозрачную стену, к которой можно хорошо так прилипнуть. Но в ней был проход. А возле прохода дежурила пара бойцов в белой броне.

— Ваше Благородие, — поприветствовали они меня.

Заговорил тот, что был повыше и выглядел старше:

— Мы нашли людей Деникина, но… лучше вам самому взглянуть. Там дальше есть ещё наши, просто идите по… коридору, или как это назвать.

— Ваше Благородие, — замялся перед входом Евгений, — разрешите не идти? Не хочу снова это видеть, уж дюже зрелище странное.

Я удивлённо вскинул бровь, взглянув на парня, но потом пожал плечами и вошёл в тоннель из паутины.

— Скажи спасибо, что наш господин добрый. — Услышал я хриплые наставления Никона. — Другой бы высечь тебя приказал! Ничего, займёмся ещё твоей храбростью, боец.

Да, у Никона не забалуешь. Судя по тишине, оставшиеся деникинцы или взяты в плен, или мертвы. Хотя никаких звуков боя я не слышал. Так что… плен? Хотя… зная Гошу. Ладно, сейчас выясним.

Свет внутрь леса, покрытого паутиной, проникал плохо. Разглядеть что-нибудь вокруг было сложно. Сквозь несколько слоёв паутины виднелись смутные силуэты деревьев. Пахло странно: хвоёй вперемешку с чем-то едким.