— Так-то оно так, но ты совсем не понимаешь, как фамильяр способен взаимодействовать со своим хозяином, сын, — покачал головой старый император.

— Тогда прочти его душу. Ты ведь можешь, — пожал плечами Романов-младший, отчего эполеты на его плечах жалобно прозвенели.

— Не глупи, Миша, — отмахнулся Михаил I. — Во-первых, на это требуется очень много времени. Во-вторых, Новиков не дурак и окажется способным дать мне по рогам за такую оплошность. Устанавливая Печать Ограничения, он пробил мою защиту, не заметив и толики сопротивления, шедшего от неё, — помолчали. — Действовать нужно было раньше, сын. Теперь, когда Новиков вышел на пик своих сил, что-то предпринимать уже поздно.

— И что нам остаётся? — с сыновней надеждой спросил император у своего отца.

— Благодарить Богов за то, что Александр на нашей стороне, — тихо прошептал Романов-старший. — Ну и постараться выдать одну из твоих сестёр за него замуж.

— Проходили… — звучно выдохнул Государь. — От руки Татьяны он отказался. Екатерина, хоть и влюблена в него, но обещана другому. Ирина слишком молода, а договоренностей на будущее Новиков заключать не станет.

— Да-а-а, поторопился ты с помолвкой Катеньки и сына Августа Римского… Ну ничего, есть у меня ещё один актив, способный повлиять на Новикова, — заверил Михаил I, почесав проступившую щетину. — Теперь же, тебе следует отдохнуть Миша. Чем ближе мы к Владивостоку, тем сильнее становятся иномирцы, так что тебе следует быть полным сил, дабы вдохновлять наших бойцов.

Без слов Романов-младший приглушил свет, исходящий от светильников-артефактов, и направился к своему спальному месту. Точно так же поступил и его отец. И никто из них не заметил, как в самом тёмном углу шатра скользнул едва различимый рыжий хвост…

С Чайей мы проговорили до самого утра.

Точнее сказать, поначалу мы обсуждали произошедшее со мной за время её отсутствия. Вот только богиню это волновало мало, а вот на моём постижении нового навыка обнаружения Печатей на душах других людей она остановилась поподробнее. И после того, как богиня дала мне несколько советов, мы отправились на ночную прогулку. В Тени, разумеется.

Понятное дело, что для Чайи вопроса в обнаружении чужих Печатей не стояло. Имея то количество опыта в операциях с конструктами и являясь их фактическим создателем, она могла без труда определить, на чьих душах они имеются. Я же подобными достижениями похвастать не мог, поэтому обучать меня приходилось по старинке: методом проб и ошибок.

Как это сложилось изначально, ошибок мне не прощали, поэтому я сходу решил не косячить, тратя на исследование чужих душ большое количество времени. Оказалось, что Чайю это в корне не устраивало, поэтому она заключила меня в жёсткие рамки, ограничив по времени. Если я не успевал или проваливался с определением, то сходу получал по шапке. Не сказать, что было больно, но неприятно — точно.

А после того, как у меня начало получаться безошибочно определять, есть ли на душе Печать, Чайя решила усложнить мне задачу, заключив меня в некое поле, созданное ею. Его свойство заключалось в том, что теперь остальные находились от меня под защитой, мешающей просматривать их душу. Конечно, не панацей, способная позволить мне подготовиться к чему угодно, однако таким образом я смог почерпнуть много полезного.

К утру я уже на автомате проверял души Одарённых на наличие нанесенных на них Печатей, при этом не углубляясь глубоко в духовное вместилище. Это мог почувствовать любой Одарённый, как сделал тот же романовец, который выступал в роли посыльного.

А вот усложнённая тренировка, устроенная мне Чайей, дала мне кое-что новое. Отныне я мог в разной степени чувствовать тех людей, у которых на душе имелась Печать. Сложно объяснить. Каждую Печать её создатель так или иначе пытается скрыть не только для самого хозяина духовного вместилища, но и для окружающих. На выходе получается так, что такие души считать несколько сложнее, нежели тех, у кого конструктов на душе нет. Зачастую разница минимальна, однако теперь я и к ней чувствителен.

Короче говоря, прокачкой, которую устроила мне Чайя, я был доволен. Сама богиня вернулась ко мне в душу, дабы не тревожить своим появлением окружающих, а я направился в свою палатку, дабы поспать хоть пару часиков. Манипуляции с душами других людей выматывают похлеще бега в полной выкладке по пересечённой местности, когда ты к тому же должен каждые пять минут опустошать свой один из своих источников.

Вот только вместо уютной кроватки внутри палатки я обнаружил Юри. Лисица сидела на одном из стульев, поджав под себя хвосты. Всем своим видом она изображала вселенскую грусть из-за ухода своей покровительницы, однако стоило мне бросить свои кости на кровать, полностью проигнорировав рыжую лисицу, как та вскочила и в быстром темпе приблизилась ко мне.

— Что? — уставшим голосом спросил я у демоницы, с лица которой мгновенно слетела грусть и тоска, сменившись желанием рассказать нечто занимательное.

— Я знаю, кто является мастером Печатей императорского Рода!

Глаза кицунэ расширились, кисточки на ушах подрагивали в ожидании скорой похвалы. Но вместо неё она удосужилась от меня короткого:

— И?

— Это отец нынешнего императора, Михаил I! — взмахнув всеми семью хвостами, торжественно заключила Юри, всеми видом показывая, какая она молодец.

— Вот как… Так я и думал, — почесал подбородок. — Уж больно вовремя рядом с императором начали появляться обладатели Печатей. Не могло же быть возвращение блудного папаши простым совпадением…

Закончив со своими рассуждениями вслух, я осмотрел кицунэ. Под моим взглядом Юри как-то осунулась, её хвосты устремились вниз, а сама она всё чаще и чаще поглядывала в сторону выхода из палатки.

— Я, пожалуй, пойду, — не дождавшись заслуженной похвалы, буркнула демоница.

— Стоять! — от моего окрика кицунэ замерла и зашипела, но меня таким пронять было невозможно. — Откуда у тебя информация, что Романов-старший является мастером Печатей?

— Я слышала, как он сам назвал себя начертателем, — начав накручивать прядь рыжих волос на указательный пальчик, как бы невзначай призналась кицунэ.

— И как же тебе удалось подслушать этот разговор? — я продолжал наседать на Юри, пока она не знала, куда себя деть.

— Мне надоело слоняться по улицам после того, как твоя богиня меня выгнала, — обиженно проговорила лисица. — Поэтому я выбрала одну из палаток в качестве того места, где я пережду запрет появляться здесь.

— И?

— Понятное дело я выбрала палатку под стать себе. Кицунэ я, или погулять вышла? — на такое заявление мне захотелось влепить себе по лбу потерянной рукой. Влияние Кей на молодую Юри, как говорится, уже начало прослеживаться. — Кто ж знал, что скромная палатка окажется главным императорским шатром⁈ Я ещё не до конца разобралась в местных реалиях.

— Тебя заметили? — насупился я, полностью проигнорировав высказывания демоницы.

— Разумеется, нет!

— Ты же сама сказала, что Романов-старший является, как он выразился, начертателем. Они могут чуять души, Юри!

— Это ты можешь чуять души! А начертатели, или же мастера Печатей, ограничены! Им чуть ли не в твоё нутро нужно забраться, чтобы душу нащупать! — выпалила рыжая, показав, что является весьма осведомлённой особой. — Меня не могли заметить, ведь я скрыла своё присутствие! Забралась в шатёр, взломав защиту! Так что Романовы, входя внутрь, не могли знать, что я внутри!

К концу спича Юри из её ушей чуть было дым не повалил. Сама она раскраснелась, распереживавшись. Доказывая свою правоту, она совсем позабыла о том, что совсем недавно пребывала в состоянии крайнего страха за свою дальнейшую судьбу. Вот что значит самолюбие кицунэ.

— Ясно, — наконец сдался я. — Молодец. Однако в следующий раз согласовывай свои действия со мной, пожалуйста. Всё, спок… — сверившись с внутренними часами, понял, что про полноценный сон сегодня могу забыть. — Хотя, часик вздремнуть удастся, думаю… — вслух пробормотал я, после чего обратил внимание на мнущуюся кицунэ. — Что ещё?