– Соломки подстелил Иван Николаевич, – усмехнулся я. – Похоже на него. Дружит со всеми, знает больше других и о своих интересах не забывает.

– Да, – серьёзно кивнул Ратай. – До окончания первых совместных учений осталось два дня. Граф Старковский просил узнать, когда можно будет прислать следующие пять сотен человек на обучение.

– Я с ним сам позже свяжусь, – ответил я. Вокруг расстилался лес. Гудел в соснах ветер, а обычные лиственные деревья успокаивающе шелестели листвой. Повсюду вокруг нас двигался воздух и для него не было преград.

– Мне бы тоже знать, что вы на этот счёт думаете, Ярослав Константинович, – осторожно произнёс Аршавин. – Если честно, мне бы не хотелось тратить ещё одну неделю на возню с дружинниками Старковского. Как оказалось, мне и своих поднатаскать не мешало бы. Да и сидеть постоянно в Горынино желания нет. Понимаю, что самим тяжело перекрыть границу будет, но что-то да можно придумать.

– Перекрыть границу сможем и своими силами, – спокойно ответил я и протянул вперёд руку. Контакт с родовой сетью был непрерывным и это даже использованием заклинаний не считалось. Просто по движению моей воли, перед нами возник сложный узор из трёх аспектов, мгновенно создавший магический щит. – Теперь можем, Николай Петрович. В ближайшее время я сделаю несколько амулетов для командиров патрульных отрядов, чтобы они могли сами находить прорвавшихся на нашу сторону аномальных тварей и станет совсем хорошо. Пока что сам буду сообщать о самых опасных случаях. А потом народу прибавится и схему патрулирования пересмотрим.

– Витязи? – угрюмо проворчал Аршавин. – Об этом я тоже хотел с вами поговорить, Ярослав Константинович.

– Тогда самое время, – улыбнулся я. – Понимаю, что тебе не очень нравятся эти парни, но я не думаю, что это станет препятствием. В крайнем случае, сделаю их костяком основной дружины. За тобой останется ближняя и статус командира вооружённых сил рода, а Вепрь будет решать более мелкие задачи.

– Это не будет работать, ваша светлость, – покачал головой Аршавин. – Два Ратая в такой маленькой дружине – это перебор.

– У тебя есть конкретные возражения против Витязей, Николай Петрович? – прямо спросил я. – Или только общее недовольство тем, что они тебе не подчинялись?

– Я поспрашивал знакомых про Витязей, – негромко ответил Ратай. – Мир он ведь не такой большой, как многие думают. Две руки, три… И вот ты уже нашёл человека на другом конце света, который может тебе помочь в сложной ситуации. Не буду отрицать, что мне просто не нравится то, как дела обстоят на Диком Континенте. Не только с Витязями, а вообще со всеми бригадами благородных родов. Нашей страны или других – без разницы. Там ведь рвут на части друг друга все ради добычи. До обычных людей вообще дела никому нет.

– А я и не говорю, что это правильно, Николай Петрович, – невозмутимо ответил я. – Вот только сделать с этим что-то… сложно. Можно, конечно, всячески осуждать жадность аристократов до уникальных ресурсов. Говорить, что они совсем уже потеряли разум из-за алчности. Можно даже сколотить свою бригаду и отправиться в Африку, чтобы причинять там добро и наносить справедливость. Вот только глобально это ситуацию не изменит.

– Почему? – хмуро спросил Ратай. К этому моменту мы уже сделали большой круг по лесу и почти вернулись к полосе препятствий.

– Потому что для этого нужна большая сила, – просто ответил я. – Сколько бы доброго и хорошего в тебе не было, большие игроки нашего мира не станут тебя слушать, если ты не сумеешь предоставить серьёзные аргументы для подобной беседы, Николай Петрович. И сделать это нужно задолго до того, как твоя нога впервые коснётся раскалённой земли Дикого Континента. Будь у меня бригада из тысячи Ратаев, то я бы мог попробовать установить свои правила в Африканском аномальном котле. Вот только в этом смысла тоже нет.

– Потому что этого не дадут сделать другие аристократы? – понятливо усмехнулся Аршавин.

– И они тоже, – кивнул я. – Однако, орудующие в тех местах бригады головорезов, отряды наёмников и подразделения дворян, стали всего лишь следствием. Они прибыли в Африку, потому что у них появилась возможность заработать на проблемах местного населения. Элита африканских племён, которая сейчас считается королями, императорами, вождями и неизвестно кем ещё, заботится только о себе и ей совершенно плевать, что происходит с их подданными. В них главная проблема. Будь ты хоть трижды силён, если ты не станешь им помогать в установлении диктатуры и полной власти, то станешь врагом. А там уже появляется масса вариантов. Яд, проклятие, пуля… Никто не сможет стабилизировать ситуацию в Африке, пока этого не захочет верхушка местного населения. Но те проблемы, которые связаны с особенностями политики Дикого Континента, останутся за бортом самолёта, который привезёт в столицу бригаду Витязей.

– Вот об этом я и хотел поговорить, ваша светлость, – кивнул Аршавин. – Есть вероятность, что Вепрь и его люди привезут все свои проблемы с собой. Кажется, мне удалось найти информацию о том, из-за чего год назад в бригаде произошёл раскол.

– Кажется? – поднял бровь я. Обычно Аршавин вел себя очень прямолинейно. Если его что-то не устраивало, то он так и говорил. Сейчас Ратай наводил какую-то муть и я никак не мог понять, в чем причина таких изменений. – Ты же понимаешь, что предположения и тревоги очень слабо влияют на реальное положение дел, Николай Петрович? Если у тебя есть какие-то факты по Витязям, то я готов их выслушать. Возможно, это скажется на моём отношении к выделенной бригаде, но отменять их приезд или разрывать контракты я точно не стану. Мы сейчас не в том положении, чтобы выгонять из дружины пять сотен опытных бойцов.

– «Кажется» – потому что могут быть и другие причины, о которых мне ничего не известно, Ярослав Константинович, – ответил Шатун. Похоже, он наконец пришёл к какому-то решению и ему стало значительно легче. – Я расскажу всё, что мне удалось узнать, а вы подумаете. Решать всё равно вам, ваша светлость.

– Решать мне, это верно, – когда я всё же понял, что так беспокоило главу ближней дружины, широко улыбнулся и хлопнул по плечу собеседника я. – И ответственность тоже на мне, Николай Петрович. Я же теперь глава рода. Если из-за Витязей будут проблемы, то решать их тоже мне. Так что говори уже.

– За последние пять лет от магов выделенной бригады регулярно поступали запросы официальным представителям Императора о переводе их в экспедиционный корпус или возможности вернуться в Империю без согласования с руководством бригады. Главной причиной запросов значилось «необходимость развития магических способностей». По словам главного инициатора этих обращений, бригада не могла предоставить магам нужные ресурсы и финансирование. Про ритуалы очищения я вообще не говорю – на них у Витязей денег не было даже близко.

– Нормальная ситуация для подразделения, которое принадлежит опальному полумертвому роду, – пожал плечами я. – Маги всегда стремятся к развитию и повышению собственной силы. Так устроен этот мир. Если одарённый остановится, то начнёт откатываться назад, а это слишком неприятно даже для обычных людей.

– Но цена этого развития может быть разной, Ярослав Константинович, – покачал головой Аршавин. – Одно дело, когда маги убивают чудовищ для того, чтобы улучшить сферы разума. И совсем другое – когда они начинают истреблять для этой цели людей.

– Что? – резко остановившись и развернувшись к Ратаю, произнёс я. – Подробности! Что, как и когда происходило? Участие Вепря и остальных бригадных бойцов подтверждено? Сколько людей погибло и какие есть доказательства?

Я искренне надеялся, что слова Шатуна всего лишь выдумка. Потому что в том случае, если это всё правда, у нас могли возникнут громадные проблемы. Есть такие пути в изучении аспектов магии, на которые никому нельзя вставать. Ни для кого не секрет, что человеческая жизнь может стать очень сильным источником маны. Вот только энергия эта настолько разрушительна, что всего пара Вершителей сумели её обуздать. Те, кого я успел убить до того, как мои сородичи смогли объединиться. И каждый шаг по этому пути мог превратить обычного человека в голодное неконтролируемое чудовище, ведомое лишь своим безумием и жаждой убивать. Потому что каждая человеческая жизнь давала океан силы и ощущение всемогущества.